Всё, что ты любишь, лежит нетронутым

Последние сводки с полей сражений были обнадёживающими, думала Цзян Яньли. Обнадёживающими, но пугающими. Нежная рука, составившая записку, похоже, дрожала во время письма — то ли от изнеможения, то ли от тревоги, что также отразилось на красноречии писавшего. «Завтра мы продвигаемся дальше в Цишань. Молодой господин Не сыграл ключевую роль в сражении. Заклинатели прозвали его Чифэн-цзунем. Он с честью носит это имя, но я беспокоюсь, что он берёт на себя слишком много». Отправлено более недели назад, и больше никаких вестей. Свекровь отказалась бы лелеять в сердце надежду, опасаясь, что от этого душевная боль будет только сильнее. Но Цзян Яньли не могла сдержать внезапного порыва, пускающего корни в её душе. Вести с поля боя и так приходили медленно; наверняка гонцов привлекли на службу в те дни, которые, как она надеялась, были последними днями битвы. — А-Ли? Она подняла взгляд и улыбнулась, увидев в дверях Сичэня. — Входи, — сказала она. Он вошёл, затворив за собой дверь. — Вот. — Она передала ему письмо. — Тогда старший брат может быть дома в течение недели, — сказал Лань Сичэнь, пробежав глазами послание, и улыбка медленно и нежно расплылась по его лицу. — Он захочет оставаться на поле боя, пока всё не решится. Но да, он скоро будет дома. Они взялись за руки и улыбнулись друг другу. * * * Всякий раз, когда Не Хуайсан хотел почувствовать близость с матерью, он отправлялся на балкон, где она провела большую часть своих последних дней, поправляя здоровье. Отец избегал его с тех пор, как она умерла — более того, последние несколько лет он в целом обходил стороной это крыло Нечистого Царства, — а поскольку мало кто отваживался ступать туда, куда отказывался идти их глава Ордена, Не Хуайсан в целом мог рассчитывать на уединение. Сколько часов его мать провела здесь, глядя на тренировочный двор? Казалось, она всегда точно знала, что происходит с заклинателями, понимая это из столь многих источников, что Не Хуайсан не мог бы определить их все, даже сейчас. Служанки, прислуга, младшие заклинатели, осведомители из простых людей… казалось, не было камня, под которым прятался секрет и который его мать не нашла бы способа перевернуть. Она приняла бы то же решение относительно их новых постояльцев из Вэней, думал Не Хуайсан. Всё, чтобы спасти отца. И если бы… Если бы А-Сянь не нашёл способа успокоить духи сабель, Не Хуайсан подозревал, что его отец последовал бы за ней вскоре после её смерти. «Заклинатели Не, — сказал однажды отец, — слишком горячи, чтобы большинство посторонних за пределами Ордена могли их оценить». Требовался редкостный склад характера, чтобы ценить отдельных людей, и ещё более редкий, чтобы принять духов, связывающих их с саблями. Не Хуайсан был слишком мал, чтобы спросить мать, была ли она редкой или более редкой. Ему нравилось думать, что она была из последних. Если бы она осталась жива, они бы не воевали. Он знал это всеми фибрами души. Ещё несколько лет — и она нашла бы способ этого избежать. И тогда его бы здесь не было. Он не смотрел бы вниз на меньше чем десятую долю заклинателей, которые должны были быть на тренировочном дворе, и не гадал бы, означает ли письмо, полученное им сегодня утром, с новостью о том, что кампания «Выстрел в Солнце» начала последний рывок в Цишань, что он больше никогда не увидит старшего брата. — Средний брат? Он обернулся и улыбнулся А-Сяню. Единственному человеку, который