Всё, что ты любишь, лежит нетронутым

Никто не упомянул Не Минцзюэ. Снова и снова прибывали небольшие группы людей — их направляли либо в залы исцеления, либо в лагеря, разбитые внутри стен Нечистого Царства для соответствующих Орденов. Одни всё ещё пытались оправиться, другие ждали указаний от отсутствующих предводителей. Членов Ланьлин Цзинь изгнали, кроме тех, кого нельзя было безопасно забрать из-под опеки их целителей. Юй Цзыюань вернулась в Нечистое Царство всего через несколько дней после смерти Цзинь Гуаншаня. Она привезла с собой три повозки, доверху заполненные ранеными заклинателями, и твёрдое убеждение, что со смертью Цзинь Гуаншаня не было утрачено ничего ценного. — Лучше, чем он заслужил, — фыркнула она позже тем вечером, когда Цзян Яньли вводила её в курс дела. — И, кстати, этим нужен целитель. Среди них… — Наставница! — ахнула Цзян Яньли. Не Бохань, избитая до такой степени, что синяки делали её почти неузнаваемой, подняла руку, и Цзян Яньли схватила её. Она прижалась лбом к костяшкам пальцев своей наставницы. В следующей повозке, рядом с ней, лежала без сознания Цзиньчжу — не такая травмированная, но определённо в худшем состоянии, чем Иньчжу, стоявшая рядом с их матерью. — Уф, госпожа Не, похоже, мне снова придётся рассчитывать на ваше кулинарное мастерство. — Не Бохань усмехнулась, и в улыбке её виднелось не меньше половины треснувших и раздробленных зубов. — Я сделаю вам столько супа, сколько вы сможете выпить, наставница, — пообещала Цзян Яньли. — Спасибо. — Не Бохань притянула её ближе и прошептала: — Будь хорошей девочкой, положи Цзиньчжу на кровать рядом с моей, хорошо? Она отвлекала Вэнь Чжулю достаточно долго, чтобы я успела свернуть ему шею. Цзян Яньли поперхнулась смехом и приказала заклинателям унести её. Следующая повозка проехала мимо неё вскоре после этого; Не Цзунхуэй посмотрел на неё с таким многострадальным терпением, что она чуть не последовала за ним, чтобы удостовериться, что он не попытается выпрыгнуть, лишь бы не находиться в одной комнате со своей матерью. Теперь, когда Не Нюбай пришёл в сознание и больше не мешал ей своей нависшей смертью, Вэнь Цин, по её собственным словам, фактически захватила их залы исцеления, расширив их далеко за пределы уже имеющихся, пока они не заняли большую часть восточного крыла. Цзян Яньли навещала их так часто, как только могла, но передала власть Вэнь Цин, как и большинство их лекарей. Цзян Яньли повернулась обратно к Юй Цзыюань: — А-Чэн? — Она боялась спрашивать, но должна была знать. — Сопровождал твоего мужа в последней битве с Вэнь Жоханем, — сказала Юй Цзыюань. Сердце Цзян Яньли подпрыгнуло: — Они…? — Всё ещё на поле битвы? Всё ещё живы? — Их никто не видел, — ответила Юй Цзыюань тоном холодным и ровным — тем самым, что всегда означал лишь одно: она скрывает свои истинные чувства. — В конце битвы что-то случилось, и Безночный город провалился под землю. Мы искали три дня — без успеха. — Но они могли выжить, — настаивала Цзян Яньли. Юй Цзыюань не дала ответа. Цзян Яньли закрыла глаза. Её мать, возможно, и не питала надежды, но Цзян Яньли должна была. Ей нужно было верить, что Минцзюэ и А-Чэн пережили это. — Вы останетесь? — спросила она наконец. Юй Цзыюань сжала губы: — Только на ночь. Завтра я возвращаюсь на Пристань Лотоса. — Она бросила взгляд на Цзян Яньли. — Здесь у тебя всё под контролем. Цзян Яньли не могла сказать, почудилась ли ей гордость в голосе матери, но решила, что это не имеет значения. Существовала ли та особенная интонация или нет — вера её матери, которая уезжала без выговоров, напоминаний или обвинений, говорила сама за себя. — Я точно видела, как Цзинь Цзысюань хромал с поля после