This is Love (In Other News, Good Morning, Elysium)

“Вы говорите, что это накапливалось уже несколько недель, и вы решили, что лучше ни с кем из РГМ не связываться?” - Спрашивает Ким, его терпение ускользает из-под его осторожной хватки. Хороший ночной отдых сотворил бы чудеса в восстановлении этого контроля, если бы была возможность. “Я думал, что это необязательно. Я—“ пытался выкрутиться из ситуации Гарт. “Действительно? Три человека были застрелены на улицах еще до того, как парни Харди стали мишенью, и вы просто посчитали, что связаться с нами это необязательно?” Жан выглядит так, будто готов прямо сейчас перепрыгнуть через барную стойку и задушить Гарта. Гарт отчаянно трясет головой, как маленький мальчик, которого ругают. “Там были какие-то силы Коалиции. Я подумал, что тогда все под контролем! Они же гос. агенты!” Ким краем глаза ловит взгляд Жана. Эти “силы Коалиции” – стали большим шоком для обоих. Наемников следовало ожидать, Ким, безусловно, имел дело с наемниками, но какая-то особая фракция объединенных вооруженных сил Коалиции вызывает беспокойство. Бывшая армия Коммуны Ревашоля - это группа наиболее подготовленных людей, которых может предложить Коалиция, но слова Гарта подразумевают нечто иное, нечто меньшее. “Силы Коалиции? Что вы имеете ввиду?” - наконец спросил Жан, нарушая тишину. За стойкой Гарт неловко перемещает вес с ноги на ногу. “Да не знаю я. Они приплыли на лодке вскоре после того, как вы уехали, сначала их было, может быть, четверо. Но со временем их стало больше. Они каждый день появлялись на улицах Мартинеза. Они занимались расспросом людей.” Ким кивнул ему, но он видел, что Гарт начинал выглядеть немного взбалмошным. “Только в последний месяц они начали жестить. Люди здесь никому не доверяют, и это просто... закрутилось. Было привлечено еще больше людей, и люди начали пропадать без вести. Именно тогда Тит начал обдумывать для Харди новые обходы.” Ким чувствует, как его захлестывает волна самодовольства. Оно определенно не принадлежит ему. Скорее, это сильные волны, накатывающие на плечи Жана от осознания того, что Тит на самом деле солгал о порядке событий. Кима страшит мысль о том, что скоро ему придется наблюдать за их очередным противостоянием. У него просто нет сил смотреть на это сегодня. Ким легко отбросил эту мысль. А пока ему нужно сосредоточиться на потеющем мужчине перед ним. “И вы все еще не додумались позвонить нам в это время?” У Кима начинает дергаться глаз, когда он поднимает бровь, глядя на почти съежившегося мужчину. “Я просто не мог из-за сломанных телефонных линий! Я подумал, что парни Харди сами разберутся с этим, и нам вообще не понадобится помощь,” Когда Гарт говорит, его голос становится громче, и он замыкается в себе. Ким и Жан одновременно улавливают его слова. Телефонные линии в Танцах все еще отключены. Ким слегка поворачивает голову, чтобы посмотреть на Жана. Это немного прискорбная новость, но Жан привез обратно машину, когда вернулся в Мартинез. В крайнем случае, они могут отважиться выйти за пределы Танцов-В-Тряпье и воспользоваться рацией. Жан побледнел. Он посмотрел на Кима, а потом на Гарта. Он начал было что-то говорить, но замолчал и опять посмотрел на Кима. На его лице наконец появляется задумчивое выражение. Что же заставило его так напрячься? Ким пытался подумать о любом возможном варианте, маленьком или большом - на мгновение он пытается встать на место Гарри, но на это уходят ужасные несколько секунд. “Как вы тогда сообщили нам о Тите?” Спрашивает Ким, давая время Жану на то, чтобы прийти в себя. “Рядом с променадом есть несколько старых таксофонов. Мне пришлось проделать весь этот путь пешком, чтобы обо всем вам сообщить.” Ким кивает. Он помнит эти таксофоны. Он не знал, что они все еще работают, но это, безусловно, решает загадку. Он посмотрел на Жана. Жан пришел в себя, но теперь он слишком собран. Его тело напряжено. Его взгляд устремлен куда-то вдаль. Но что-то он упускает, что-то чего сам еще не понимает. Жанн указывает на уголок Харди, который стал их временной операционной базой. Ким кивает, быстро прощаясь с Гартом. До уголка Харди всего пару шагов. Ким чувствует, как, несмотря на это, у него сжимается грудь. Это место все еще пустое, все еще такое тихое в открытом кафетерии. Тишина кружится вокруг головы Кима, врываясь легким ветерком из разбитого окна всего в нескольких ярдах от него. Рука Кима тянется за своим пистолетом в кобуре, не контролируя себя. У него на затылке есть глаза. Кто-то прячется прямо за углом ящика. Ким заставляет себя хоть немного успокоиться. Он старается не напрягать мышцы плеч. Его плечи ныли от накопившегося напряжения с тех пор, как он подошел к двери своей квартиры две ночи назад, с тех пор, как, поднявшись по ступенькам, увидел сломанный замок и взломанную входную дверь. "Его здесь больше нет", - пытается напомнить себе Ким, когда, наконец, оказывается перед одним из столов в комнате. Это комната сильно изменилась за последние несколько часов. Ким и Жан передвинули некоторые столы таким образом, чтобы они более плотно прилегали к окнам. Они также поставили один стол ко входу, чтобы его можно было легко передвинуть, если понадобится задернуть занавеску и забаррикадироваться внутри. В центре комнаты находится один стол, за которым они могут посидеть. Ким проводит пальцем по своим приборам, разбросанным по столу. Он сохранил инструменты из остатков своей Кинемы, но они были поцарапанными и обгоревшими из-за пожара, охватившего его мотокарету и мотокарету Жана. Жан ходит взад-вперед напротив Кима. Его руки скрещены на груди, а сам он нервно грызет ноготь на большом пальце. “Детектив, с вами все в порядке?” “41-й участок недофинансирован и перегружен работой.” Ким просто кивает и ждет, когда Жан продолжит говорить. “После инцидента с Гарри и вчерашнего нападения, наш участок начинает ощущать нехватку бюджетных средств. Меня отправили обратно на гораздо более старой машине. В ней есть только одностороннее радио.” Ким на мгновение задумался. Это не хорошо. Единственный способ связаться с кем-либо за пределами Танцев - это позвонить из таксофона через шлюз и рыбацкий городок. Покинуть Танцы – это и без того опасная задача, поскольку собравшиеся люди только и ждут шанса прикончить их. Они слишком много страдали и слишком часто видели, как на их страдания не обращали внимания. За каждым движением, за каждым человеком, у которого есть вера, стоит страх. Страх может легко перерасти в ненависть. Ким провел большую часть своего детства на улице, он знает, какого это выживать несмотря ни на что. Он также видел, как люди используют эти рассуждения для распространения ненависти и страха. Любой может нарушить закон, каждый может совершить злодеяние. Вот почему он уважал офицеров, с которыми встречался в детстве. РГМ должен сохранять статус-кво, держать все под контролем. Ким думал, что это все, что делают полицейские, когда он наблюдал, как они выписывают штрафы детям, которые, как он знал, никогда не заработают достаточно, чтобы расплатиться с ними. Некоторые из таких детей являлись жестокими ворами, несчастными детьми, которые хотели создать несчастный мир. Когда Ким сам присоединился к полиции, он понял, как часто именно эти дети становились мишенью, а не другие. Он видел, как те, кому повезло чуть больше, поступали гораздо хуже и получали штрафы, которые были намного меньше, чем у детей, с которыми он вырос. Ким слышал, что развращенные богачи за пределами Ревашоля вытворяют такое, чего он даже представить себе не может. Они остаются безнаказанными, не предстают перед судом. Ким старается использовать свое положение, чтобы выровнять ситуацию, насколько это возможно. Он знает, какие ресурсы помогли бы ему больше всего, и использует их как можно лучше. Он знает приюты, он знаком с группами реабилитации. Киму остается надеяться, что этого достаточно, даже когда люди начинают отворачиваться от них. Ким не уверен, что Жан успел увидеть все то, что он видел за время работы в РГМ. Джемрок - трудное место для жизни. Киму не нужно читать мысли Жана или объяснять ему, что такой уровень недоверия со стороны людей, которым они призваны служить, беспокоит его так же, как и Кима. Но в глазах Жана есть что-то еще, что-то личное. “Ладно, мы тут сами по себе, если не доберемся до таксофонов. Я бы предпочел, чтобы это было не так, но никто из нас не пострадал”. Жан покачал головой. “Это не так уж“ - он остановился. Ким видит, как он прыгает с темы на тему. “Гарри выглядел неважно. Я мог бы“ - Он опять останавливает себя, качая горловой, - “Я сказал ему, что сообщу последние новости.” Теперь Ким понял причину его беспокойства. Ким знает