никогда не колеблясь вторгался в его личное время, когда он скрывался на материнском месте для сидения. — Младший брат. — Когда война закончится, я подумывал послать весточку второму дяде Юй и спросить, не согласится ли он выковать меч для Лань Чжаня. Брови Не Хуайсана взметнулись вверх. — Правда? — Они, конечно, флиртовали. Но он не знал, что всё зашло так далеко. С другой стороны, решил он с лёгким изгибом веселья, А-Сянь никогда ничего не делал наполовину. — Никто не советовался со свахами, младший брат. Как главный ученик, ты должен делать всё правильно. А-Сянь нахмурился. — Что? — Что? — Лань Чжаню нужен меч. Лань Сичэню, полагаю, тоже. И все знают, что второй дядя Юй — лучший из ныне живущих кузнецов. После всего, через что они прошли, они заслуживают лучшего. Он говорил то же самое, прежде чем отыскать единственного торговца в городе, торговавшего приличными инструментами, и раздобыть лучший гуцинь, проданный в Цинхэ за три поколения. И снова, когда Не Хуайсан потребовал объяснить, что он думал, позволив Вэням занять койки в их пустующих спальнях. А теперь ещё меч? И это не предполагалось делать в духе ухаживания? А-Сяню следовало больше времени проводить с матерью Не Хуайсана и меньше — с отцом Не Хуайсана. Вся эта гениальность без полировки. Величайший заклинатель их поколения — Не Хуайсан позаботился поставить А-Сяня первым в тот список, который он распространил несколько лет назад в надежде, что оба брата устроятся, а любые ожидания в отношении него самого будут забыты, и сделал это со всей искренностью — и всё же такой бесхитростный, что Не Хуайсан отчаивался, глядя на него. — А-Сянь, я уверен, что на самом деле не знаю… Надеющиеся глаза А-Сяня сузились. Обычно старший брат вёлся, когда Не Хуайсан притворялся беспомощным, но А-Сянь обладал особым отличием — он был младшим братом и поэтому был более осведомлён о тех случаях, когда Не Хуайсану приходилось быть ответственным и умным. Он никогда по-настоящему не верил, когда Не Хуайсан притворялся некомпетентным. Проклятье. Тьфу. — …Но второй дядя Юй, вероятно, будет рад помочь. А-Сянь осклабился. Это длилось лишь мгновение, прежде чем он нахмурился в раздумьях. — Или ты думаешь, что им, возможно, больше понравится что-то в стиле Гусу Лань? — Не Хуайсан даже не удосужился начать отвечать. Потому что: — …Лань Чжаню нужно что-то элегантное. И достаточно прочное, чтобы соответствовать ему. Но красивое. Как он сам. Не то чтобы мужчины вообще бывают красивыми. Кроме Лань Чжаня. Как думаешь, он будет против, если я назову его красивым? Это будет странно? Как он может быть таким гениальным и всё ещё таким бесхитростным? — Не странно, младший брат. — Не Хуайсан наконец уступил порыву со щелчком раскрыть веер и спрятать за ним лицо. А-Сянь нахмурился; оба знали, что это означало, что Не Хуайсан пытается не рассмеяться над ним. — Я задам тебе вопрос. А-Сянь нетерпеливо кивнул. — Когда ты спас кого-то от ужасных пыток, а затем осыпал их подарками, тренировался с ними, говорил с ними больше, чем с кем-либо ещё, осмелился выступить против собственного Ордена только на основании веры в их слово, тогда другой человек, вероятно, счёл бы тебя… — Он помахал веером. — Хорошими друзьями. — Конечно, младший брат. Вы с Лань Ванцзи — «хорошие друзья». — И Не Хуайсан был лютым мертвецом, оживлённым божественной силой его же разочарования. — Отправляйся-ка. Пиши второму дяде Юю. Прежде чем начать ковать их оружие, у