окончания битвы, — сказала Юй Цзыюань позже тем вечером, когда Цзян Яньли устраивала её в одних из лучших гостевых покоев. — Так что Ланьлин Цзинь переживёт это. Но значительно ослабленным. Между собой Цзян Яньли и Не Хуайсан уже решили, что даже доля Ланьлин Цзинь в репарациях, изъятых у того, что осталось от Цишань Вэнь, не сможет должным образом компенсировать Цинхэ Не действия Цзинь Гуаншаня. Они также лишили мечей и облачений заклинателей Цзинь, участвовавших в попытке переворота в Нечистом Царстве, и заперли их в зоне задержания, изначально созданной для пленников Вэнь. Новый глава Ордена Цзинь будет желанным гостем, если попытается выкупить их, а если Цзинь Цзысюань решит спорить по любому из этих пунктов, они напомнят ему, что случилось, когда заклинатели Ланьлин попытались сразиться с заклинателями Цинхэ Не. — А Юньмэн Цзян? — спросила Цзян Яньли, уже страшась ответа. — Что, если… Что, если А-Чэн… Юй Цзыюань нахмурилась. Она посмотрела на своё запястье, где послушно покоился Цзыдянь, затем перевела взгляд на живот Цзян Яньли. — Тогда тебе лучше надеяться, что это двойня. Потому что после нападения на Пристань Лотоса и кампании «Выстрел в Солнце» не осталось других жизнеспособных наследников, и Юньмэн Цзян падёт. Рука Цзян Яньли взметнулась к животу: — Откуда Вы знаете? Выражение лица Юй Цзыюань смягчилось: — Я твоя мать, глупая девочка. Никогда не будет и речи о том, чтобы я не знала такую вещь. Она уехала на следующий день в сопровождении Иньчжу. — Цзиньчжу останется здесь, пока полностью не выздоровеет, — объявила Юй Цзыюань. Цзиньчжу, стоявшая рядом со своей госпожой без посторонней помощи, казалась удивлённой этим заявлением. — Я уверена, что в залах исцеления найдутся те, кто будет настаивать на этом. Цзян Яньли не улыбнулась — сделать это значило бы навлечь на себя гнев матери, обратив внимание на её великодушие. Цзиньчжу посмотрела на Иньчжу — долгий, безмолвный разговор, — затем кивнула и отделилась от отряда, направлявшегося на Пристань Лотоса. — Цинхэ Не стоит за своих друзей и союзников, — сказал Не Хуайсан, пряча лицо за веером. — Как, я уверен, подтвердит и мой отец. — Очень хорошо, — сказала Юй Цзыюань. Она обвела взглядом толпу. Её внимание на мгновение задержалось на Цзян Яньли, затем на Вэй Усяне. Мельчайшая улыбка, которую Цзян Яньли когда-либо видела — едва заметное подёргивание левого уголка рта её матери, — украсила губы Юй Цзыюань. — Нечистое Царство в надёжных руках. Если бы они не стояли перед своими заклинателями, Цзян Яньли и Вэй Усянь, без сомнения, упали бы, вцепившись друг в друга. Возможно, они сделают это позже, когда скроются из виду. А пока они слегка подвинулись друг к другу и наблюдали, как Юй Цзыюань, Иньчжу и та горстка оставшихся заклинателей Цзян повернулись и направились к воротам. * * * — А-Ли. Цзян Яньли подняла взгляд от проверки последнего отчёта по запасам. Перед ней стоял Лань Сичэнь с подносом чая в руках. — Боюсь, ты совсем выбиваешься из сил, — сказал он. Он поставил поднос и сел напротив неё. — Пожалуйста, не уделишь ли ты мне несколько минут? — Думаю, несколько минут я могу уделить. Спасибо, — сказала она с бледной улыбкой. — Дядя взял на себя роль сопровождающего для Ванцзи и Вэй Усяня, — усмехнулся Лань Сичэнь, наливая ей чай. Они чокнулись чашками — в совместном праздновании капризов иронии. — Думаю, он тайно рад их отношениям. Твой деверь, кажется, его любимый ученик. — Правда. Хотя никто из них никогда этого не признает, — засмеялась Цзян Яньли. Было приятно смеяться. Даже с выигранной войной, в последние дни было мало поводов для хорошего настроения. А-Сянь волнуется, она знала. Ей нужно будет найти способ поблагодарить Лань Ванцзи за то, что отвлекает его. — Я слышал, глава Ордена Гусу Лань официально вернулся в Облачные Глубины, — сказал Лань Сичэнь, когда убедился, что Цзян Яньли поела. — Да. Он прислал приказ всем заклинателям Лань присоединиться к нему. Я полагаю, они ждут согласия твоего дяди. — Она внимательно посмотрела на него. — Вы с братом пойдёте? — Как бы мне ни было больно, я осознал, что уже давно перестал считать себя членом Гусу Лань, — признался Лань Сичэнь. И они оба знали, что Лань Ванцзи не оставит Вэй Усяня. — Даже если твой дядя станет главой Ордена? — Он занимал эту должность для нас во время кампании «Выстрел в Солнце», но, я полагаю, он передаст власть обратно главе Ордена Гусу Лань теперь, когда бои закончились, а я отказался от этой чести. — Не могу поверить, что Гусу Лань много выиграет от этого решения, хотя я рада это слышать. — Тогда это их проблема — навести порядок в собственном доме. Они не могут приковывать нас к алтарю удобства столько лет, а затем возлагать надежды на перемены на цепях, которыми нас связали. Его тон звучал куда более горько, чем когда-либо слышала от него Цзян Яньли. Она схватила его за руку и сжала в своей. Их пальцы сплелись на несколько долгих мгновений, а затем они разжали руки. — Оставайся, — сказала Цзян Яньли. — Пока я желанный гость, — пообещал он. * * * Количество их залов исцеления постепенно уменьшалось. Те заклинатели не из Цинхэ, которые полностью выздоровели, уходили, чтобы вернуться в свои Ордена, а их собственные заклинатели постепенно возвращались к своим обязанностям, когда были в состоянии. Некоторые имели иное представление о возможностях, чем другие. — Ах, прекрасная дочь Вэнь. Моя прекрасная Небесная Конопля. Пожалуйста, научи этого бесполезного человека, как лучше всего угодить тебе. Вэнь Цин вздохнула: — Оставайся в постели и не двигайся. Руки Не Нюбая взлетели вверх и легли на его сердце: — Ах, дай мне какое-нибудь разумное задание, которое я действительно могу выполнить, умоляю тебя. Мой старший сын вернётся с минуты на минуту, и я должен помочь моим детям приготовить пир, чтобы поприветствовать его дома. А-Ли хотелось физически ухватиться за уверенность в его голосе и спрятать её в своей груди, чтобы она жила там, где её собственная надежда всё ещё отважно пыталась расти. Он ни на мгновение не сомневался в возвращении Не Минцзюэ. — Ещё одна неделя, — заявила Вэнь Цин, её губы превратились в тонкую линию. — Минимум. Больше, если я решу, что твои меридианы недостаточно восстановились. И если ты не останешься в постели, мне придётся снова погрузить тебя в медикаментозный сон. — Неужели ты была бы так жестока? — Я практична, глава Ордена Не. Можете интерпретировать это как жестокость, если хотите. Честно говоря, казалось, что это доставляет ему огромное удовольствие. Вэнь Нин, перетиравший травы для своей сестры, выглядел несколько обеспокоенным, но Цзян Яньли спрятала улыбку за рукавом. Она не видела столько румянца на щеках своего свёкра со смерти Юй Синьхуа. Вэнь Цин лучше бы поостереглась, подумала она; Не Нюбай влюблялся довольно легко. Вэй Усянь проводил много времени, следя за тем, чтобы Нечистое Царство функционировало как можно более гладко, теперь, когда большинство их заклинателей вернулись. Он помог устроить семью Вэнь Цин в соседней деревне, уделяя особое внимание удобствам, предложенным бабушке и А-Юаню. Сама Вэнь Цин предпочла остаться в Нечистом Царстве ещё на некоторое время. По крайней мере, пока глава Не не будет вне опасности, так она сказала. Вэй Усянь не знал, почему Вэнь Нин, кажется, встревожен этой идеей и настаивает на том, чтобы быть рядом с ней, пока она помогает ему. Ему удалось