Гарри только с момента, когда тот потерял все свои воспоминания и начал свой путь к трезвости, но Жан всегда был рядом. Каждую ужасную ночь, каждый раз, когда Гарри заходил слишком далеко, только Жан собирал его по кусочкам. Ким может только догадываться о том, что пережил Жан во время самого тяжелого падения Гарри. “Я понимаю ваше беспокойство, детектив, но сейчас мы не можем думать об этом. У нас есть проблемы поважнее.” Ким наблюдал то, как жизнь возвращается к глазам Жана. Он кивает, более осознано, чем раньше. Ким последует своему же совету. Он постарается навести порядок и выяснить, что именно происходит в Мартинезе. Как только все устаканится, он тут же вернется к Гарри. С Гарри все будет хорошо. Ким не может бежать к нему каждый раз, когда боится, что с ним что-то случится, независимо от того, хочет он этого или нет. Ревашоль в беде. Ким нужен здесь для устранения катастрофы, перед тем как она распространится. И он будет один, Ким отложит свои эмоции, но мысль о том, что Гарри остался наедине со своими мыслями в Джемроке, оставляет холодную тяжесть в его груди. “Хорошо, давайте пробежимся по тому, что нам известно на данный момент”. Ким достал свой блокнот, как только Жан сказал это. “После того как вы покинули Мартинез, Коалиция решила вмешаться и нанести свой удар. Можно с уверенностью предположить, что они привлекли на свою сторону какую-то фракцию бывшей армии Коммуны Ревашоля. Они уже жестоко обошлись с людьми.” “Позавчера вечером на парней Харди было совершено крупное нападение. Трое мертвы, двоя ранены. Мы приехали вчера днем, а прошлой ночью произошла крупная перестрелка, в результате которой были уничтожены обе наши мотокареты.” Острая боль пронзает грудь Кима, когда он вспоминает, как синий цвет превратился в тускло-серый и черный. “Все верно,” - отозвался Ким. “Я не понимаю этой эскалации,” – ответил Жан после секунды тишины. Ким взглянул на него из под своего блокнота. “Почему вообще Коалиция вмешалась после вашего ухода? Предполагалось, что переговорщик будет сдерживать их до суда над снайпером. Почему вообще кого-то присылать сюда до суда?” Ким пожимает плечами, надеясь, что это не слишком на него похоже. “Эврар закрыл гавань. Уайлд Пайнс не могли ни войти, ни выйти.” “Конечно, но именно для этого в первую очередь и нужен переговорщик. Это так же не объясняет, почему бывшая армия Коммуны Ревашоля была замешана. Почему бы просто не отправить нас?” Киму потребовалось больше времени, чем ему хотелось бы, чтобы понять, что пытается сделать Жан. Он винит в этом недостаток сна, из-за которого его ноги волочатся, а речь становится невнятной. Он никогда бы не был так застигнут врасплох, если бы за последние 48 часов проспал больше трех часов. Это заговор, чтобы выяснить, лгал ли Ким раньше, когда говорил, что ему нечего было рассказывать. Ким снова жалеет, что Гарри не здесь. Ким знает, что эта борьба - его вина. Ему нужен кто-то, кто знает детали, кто-то, кто может работать с ним, чтобы понять, как все исправить. Знание того, что дезертир мертв, дало Киму преимущество в выяснении того, что именно привело к эскалации последних нападений. Воспоминание о том, что произошло в его собственной квартире, решает любую загадку о том, почему Коалиция не направила в Мартинез РГМ. Он пока не может рассказать все Жану. Даже Ким не должен знать о событиях, которые привели к этой неразберихе. Если бы сейчас Жан что-то узнал, это было бы большой помехой. До тех пор, пока Жану не будет угрожать сильная опасность, Ким будет хранить тайну, насколько это в его силах. “ Настоящая загадка,” – сказал Ким, наконец. Жан нахмурился и ударил ладонью по столу, вставая, “Пойдем, поговорим с Харди.” Жан проходит мимо Кима по лестнице. Ким наблюдает за ним пару секунд, прежде чем проследовать за ним. Жан уже стучится в дверь номера, пока Ким все еще на ступеньках. Ким бежит к нему, когда открывается дверь. Тит все еще выглядит как смерть, когда открывает дверь. Он впускает их, произнося всего лишь один шуточный комментарий. Тугие пружины скрипят, когда Тит позволяет себе тяжело упасть на кровать. Киму кажется, что все его тело тянется. До сих пор никто не рассказал ему о судьбе его группы. “Что-то ты нам недоговариваешь, Харди?” Неожиданно сказал Жан почти басом. Тит моргает, медленно поворачивая голову в сторону Жана. Ким, напротив, резко