него найдётся не меньше сотни вопросов об обоих братьях Лань. А-Сянь выглядел подозрительным, что Не Хуайсан счёл добрым знаком — возможно, он действительно использует свои невероятные навыки критического мышления и применит их к себе, — но кивнул и вылетел обратно за дверь. Не Хуайсан вздохнул ему вслед, а затем сел, чтобы продолжить наблюдение за самыми младшими заклинателями. * * * Вэй Ин тем утром отсутствовал на тренировочной площадке. Лань Ванцзи намеренно выбрал небольшую нишу, откуда мог наблюдать за происходящим — младшая группа не знала запрещённых техник и поэтому тренировалась на самом открытом дворе, где любой мог смотреть, — и прождал значительное время, прежде чем покинуть свой пост. Сюнчжан и Цзян Яньли сидели с сестрой Цин и Вэнь Нином, обсуждая, как лучше сделать так, чтобы их семью не беспокоили заклинатели Не, которые могли быть недовольны их присутствием. А Не Хуайсан уже несколько часов сидел на соседнем балконе, бесцельно помахивая веером перед лицом и выглядя совершенно беззаботным в отношении текущих дел. Так где же был Вэй Ин? Лань Ванцзи с долей отваги решил заглянуть в его комнату. Он раньше не бывал в крыле Нечистого Царства, отведённом для главной семьи. Узкие окна усеивали стены из серого камня, тусклый свет создавал ощущение пещеры, ничем особо не смягчённое, лишь усиленное тяжёлыми деревянными балками в потолке. Но здесь, по крайней мере, он заметил некоторые признаки заботы. Между тщательно расставленными фонарями с крыши свисали плотно сотканные гобелены с регалиями Не, чтобы смягчить тяжёлый камень. Он заподозрил руку Цзян Яньли. Он нашёл комнаты Вэй Ина ближе к концу коридора. Вэй Ин, знал он, будет стоять перед дверью долгие минуты, размышляя, как его примут и захочет ли Лань Ванцзи его общества. Нелепо. Если Лань Ванцзи и медлил, то только из страха потревожить несомненно важную работу, которой Вэй Ин, должно быть, занимался внутри. В конце концов, он решил, что прошло достаточно времени, чтобы позволить Вэй Ину дойти до одной из его обычных пауз. Одёрнув себя, кратко напомнив себе, что привело его к двери Вэй Ина, он постучал. Вэй Ин отозвался быстро. Ванцзи понадеялся, что это был хороший знак. Его лицо озарилось, но лишь на мгновение, прежде чем он бросил испуганный взгляд через плечо на царивший за дверью хаотичный беспорядок. Лань Ванцзи терпеливо ждал, пока тот разрешит свою дилемму, испытав удовлетворение, когда Вэй Ин наконец тяжело вздохнул и поманил его внутрь. — Извини, — сказал он, лихорадочно принимаясь собирать и перекладывать разбросанную одежду из хаотичных куч на полу, чтобы швырнуть её в столь же беспорядочные груды на ближайшей полке. — Большая часть нашей семейной прислуги ушла со старшим братом на передовую, а остальным я велел присматривать за сестрой и средним братом. — Неважно. Тем не менее он подождал, пока Вэй Ин не привёл комнату в его понимание порядка. Когда Вэй Ин наконец убедился, что в хаосе протоптана хотя бы тропинка шириной в шаг, он повернулся обратно к Лань Ванцзи. — Что тебе нужно, Лань Чжань? — Я пришёл выразить свою благодарность, — сказал Лань Ванцзи. — Вэй Ин выступил против своих боевых братьев и сестёр, положившись на слово этого Ванцзи. Я надеюсь со временем оправдать доверие, которое ты мне оказал. Вэй Ин посмотрел на него слегка расширенными глазами. Лань Ванцзи поклонился. И ещё раз. Прежде чем он успел сделать это в третий раз, Вэй Ин схватил его за руки и помешал