реорганизовать их заклинателей и вернуть их подготовку в нужное русло в соответствии со стандартами, установленными главными учениками, которые были до него. Он отправился на одну ночную охоту, выслеживая особую добычу, и вернулся триумфатором с Суйбянь, почти мурлыкающей от удовольствия, и разбитой саблей, брошенной к ногам среднего брата. Всё это — чтобы отвлечься от того факта, что старший брат всё ещё отсутствовал, и ему не удалось побыть наедине с Лань Чжанем ни минуты с тех пор, как Лань Цижэнь вернулся в Цинхэ. Учитель Лань изложил несколько очень разумных доводов относительно его отношений с Лань Чжанем: — Судя по моим наблюдениям, вы двое хорошо подходите друг другу по силе и таланту. — Как главный ученик, ты более свободен для женитьбы, чем второй молодой господин Не. Однако тебе необходимо получить благословение главы Ордена Не для его одобрения, так как Ванцзи будет считаться бродячим заклинателем, если он твёрдо решит не возвращаться в Гусу Лань. Такие вещи не являются непреодолимыми, но к ним нужно подходить с осторожностью и уважением к твоему Ордену и семье, а потому нужно подождать, пока он не поправится. — После чего он добавил: — Если мы собираемся двигаться дальше, ты должен понимать, что я не могу оставлять вас двоих без присмотра. Всё совершенно понятно. Вэй Усянь даже очень серьёзно обдумал последний пункт. Насколько это было необходимо знать Лань Цижэню. Он годами использовал крыши Нечистого Царства, чтобы одним глазом приглядывать за своими младшими боевыми братьями, наблюдая с выгодной точки, чтобы незаметно оценивать их прогресс, не беспокоясь о каком-либо позёрстве. Это имело преимущество: он очень хорошо представлял себе географию своего дома. Что делало поиски комнаты Лань Чжаня очень, очень лёгким делом. Он спустился на балкон и на мгновение прислушался у двери, надеясь, что Лань Цижэнь сколько-нибудь значительно не изменил свои привычки и лёг спать в обычный час. Изнутри доносились звуки прекрасно исполненной игры на гуцине. Вэй Усянь задержался, чтобы насладиться музыкой, прежде чем наконец прикусил нижнюю губу, пытаясь сдержать улыбку, и постучал по дверной раме. Музыка прервалась. Он напрягся на случай, если Лань Цижэнь не ложился, но когда Лань Чжань открыл дверь мгновением позже, единственным обитателем в комнате за его спиной был его гуцинь. — Вэй Ин? — Пошли. Вэй Усянь схватил его за руку. Лань Чжань посмотрел на это мгновение, затем прижал ладонь к тыльной стороне руки Вэй Усяня и последовал за ним на крышу. Они не смогут — щёки Вэй Усяня запылали — слишком много валяться. Прямое падение вниз не было бы смертельным, но они бы провалились сквозь крышу северных спален, и он никогда больше не сможет показаться на глаза Цзунхуэю, если приземлится на его койку. Но: — Не ненавидь меня, Лань Чжань. Я не мог ждать. — Мм. Вэй Ин ждал достаточно долго. Он запустил руку в волосы Лань Чжаня и потянул его вперёд, в глубокий поцелуй. Вкус чая был на его губах, и Вэй Усянь устремился за ним со всем энтузиазмом, на который был способен, случайно не отправив их обоих кувырком с крыши. Широкие ладони Лань Чжаня легли ему на бёдра, приподнимая их под углом, от которого Вэй Усянь увидел больше звёзд, чем тех, что горели над головой. Лань Чжань быстро убрал рот от губ Вэй Усяня, чтобы приложить его к его шее, скользнув к тому чудесному месту, которое он нашёл за ухом Вэй Усяня. Вэй Усянь попытался выгнуть бёдра вверх, но Лань Чжань держал их идеально, мучительно неподвижно. Вэй Усянь жалобно заскулил и откинул голову назад. Это переместило то чудесное место за пределы досягаемости рта Лань Чжаня, но дало ему свободный доступ к ключице, что Лань Чжань воспринял