поворачивает голову в сторону мужчины. Тит ничего не говорит, и Ким чувствует, как тот начинает злиться. “Мне не нравится то, на что ты намекаешь, копо...” “Для меня это просто не имеет особого смысла. Здесь началось насилие, казалось бы, без всякой причины, и никто даже не думал сообщать об этом кому-либо из нас в РГМ. Вы что, просто ждали, когда пострадает кто-то важный для вас? Тебе пришлось ждать, пока трое из твоих людей не умрут?” Ким хочет его задушить. Его пальцы дергаются, но он быстро подавляет желание. Ким на самом деле никогда не причинил бы боль офицеру РГМ. Защита окружающих - его главная забота, в этом вся его работа. Тит вскакивает с кровати, смотря вниз на Жана. Жан в свою очередь не отшатнулся, когда вся комната повернулась к нему. Он стоит со скрещенными руками - его глаза быстро метнулись к Киму. Он ищет утешения, даже защиты, у Кима, но Киму трудно решить его проблему. “Что ты сказал?” Кажется, что из комнаты выкачали весь воздух. В любой момент один из мужчин может наброситься и внезапно ввергнуть мир в хаос. Ким прочищает горло, но ни один из мужчин не отступает. Ким хотел бы находиться где угодно, но не здесь. "Это неправда", - думает он про себя. По правде говоря, ему хотелось бы только лежать в кровати. Неважно в какой. В этот момент он даже не чувствует, что твердо стоит на ногах. Он усилием воли избавляется от тяжести в конечностях и черноты в глазах. “М-р Харди, после того как вы были атакованы, другие 4 парня тоже стали мишенями. Трое ваших новичков были убиты, и Алан был ранен. Сейчас он в больнице,” - объяснил Ким, “Мы пытались дать вам возможность прийти в себя до того, как вам рассказать.” “И именно так вы решили это сделать? Кто был убит?” Лицо Тита бесстрастно, но Ким замечает, что он колеблется, прежде чем спросить. Он видит, как у него слегка дрожит горло. Жан начинает говорить, но Ким его опережает. “Не Тиббс. Я проверил всех остальных участников, прежде чем прийти в Танцы, и он и его семья были в безопасности.” Напряжение с плеч Тита спадает, и он падает обратно на кровать. Жан бросает взгляд на Кима, но тот стоит как ни в чем не бывало. “Ты можешь еще что-нибудь вспомнить?” - мягко спрашивает Ким. Тит тяжело вздыхает, “Один из детей“ Жан самодовольно улыбается. Ким ели сдерживается от того, чтобы закатить глаза. Тит остановился, чтобы посмотреть на них перед тем как продолжить. “Это был один из наших самых молодых парней. Однажды вечером он совершал обход и увидел, как один из этих парней из Коалиции пристает к кому-то на улице.” “Кто?”- вмешивается Жан. “Я не уверен, я плохо ее знаю. Какая-то девушка, в которую был влюблен мой мальчик, доставляла ему неприятности. Я не знаю, она странно одевается и ночует неподалеку от апартаментов. Эти парни хватали ее за руки и пытались увести в более уединенное место. Мой парень подошел и заступился.” “Он сказал, что один из парней помельче подошел и начал материть его. После трибунала я пытался научить своих ребят некоторым базовым навыкам деэскалации, но мой мальчик так ничего и не смог до них донести. Тот, что поменьше, начал размахивать пистолетом, разглагольствуя о том, что он - закон и ничто его не остановит. Остальные рассмеялись, а девушка ударила парня.” Тит продолжает. Ким чувствует, как помимо его воли на него накатывает смех. Он подавляет тихий смешок, прикрыв рот рукой, прежде чем жестом попросить Тита продолжить. Он начинает догадываться на счет того, кто эта девушка. “Вот тогда и началась настоящая драка. Они начали толкать девушку, и мой мальчик слишком увлекся. В итоге он вырубил парня, и тот остался позади, когда остальные солдаты бросились бежать. Мой парень привел его, чтобы убедиться, что с ним все в порядке.” “Насколько все плохо?” - спросил Жан. “Ничего такого на самом деле, просто разбитый нос. Вероятно, у него было сотрясение мозга. Проблема была в том, что, когда мы взяли его к себе, мы поняли, что он моложе, чем мы думали. Он ребенок. Ему не больше 13 лет.” “13 лет? Вы уверены?” - спросил Ким, быстро листая страницы своего блокнота. “Ну я не знаю точно, но выглядел он действительно молодым. Он убежал как только проснулся.” “Есть какие-нибудь идеи, чего они хотели от этой девушки в первую очередь?” “Неа.” Ким кивает, заканчивая писать в блокноте. Теперь понятно с кем ему и Жану стоит поговорить.