ему. — Лань Чжань, ха, тебе не нужно меня ни за что благодарить! Вэнь Цин спасла жизнь дяде Не! И твои друзья не заслуживают… — Он отпустил правую руку Лань Ванцзи, чтобы махнуть кистью. — Не нужно, э-э… Ну знаешь. — Он покачал головой и слегка улыбнулся. — Это был правильный поступок. Интересно. — Я рад, что Вэй Ин это понимает, — сказал Лань Ванцзи. Вэй Ин кивнул, с облегчённым видом, и опустил другую руку. Теперь, когда с этим было покончено, Лань Ванцзи позволил себе поддаться желаниям, которые терзали его почти с того момента, как он впервые вонзил зубы в руку Вэй Ина. Он шагнул в личное пространство Вэй Ина и обвил рукой его спину, положив предплечье на изящную линию бёдер Вэй Ина и притянув его ближе. Глаза Вэй Ина расширились, но Лань Ванцзи отметил это лишь на одно мгновение, прежде чем его собственные закрылись и он прижался ртом ко рту Вэй Ина. Губы Вэй Ина были слегка потрескавшимися, но его рот немедленно открылся навстречу Лань Ванцзи. Его тело изогнулось, прижимаясь к телу Лань Ванцзи, короткий вздох вырвался из носа, даже когда Лань Ванцзи языком проложил путь в мягкое тепло за его губами. Дрожащие руки Вэй Ина поднялись и прижались к груди Лань Ванцзи, сжимая в кулаки его мантию. Вэнь Нин, оказалось, был прав. Лань Ванцзи не верил, что хоть какой-то миг его жизни сможет сравниться с этим. Но лишь мгновение спустя Вэй Ин оттолкнул его и, спотыкаясь, отшатнулся. — Лань Чжань! Это не то, чего я жду, или нужно, или…! — Он издал нечленораздельный звук, граничащий с отчаянием, которое Лань Ванцзи и пытался вызвать, а затем покачал головой. — Тебе не нужно. Прежде чем Лань Ванцзи успел что-либо сказать, Вэй Ин проскользнул мимо него и выскочил за дверь. Лань Ванцзи стоял посреди его комнаты с разбитым сердцем. Итак, это будет ответом на вопрос, который Лань Ванцзи давно желал получить. Теперь он жалел, что вообще задал его. Совершенно не нужно. Лань Ванцзи бросил взгляд на пол, ожидая увидеть растекающуюся вокруг него кровь его сердца. Убедившись, что его раны — хоть и усугублённые — не кажутся смертельными, он собрал самообладание и спрятал своё опустошение, чтобы изучить его наедине. Он сделал глубокий вдох, который, как он думал, возможно, принесёт немного спокойствия (не принёс), и медленно направился к выходу из комнаты и обратно в свои покои. * * * Каждый день, проведённый в обществе Лань Сичэня, придавал всё большее значение его присутствию в гостиной Цзян Яньли. Цзян Яньли одним глазом следила за ним, даже когда просматривала бесчисленные запросы, требующие её внимания. Каждый раз, когда она ловила себя на том, что поднимает взгляд, пусть даже на мгновение, он смотрел на неё с равным вниманием и скрытой тоской во взгляде. Однако Цзян Яньли наслаждалась этими взглядами лишь как мимолётными отвлечениями. С немалым грузом ответственности за управление Нечистым Царством, возложенным на неё, она обнаружила, что счастлива иметь возможность смотреть на нечто, что делает усилия стоящими. Она с радостью несла это бремя; насколько Пристань Лотоса требовала заботы, настолько же нуждалось в уходе и Нечистое Царство, и она обещала Не Минцзюэ быть его верной управляющей. — Мне нужно… — Она замолчала и встала, чтобы взять свиток с ближайших стеллажей; должны же быть прецеденты корректировки торговых пошлин во время войны. Она просматривала полки, остро осознавая, что Лань Сичэнь подошёл и встал рядом с ней. Цзян Яньли оглянулась через плечо и