как разрешение начать стаскивать одеяния Вэй Усяня зубами. Вэй Усянь открыл глаза всего на мгновение. И замер. — Лань Чжань, — сказал он. Лань Чжань продолжал целовать его ключицу. — Лань Чжань, смотри! Лань Чжань издал недовольный звук, но сумел оторваться. Он проследил за взглядом Вэй Усяня вдаль, к едва заметному мерцанию далёкого огня. Оно горело ровно несколько долгих мгновений, прежде чем исчезнуть и появиться снова три раза подряд. — Это один из наших сигналов, — сказал Вэй Усянь. Лань Чжань отпустил его и помог ему встать на ноги. — Это… Лань Чжань. Это призыв о помощи от кого-то из наших людей. Большинство из которых уже вернулись в Нечистое Царство. Его желудок сжался в предвкушении. Это должен был быть старший брат. Это просто должно было быть так. — Я могу взять сестру и А-Сана. Мы можем вернуться и встретиться с тобой здесь… — Я полечу, — сказал Лань Чжань. Вэй Усянь моргнул. — И возьму сюнчжана. Этот меч подходит. Ему нужно было перестать удивляться силе Лань Чжаня; сколько бы заклинателей ни были неспособны совершать долгие перелёты — или, вероятнее, вообще любые перелёты — с чужим мечом, Лань Чжань превосходил их всех. Вэй Усянь нырнул вперёд и поцеловал его так сильно, что его губы стали ярко-красными. — Я пойду за сестрой и А-Саном и встречу тебя здесь. — Мм. Он сорвался с места и помчался по крышам как безумный. * * * Цзян Яньли вернулась в свою комнату поздно ночью, притворяясь довольной каждый раз, когда проходила мимо кого-то в коридоре. Честно говоря, её рот почти покрылся волдырями от количества имбиря, который она жевала, чтобы сдерживать постоянную тошноту, и она боялась, что в любой момент кто-то, кроме её матери, заметит, что она стала носить более свободные мантии, чтобы скрыть начинающуюся округлость живота. Она отчаянно желала, чтобы Минцзюэ был первым, кому она расскажет. Не Хуайсан подозревал. Она могла сказать по тому, как он смотрел на неё за завтраком прищуренными глазами, с той озабоченностью, которую он проявлял только когда понимал, что кто-то утаил от него секрет. Но он ещё не произнёс этого вслух. Оба они, решила она, боялись произнести это, чтобы ещё сильнее не закрепить отсутствие Не Минцзюэ. — Сестра! А-Сянь вылетел из-за угла, выдыхая воздух из лёгких, с глазами широко раскрытыми от волнения или ужаса, она едва ли могла сказать, от чего именно. В конце коридора А-Сан открыл дверь и выглянул наружу, широко раскрыв глаза. — Что…? — Пойдём со мной. Ты тоже, средний брат. Быстрее! Сердце Цзян Яньли начало бешено колотиться о рёбра. — Я…? — Лань Чжань пошёл за братом Сичэнем. Там… — Он сглотнул. — Огонёк на горизонте. Это могло быть ничем. Она почти хотела убедить себя, что это ничто, чтобы заткнуть безумную, дикую надежду, которая раздавит её, если она разочаруется. Но он не пришёл бы к ней в таком состоянии, если бы не на что было надеяться. Они последовали за ним по коридору в гостевую половину, где братья Лань заняли свою комнату. Прямо за их дверью, у одного из выходов на большой балкон, их ждали Лань Ванцзи и Лань Сичэнь. Они взлетели в безлунное ночное небо. При свете одних только звёзд она легко заметила огонь, о котором говорил А-Сянь, несмотря на большое расстояние между ним и Нечистым Царством. Он оставался неподвижен некоторое время, одинокая точка, зовущая их вперёд, но даже когда она смотрела, он мигнул: один-два-три вспышки — кто-то заслонял огонь, — а затем более долгий промежуток темноты. Сигнал Цинхэ Не, призывающий на помощь. — Это могут быть последние из наших возвращающихся заклинателей, — строго напомнила себе Цзян Яньли. — Ещё дюжина не вернулась, а также небольшое число тех, кого мы послали их искать. Они будут