Всё, что ты любишь, лежит нетронутым

Дядя сказал, что есть вещи, о которых он должен им рассказать. Они бережно хранили эти сведения, прижав к груди, и ждали дня, когда можно будет что-то предпринять. Когда все немного успокоились — Сичэнь убрал слёзы, а Ванцзи перестал сжимать кулаки, — дядя снова заговорил: – Сейчас слишком опасно отправляться в путь. Границы на данный момент самое опасное место: остатки войск Вэней разбрелись кто куда. Но когда битвы отгремят и суматоха уляжется, тогда... «Тогда» наконец наступило. Прошло несколько месяцев после окончания кампании «Выстрел в Солнце». Уцелевшие великие Ордены – их по-прежнему насчитывалось четыре, хотя Ланьлин Цзинь едва удерживал достоинство своего титула, стоя на зыбкой почве, – сумели кое-как восстановить порядок. Цинхэ Не с Не Нюбаем во главе – его назначили главным заклинателем и первым среди равных – руководил усилиями со всей возможной эффективностью и безупречной честью. Лучшего и желать было нельзя. – Ты пойдёшь со мной? – спросил Лань Сичэнь у Не Минцзюэ накануне отъезда. Не Минцзюэ стоял у него за спиной, с бесконечной нежностью вплетая в его волосы нити на манер Не, а Цзян Яньли просматривала учебные списки, которые Вэй Усянь подал на ближайшие недели. Она привыкла читать их стоя – беременность сделала долгое сидение неудобным. Как выяснилось, быть детьми главного заклинателя требовало куда больше усилий, чем быть детьми главы Ордена. Цзян Яньли, казалось, полагала, что её дополнительные обязанности могут быть лишь временными, но когда бы её об этом ни спрашивали, она лишь улыбалась. Однако если Не Нюбай не сочтёт нужным взять другую жену, она не знала, кому можно было бы поручить такие дела. – Разумеется, – ответила Цзян Яньли. Не Минцзюэ закончил последнюю косичку, наклонился и поцеловал Лань Сичэня в макушку: – А-Сянь тоже придёт. Отлично, подумал Лань Сичэнь. Он и сам не знал, как сумеет позаботиться о себе – не то что о ком-то ещё. И Вэй Усянь стал единственным, кому он по-настоящему доверял во всём, что касалось благополучия Ванцзи. Дядя тоже хотел бы оказаться в их числе, он понимал. Но за столько лет разлуки им всем ещё предстояло научиться быть семьёй. Дядя старался, и Ванцзи терпеливо сносил его усилия. А Лань Сичэнь просто чувствовал себя оглушённым внезапным счастьем, которого, как ему казалось, он не заслужил, – сколько бы раз он ни пытался убедить себя, что любовь, которую он обрёл, не нужно заслуживать. Цзян Яньли и Не Минцзюэ терпеливо и настойчиво напоминали ему об этом. * * * Утром Ванцзи, привыкший вставать раньше всех, отыскал его в предрассветный час, когда остальные в Нечистом Царстве ещё спали. Он заглянул через плечо Лань Сичэня. Ширма скрывала от прямого взгляда кровать, где лежали Цзян Яньли и Не Минцзюэ, однако солнечный свет, просачиваясь в окно, чётко вырисовывал их силуэты. – Они придут? – Они обещали. Ванцзи кивнул и жестом позвал Лань Сичэня за собой. Они позавтракали на маленьком балконе в комнате, которая всё ещё номинально числилась за ними, хотя ни один из них не жил там уже довольно давно. Ванцзи ел в полной тишине, и только когда простые тарелки опустели, он заговорил: – Вэй Ин тоже отправится с нами. – Я рад, – ответил Лань Сичэнь и невольно опустил взгляд. Что ещё тут можно было сказать? * * * Они выступили в путь вскоре после рассвета, во главе с дядей. Большой отряд, защищённый и силой, и достоинством, летел к маленькому городу на границе Балина и Юньмэна. Город был слишком мал, чтобы иметь значение для Орденов, но достаточно велик, чтобы в нём укрыться. Нужный дом стоял на самой окраине, и вокруг него были посажены горечавки. Не Минцзюэ приземлился сразу за невысоким забором, отделяющим дом от уличной дорожки, помог Цзян Яньли спуститься с меча, осторожно обходя огромный выступ её живота, а затем протянул руку Лань Сичэню, чтобы помочь и ему. Лань Сичэнь мог бы лететь на собственном мече – искусно выкованном мастерами Мэйшань, – но в этот день он чувствовал себя слишком взволнованным и не мог поручиться, что удержится в воздухе. Это было плохой уловкой для истинной причины: ему просто хотелось ощутить тепло их прикосновений. Лань Сичэнь шагнул вперёд, но остановился, когда Ванцзи прошёл мимо него. Вэй Усянь потянулся к нему, однако в последний миг опустил руку, не решаясь удержать. Ванцзи миновал арку, прошёл по дорожке к двери и замер, не дойдя до неё. Он стоял неподвижно, как каменное изваяние, глядя прямо перед собой. А потом опустился на колени. Дядя издал тихий, сдавленный звук – почти стон. Лань Сичэнь рванулся вперёд, но замер, когда входная дверь скользнула в сторону. Прошло много лет с тех пор, как он видел мать, – но он узнал бы её, сколько бы времени ни минуло. Она вышла на крыльцо и лишь на мгновение взглянула на Ванцзи, а потом перевела взгляд поверх его плеча на Лань Сичэня – и рука её взметнулась ко рту. Лань Сичэнь видел, как она дрожит, как заметно трясётся ладонь у лица. Она шагнула вперёд, но вслепую споткнулась на ступенях. Ванцзи вскочил, чтобы подхватить её, и тотчас ужаснулся собственной дерзости. Лань Сичэнь не мог остаться в стороне. Он почти бегом бросился к ним, неловко подхватив брата – всего на мгновение, – и они все трое повалились на землю. – О, мои дорогие мальчики... При звуке материнского голоса плечи Ванцзи начали вздрагивать. Её рука, гладкая и прохладная, коснулась щеки Лань Сичэня, и он понял, что тоже плачет. – Ну-ну, не плачьте, – сказала она. – А то я непременно разревусь. Она позволила Лань Сичэню и Лань Ванцзи помочь себе подняться и улыбнулась поверх их плеч. – Благодарю вас, – обратилась она к Лань Цижэню. Тот низко поклонился ей, после чего она вновь перевела взгляд на Лань Сичэня и Лань Ванцзи. – Ваш дядя много лет назад обещал мне, что однажды мы воссоединимся. Эта надежда поддерживала меня все долгие годы. – Она смахнула слёзы. – А кто эти почтенные гости, которых вы мне привели? Ванцзи ответил: – Мужья и жена, если мама соблаговолит одобрить. Лань Цижэнь поперхнулся, но это не имело значения. Улыбки, общая радость, разделённая между Не Минцзюэ, Цзян Яньли и Вэй Усянем, – всё это стоило того.