встретилась с ним взглядом. Он стоял слишком близко и всё же недостаточно близко — она только вообразила щекотку его дыхания на своей щеке. Боль от невозможности быть с ним тянула её, притягивая на волосок вперёд… — Эм, брат Сичэнь? Лань Сичэнь нехотя сделал шаг назад. Нацепив одну из своих обычных улыбок, он обошёл книжный стеллаж, чтобы поприветствовать молодого человека, который пришёл искать его. — Что тебе нужно, А-Нин? Цзян Яньли потребовалось мгновение, чтобы взять себя в руки, и она тоже обошла стеллажи, чтобы встать рядом с ним. — Простите, что беспокою, — сказал Вэнь Нин. Он очень низко поклонился, когда увидел её. — Здравствуйте, госпожа Не. Брат Сичэнь, простите, что беспокою. — Лань Сичэнь терпеливо кивнул. — Это ваш брат. Я, мы, должны были сегодня вместе пообедать, но когда я пошёл за ним, он не открыл дверь. Я прождал полчаса, но он так и не вышел. Только играл печальную музыку на гуцине. — Вэнь Нин опустил голову. — Самую печальную музыку, какую я когда-либо слышал, брат Сичэнь. — Спасибо, что сказал мне, А-Нин. Я позабочусь о Ванцзи. Пожалуйста, не волнуйся. Вэнь Нин снова поклонился, всё ещё довольно низко, и исчез за дверью. Снаружи Цзян Яньли заметила, как один из вездесущих заклинателей быстро бросился за ним. — Я пойду проверю его, — сказал Лань Сичэнь. — Я поищу А-Сяня. Уверена, у него есть соображения о том, что могло произойти. Они посмотрели друг на друга мгновение. Цзян Яньли опустила глаза. — Мне жаль. Без Минцзюэ здесь мы… — Я знаю, — сказал Лань Сичэнь голосом с хрипотцой. Он наклонил голову, чтобы встретиться с ней взглядом. На одно отважное мгновение Цзян Яньли протянула руку и коснулась тыльной стороны его ладони своей. Затем они отстранились друг от друга, поклонились и отправились на поиски своих братьев. * * * Лань Сичэнь услышал музыку задолго до того, как добрался до комнаты, которую делил с Ванцзи. Это действительно была скорбная мелодия. Не та, что он узнавал. Возможно, Ванцзи овладел мастерством сочинения? Неудивительно с его талантами, но Лань Сичэнь предпочёл бы, чтобы его младший брат искал вдохновение в более счастливых сюжетах. Он вошёл в комнату и обнаружил Ванцзи сидящим за общим столом. Пальцы его порхали над струнами прекрасного гуциня, который раздобыл для него молодой господин Вэй. Ванцзи не поднял взгляда, даже когда Лань Сичэнь сел напротив него. Он терпеливо ждал, пока Ванцзи перебирал множество различных пассажей, одновременно гениальных и душераздирающих. Ванцзи ненадолго остановился. Лань Сичэнь начал было говорить, но замолчал, когда Ванцзи снова заиграл. — Как думаешь, не мог бы ты сыграть что-то другое, Ванцзи? Просто ты встревожил А-Нина. Его брат не взглянул на него. Однако он сменил музыку. Потребовалось всего несколько мгновений, прежде чем Лань Сичэнь поймал себя на том, что сдерживает вздох. — Я имел в виду что-то менее мрачное. — Движения пальцев Ванцзи стали более нарочитыми. Язвительными в той манере, какой Лань Сичэнь никогда раньше не слышал от гуциня. И всё же столь же скорбными. — Не хочешь рассказать мне, что случилось? — спросил Лань Сичэнь. Ванцзи продолжал играть. — А-Ли пошла искать молодого господина Вэя… Пальцы Ванцзи замерли. Мимолётная заминка, но красноречивая. — Тогда это связано с вашей великой дружбой? — мягко настаивал Лань Сичэнь. — Наверняка недоразумение. — Только с моей стороны, — сказал Ванцзи. Лань Сичэнь воспрял духом, услышав, что он вообще заговорил, несмотря