удивлены огромностью отряда, откликнувшегося на их зов, в таком случае. Когда они приблизились, она начала различать фигуры в силуэтах, отбрасываемых огнём. Двое на земле, один стоит у костра с плащом в руке, чтобы создавать сигналы. Ей почудилось, что она узнала очертания человека, и она снова попыталась сказать себе, что всё это может быть её воображением. Что это не может быть… В тот момент, когда они подлетели достаточно близко и она узнала Мэн Яо, держащего свой плащ перед костром, она чуть не разрыдалась. Когда они приземлились и она увидела Не Минцзюэ, распростёртого на земле, окровавленного, но дышащего, она разрыдалась. Она едва обратила внимание на Мэн Яо, лишь коснулась его руки, когда сорвалась с плеча А-Сяня и побежала к мужу. Ему удалось сесть, чтобы поймать её, издав хриплый выдох, когда она бросилась всем телом в его объятия. Она поцеловала его лоб, его щёки, его нос. Везде, куда только могла дотянуться, пока наконец, наконец-то! он не наклонил голову и не поймал её рот своим. — Моя водяная трава, — прошептал он, очевидно, испытывая боль. Она попыталась отстраниться, чтобы дать ему больше пространства, но её тело отказалось повиноваться. Вместо этого она опустила свой лоб на его, где он позволил ему покоиться, издавая вздох облегчения, который эхом отозвался на пульсацию, пронзившую её тело, разносимую сердцебиением, чтобы наполнить её с головы до ног. Спустя долгое мгновение он посмотрел через её плечо. Она повернулась, чтобы проследить за его взглядом, и увидела Лань Сичэня, стоящего поблизости, мирно улыбающегося, но с глубокой неуверенностью в глазах. — А-Хуань, — прохрипел Не Минцзюэ. Восприняв это как разрешение, Лань Сичэнь присоединился к ним на земле, прижимаясь к телу Не Минцзюэ рядом с Цзян Яньли, которая с радостью уступила ему место. — Сестра, серьёзно? Цзян Яньли ахнула и отстранилась. — А-Чэн! А-Сянь и А-Сан изогнулись друг вокруг друга, чтобы втиснуться в пространство, которое Цзян Яньли освободила, когда она резко развернулась к своему брату, лежавшему у костра. Она крепко обняла его, и хотя он застонал от боли, он не оттолкнул её. — Мама знает? — потребовал он, оглядываясь на Не Минцзюэ и Лань Сичэня. — Тише, тише. Ты в порядке? — Она тоже посмотрела на Не Минцзюэ. Он выглядел расплывчатым, и она поняла, что всё это время плакала. Она смахнула слёзы с глаз и сумела привести свои мысли в некоторое подобие порядка. — Вы оба в порядке? — Довольно хорошо, — сказал Цзян Чэн. Он переменил позу и поморщился, когда новое положение создало давление на его бок. — Учитывая, что целый город рухнул на них, они оба чувствуют себя замечательно. Цзян Яньли прижала руку к щеке А-Чэна, а затем встала, чтобы повернуться к Мэн Яо. Он выглядел измученным, заметила она в первую очередь. Она не удивилась, что он остановился, чтобы позвать на помощь, как только они оказались в пределах видимости Нечистого Царства. Он выглядел так, будто вот-вот упадёт в любой момент. Он всё равно поклонился ей, выбрасывая руки вперёд, прежде чем низко склониться. * * * Когда её свекровь подошла к ней за несколько дней до своей смерти, Цзян Яньли была неуверена в том, что слышала. — Что значит, ты обучила одного из наших заклинателей шпионажу? — спросила она. — Как…? Зачем…? — Война, о которой я говорила тебе, когда ты только вышла замуж, почти у наших ворот, — сказала Юй Синьхуа. Она взяла руку Цзян Яньли, её собственная рука была достаточно бледной, чтобы казаться практически прозрачной. И холодной. Ужасно холодной. — Мы говорили об этом достаточно часто. — Но не об этом! Ты не можешь просто просить благородных людей делать бесчестные дела, даже перед лицом войны. Юй Синьхуа посмотрела