на обескровленный тон. — Я совершил ошибку. И утром вернусь в Дафань. Лань Сичэнь почувствовал зачатки головной боли в висках. — Ванцзи, мы не можем вернуться в Дафань, не пересекая линии фронта. К тому же бабушка говорит, что городок там полностью заброшен. Ты не можешь оставаться в городе-призраке посреди театра военных действий. Пальцы Ванцзи не столько ошибались на струнах, сколько разозлились на них. — Где ещё дом? — Нечистое Царство могло бы им быть. — И в зависимости от того, как закончится война, оно могло оказаться последним местом, где они когда-либо будут жить. Губы Ванцзи изогнулись в едва заметную гримасу, но он не согласился, хотя Лань Сичэнь до сих пор полагал, что такие чувства были бы более чем желанны. — Не расскажешь ли ты мне, что случилось? — спросил Лань Сичэнь. Ванцзи убрал руки со струн. Он с обидой уставился на гуцинь, очевидно желая вернуться к нему как к инструменту уклонения, но столь же очевидно желая не быть таким прозрачным. Он выпалил историю с такой скупостью слов, что казалось, он планирует копить их как богатство, достаточное для основания нового Ордена. — Понятно, — сказал Лань Сичэнь, когда тот закончил. — Ванцзи, могу ли я предложить альтернативную интерпретацию действий молодого господина Вэя? — Их нет, — заявил Ванцзи. — Он презирает меня. Его руки дёрнулись обратно к гуциню. — Или, возможно, — сказал Лань Сичэнь, слишком громко в маленьком пространстве. Это, по крайней мере, предотвратило возможность дальнейшей игры. На данный момент. — Он решил, что ты предлагаешь неуместное проявление благодарности. — Это не было неуместно, — заявил Ванцзи. — Я поклонился, как подобает, и принёс глубочайшую благодарность за его доверие и веру в меня. При этих словах глаза Ванцзи стали несколько влажнее. Лань Сичэнь поспешил продолжить: — А сделав это, ты…? — С необходимой задачей покончив, я… — Уши Ванцзи покраснели. — Я предпринял то, что счёл естественным следующим шагом в ходе нашего знакомства. «Ванцзи никогда не привлекала поэзия», — печально подумал Лань Сичэнь. Он задался вопросом, любят ли Цзян Яньли и Не Минцзюэ стихи, но вернул своё внимание бедному, измученному брату. — Думаешь, возможно, что эти два действия, совершённые так близко друг за другом, могли привести Вэй Усяня к их смешению? Глаза Ванцзи сузились, а затем едва заметно расширились. Он резко встал, хотя и с достаточной грацией, чтобы не опрокинуть инструмент. — Прошу прощения, сюнчжан. Я должен найти Вэй Ина. Он ушёл, прежде чем Лань Сичэнь успел хоть что-то ответить. Лань Ванцзи знал, где искать Вэй Ина. Как мог он не знать, когда его сердце пело, а Вэй Ин всегда отвечал. (Нынешнее недоразумение — выброс, не принимаемый во внимание.) Он направился к дальним холмам, прочь от стен Нечистого Царства. По пути он встретил Цзян Яньли, безмятежную, как всегда, которая подарила ему добрую улыбку. Лань Ванцзи сумел кивнуть ей и воспринял её ободряющий кивок как молчаливое разрешение продолжать путь. Вэй Ин стоял на краю утёса, с которого открывался вид на широкую долину внизу, рядом с небольшим ручейком, изо всех сил пробивающим путь для будущего водопада. Он поднял взгляд на приближающегося Лань Ванцзи — бледный и прекрасный, и такой… о, такой неуверенный. Он нервно облизал нижнюю губу, чему Лань Ванцзи не позволил себя чрезмерно отвлекать, а затем встретился с глазами Лань Ванцзи. — Сестра говорит, что я веду себя нелепо, — сказал Вэй Ин. Лань Ванцзи терпеливо ждал, пока он продолжит. — Что ты не из тех, кто сделал бы такое просто из благодарности ко мне. — Это так, — согласился Лань Ванцзи. Он шагнул вперёд, не приближаясь вплотную, но поднося своё тело достаточно близко к Вэй Ину, чтобы он мог коснуться, если бы такое было желанным. — Тогда зачем? — спросил Вэй Ин. Брови Лань Ванцзи нахмурились. — Разве ты не знаешь? Вэй Ин сглотнул. — Я… — Он сделал осторожный шаг в сторону Лань Ванцзи. Жар его тела, нежный свист его дыхания — всё теперь достаточно близко, чтобы коснуться кожи Лань Ванцзи. Его кулак сжался на чужом мече. — Нет? Несмотря на неуверенность в слове, он вторгся в скудное пространство, оставшееся между ними, и наконец прижался ртом ко рту Лань Ванцзи. В отличие от неподвижного, шокированного тона их первого поцелуя, на этот раз губы Вэй Ина двигались медленно и нежно — робкая ласка, на которую Лань Ванцзи ответил своей собственной уверенностью. Небольшой звук вырвался из горла Вэй Ина — довольный шёпот, который не оставил Лань Ванцзи иного выбора, кроме как обвить рукой талию Вэй Ина и притянуть его ближе. Вэй Ин ахнул. Удобно. Нехватка воздуха вскоре оказалась помехой. Лань Ванцзи нужно будет найти способы взрастить своё золотое ядро, чтобы научиться лучше регулировать объём лёгких. — Лань Чжань, — наконец прошептал Вэй Ин, неохотно отстраняясь. Его собственное дыхание было радующе быстрым, рот — радующе красным. Лань Ванцзи наслаждался чувством удовлетворения. — Мы… — Вэй Ин оглянулся через плечо, назад, к Нечистому Царству. — Ты…? — Да, — ответил Лань Ванцзи, когда Вэй Ин не сразу продолжил. — Нельзя просто говорить «да», не дослушав вопрос до конца, Лань Чжань! Кто-нибудь воспользуется этим. — Нелепо, — сказал Лань Чжань. Единственный человек, которого он знал достойным такого безоговорочного согласия, стоял прямо перед ним. Любой другой был бы крайне неквалифицирован. Вэй Ин улыбнулся и поцеловал его снова — слишком коротко. Когда он попытался снова отстраниться, рука Лань Ванцзи обвилась вокруг него крепче. — Я хотел спросить: пойдёшь ли ты со мной обратно? — сказал Вэй Ин. — Средний брат, в конце концов, придёт искать. Он волнуется. Лань Ванцзи был относительно уверен, что сможет прогнать Не Хуайсана с очень небольшими усилиями. С другой стороны, Вэй Ин мог возразить против травли своего брата, что создало бы для Лань Ванцзи лишние неудобства, поскольку он, несомненно, отвлёкся бы. Лань Ванцзи не хотел, чтобы Вэй Ин отвлекался, пока он с ним. Он хотел завладеть всем его вниманием, исключая всё остальное, кроме достаточно реальных угроз их личностям. Впоследствии он определит границы «достаточно реальных»; при таких обстоятельствах он хотел всегда быть уверенным, что Вэй Ин будет занят. Когда они повернули, чтобы уйти, ему почудилось какое-то движение у ближайших стен. Несомненно, Вэнь Нин — его друг был главным из всех профессиональных тревожников, и он, без сомнения, пришёл проведать их. Он позволил Вэй Ину тянуть его за собой. Вэнь Нин будет вопросом другого дня; Лань Ванцзи не надзирал за его связями. Возможно, предсказуемо, Цзян Яньли и Сичэнь ждали их неподалёку от чёрного входа, их головы склонились друг к другу — вероятно, в заговоре. Заметив Лань Ванцзи и Вэй Ина, они грациозно расступились. Сичэнь открыл рот, чтобы заговорить — подразнить, — но отказался от этого, когда Цзян Яньли коснулась его руки. — Проводи меня до моей комнаты, А-Сянь, — сказала Цзян Яньли. Лань Ванцзи