на неё из-под тяжёлых век, далеко за гранью истощения. Наконец, она улыбнулась — маленькая, болезненная улыбка, тронувшая её губы, — затем слабо сжала руку Цзян Яньли — Я так рада, что ты сохранила свою доброту. Но, А-Ли, моя дорогая, пришло время спрятать её. По крайней мере, на некоторое время. — Она указала на небольшую стопку документов на столе рядом с собой. Цзян Яньли подошла, чтобы помочь ей взять их. — Это всё, что тебе понадобится. Он самый младший из заклинателей. Молодой человек, которого твой свёкор и Цзюэцзюэ привели в Орден в прошлом году. У него есть нечто в себе, что, я знаю, послужит Цинхэ хорошо, хотя только ты и А-Сан когда-либо узнаете об этом. — А-Сан? — Да, моя дорогая девочка. Всегда… — Она остановилась, чтобы закашляться, мучительный хрип, который вырывался из её лёгких. Цзян Яньли терпеливо ждала, пока приступ пройдёт, желая, чтобы могла сделать больше. — …Всегда держи в заговоре как минимум троих. Тогда, если что-то случится с одним, останутся ещё двое, чтобы завершить работу. Вот всё, что я собрала о Цишани, и копии инструкций, которые я дала Мэн Яо. Он останется здесь, будет работать, чтобы развивать своё совершенствование, пока не настанет время, когда он понадобится. — Она положила стопку свитков и писем в руки Цзян Яньли. — Как только он покинет Цинхэ, ты будешь знать, что война придёт следом. — Ему можно доверять? — спросила Цзян Яньли. — Без сомнения. В этих бумагах — контракт о службе его матери в борделе в Юньпине. Я выкупила его вскоре после того, как он присоединился к нам. — Цзян Яньли почувствовала, как румянец заливает её щёки, за мгновение до того, как Юй Синьхуа удалось слабо рассмеяться при этом зрелище. — За эту услугу, которую мы оказали ей, он умрёт за этот Орден. Если он умрёт, там есть инструкции относительно стипендии, которую я отложила на её содержание. — «Мы помним, что должны», — продекламировала Цзян Яньли. Девиз клана Мэйшань Юй. — Именно так, — сказала Юй Синьхуа. — Мне жаль взваливать так много на твои плечи, моя дорогая. Я бы хотела, чтобы мы жили в мире, где тебе не придётся идти на компромиссы. Но я должна доверять, что ты доведешь дело до конца. Конечно, это должны были быть они, она и А-Сан; Минцзюэ и его отец никогда бы не одобрили подобного. Цзян Яньли положила документы себе на колени и наклонилась, чтобы поцеловать свекровь в щеку. Юй Синьхуа выдавила ещё одну дрожащую улыбку. — А теперь иди и скажи моему нелепому мужу, чтобы шёл посидеть со мной, — сказала Юй Синьхуа. Цзян Яньли не пришлось далеко ходить; Не Нюбай прятался за дверью с тех пор, как Юй Синьхуа позвала её. Она убрала руку свекрови под одеяло, прежде чем отправиться звать Не Нюбая. Юй Синьхуа скончалась тем вечером. * * * — Госпожа Не, — поприветствовал он. — Этот недостойный Мэн Яо приносит извинения за время, которое потребовалось, чтобы доставить этих доблестных воинов домой к Вам. — Он изобразил бледную улыбку, его ямочки были почти незаметны и лишь служили тому, чтобы привлечь внимание к глубоким чёрным кругам под глазами. — К сожалению, они тяжёло ранены. Цзян Яньли схватила Мэн Яо за руки и сжала. — Ты привёл их домой. — Я лишь сожалею, что это заняло так много времени. Это, должно быть, сильно Вас беспокоило. — Неважно! — сказал А-Сан. Он потряс Не Минцзюэ, заслужив себе хриплый выдох боли и мягкий, неубедительный взгляд. — Что случилось? — Что значит «город рухнул на вас»? — спросил А-Сянь. Не Минцзюэ и Цзян Чэн пересказали битву с такой скупостью слов, что Цзян Яньли пришлось гадать, то ли истощение, то ли страх расстроить её мешали им вдаваться в подробности. — Этот ублюдок заманил в ловушку весь Безночный город, — закончил Не Минцзюэ. Она