не сверлил её взглядом. В основном потому, что чувствовал: Вэй Ин будет возражать. Вэй Ин бросил на него мимолётный взгляд глубокого обожания — или, возможно, это было всего лишь отражением его собственного, — а затем отпустил руку Лань Ванцзи, чтобы сопроводить сестру по коридору. — Я рад, что вы двое разрешили ваш конфликт, — произнёс Сичэнь. — Мм. Мы поженимся. Глаза Сичэня расширились с такой живостью, что Вэй Ин, несомненно, рассмеялся бы вслух. — Возможно, нам следует подождать и обсудить этот вопрос с главой Ордена Не, когда он придёт в сознание. Мм. Приемлемо. Вэй Ин заслуживал присутствия своего главы Ордена на переговорах. Лань Ванцзи надеялся, что его брат будет готов к бурной дискуссии и предрешённому заключению. * * * — Докладывайте! Цзян Яньли приняла весть. Её сердце подпрыгнуло, и она едва смогла удержаться, чтобы не обнять заклинателя — одного из мальчиков Оуян, младше А-Сяня. Она взяла послание и решительно зашагала по Нечистому Царству. — Вэнь Жохань побеждён. Кампания «Выстрел в Солнце» окончена, — объявила она, когда нашла свою семью. Хуайсан и А-Сянь обвили друг друга руками, А-Сянь дико закричал и запрыгал на месте, отрывая Хуайсана от земли. Хуайсан крепко обнял его в ответ, и как только А-Сянь отпустил его, чтобы пойти обнять Лань Ванцзи, он бросился к Цзян Яньли и крепко обнял её. Он резко отстранился и уставился на письмо в её руке. — Что говорит старший брат? — Письмо пришло от Лань Цижэня. Он говорит, что Минцзюэ продвинулся вперёд, в Безночный город, и они потеряли друг друга из виду. Весть пришла через заклинателей. — Есть вести о Цзян Чэне? — спросил А-Сянь. — Пока нет. Цзинь Гуаншань координировал действия из тыла… — Она и Хуайсан быстро обменялись понимающими взглядами, — …а моя мать была в гуще событий. Оба учтены, но другие главы Орденов ещё не вышли на связь. Атмосфера внезапно стала более сдержанной. Через комнату Цзян Яньли нашла взгляд Лань Сичэня и удержала его. — Я пойду скажу отцу, — тихо сказал Хуайсан. Он со щелчком раскрыл веер, чтобы спрятать лицо. — Он будет рад узнать об этом. Они снова обнялись, и Хуайсан выскользнул за дверь. А-Сянь ушёл рассказывать заклинателям, пообещав не открывать погреба в честь празднования, но с хитрым взглядом, который говорил, что вина будет в достатке на всех. Лань Ванцзи последовал за ним. Они остались одни. — Почти всё закончено, — сказал Лань Сичэнь. Он пересёк комнату, направляясь к ней, и всё это время Цзян Яньли пыталась отдышаться. Когда он приблизился, он наклонил голову. — Я думал о той ночи каждый раз, когда ложился в постель, тоскуя по вам двоим, — прошептал он ей на ухо. По коже Цзян Яньли побежали мурашки. — И каждый день желал, чтобы он вернулся, и я мог бы быть ближе к тебе. Я бы продолжал ждать, пока не умер бы или не вознёсся, ожидая тебя там, куда бы меня ни унесла эта судьба. — Он коснулся губами её щеки. — Я рад, что мне больше не нужно беспокоиться. Цзян Яньли притянула Сичэня ближе. Он послушно шагнул в её пространство, его глаза светились радостью. Он взял её лицо в ладони и провёл большим пальцем по нежной коже. Цзян Яньли вздрогнула в ответ и почувствовала, как её рот слегка приоткрылся, когда дыхание покинуло лёгкие. Глаза Сичэня скользнули к её губам, и его большой палец опустился ниже, мягко раздвигая её губы. — Дни, — пообещала она, когда он провёл большим пальцем по её подбородку. — Дни, — согласился он, опуская руку. Война наконец закончилась.