повернулась и встретила ожидающий взгляд Мэн Яо. — Всё правда, госпожа. Но ловушки — целиком моя вина, господин. Я предложил кое-что о запасных планах как способ отвлечь его. Я не знал, что он зайдёт так далеко. — Обрушил всё грёбаное здание, — пробормотал Цзян Чэн. Он поморщился от безмолвного порицания Цзян Яньли за его лексикон. — Прости, сестра. — Так. Вы можете рассказать нам остальное, — всё, чего они не могли угадать, по крайней мере. Совершенствование Мэн Яо не слишком продвинулось за время, предшествовавшее войне, и его золотое ядро не смогло исцелить существенные повреждения его пальцев и рук, где он, очевидно, скрёб по камням. — Дома. После того, как вас всех осмотрит целительница Вэнь. — Кто?! — требовательно переспросил Не Минцзюэ. — Лань Чжань и я женимся! — закричал Вэй Усянь. Будь то потому, что он сказал это, чтобы отвлечь Не Минцзюэ от вопроса о единоличном завоевании их лазарета Вэнь Цин, или потому, что он был слишком взволнован, чтобы сдерживаться, эффект был одинаковым: Не Минцзюэ забыл о «целительнице Вэнь» и обратил всю тяжесть своего внимания прямо на Лань Ванцзи. — Женитесь? — спросил он. Надо отдать ему должное, Лань Ванцзи не отшатнулся. По большей части. * * * — Ну что ж, Цижэнь, теперь все устроились, — сказал Не Нюбай, глядя на обеденный зал. Минцзюэ сидел, зажатый между Цзян Яньли и Лань Сичэнем, они вдвоём не давали ему даже дёрнуться в сторону общих тарелок, предпочитая кормить его своими руками. — Похоже на то, — согласился Лань Цижэнь. Он демонстративно отказывался смотреть, как Вэй Усянь кормит Ванцзи с конца своих палочек. — Я нахожу, что не возражаю против такого устройства. — Ах, но будет ли возражать ваш глава Ордена? — Вы знаете так же хорошо, как и я, что меня не было в Облачных Глубинах с тех пор, как вы организовали наше изгнание. Я ношу свою ленту, чтобы успокоить собственную совесть и ценности и чтить память моих родителей, а не потому, что считаю себя обязанным прихотям Лань Цаофэна. — Он болван, — согласился Не Нюбай. Лань Цижэнь поперхнулся чаем, едва не вдохнув его. Не Нюбай похлопал его по спине, пока Лань Цижэнь не отмахнулся от него. — Вам всем гораздо лучше без него. И без этих презренных стариков, которые позволили ему отправить твоих мальчиков в Цишань. — Они не мои, — тихо произнёс Лань Цижэнь. Его сердце радовалось, видя их счастливыми, и его рассудку хорошо служило игнорирование того, насколько интимно Сичэнь позволял себя баловать Цзян Яньли и Не Минцзюэ. — У меня нет права называть их таковыми. Вэй Усянь расхохотался над чем-то, что сказал Не Хуайсан. Он повернулся к Ванцзи с широкой улыбкой и толкнул его в бок. Ванцзи склонил голову, снисходительный до крайности. Лань Цижэнь предположил, что в общем порядке вещей его племянник и самый раздражающий любимый ученик могли бы найти друг друга и в худших обстоятельствах. Неподалёку названая сестра Не Нюбая, казалось, делала всё возможное, чтобы раздражать служанку, которую оставила Юй Цзыюань. Смущённая, но явно довольная, молодая женщина отбивалась от Не Бохань резкими словами, которые, тем не менее, казалось, возбуждали. Семейная черта, значит. Лань Цижэнь отчаялся из-за своих племянников. — Но я хотел бы видеть их счастливыми, — закончил он. — Думаю, они уже на пути к этому, — сказал Не Нюбай. Он перевёл взгляд на другую сторону комнаты, где одна молодая женщина сидела и смеялась среди того, что осталось от её семьи. — Выпей со мной и называй меня братом, как когда-то делал Лэянь. Будет достаточно времени и для нашего счастья. Не Нюбай хлопнул его по плечу. Лань Цижэнь милостиво решил проигнорировать тот факт, что этот несносный мужчина подлил вина ему в чашку с чаем.