North Arizona's SCAR

      Том открыл глаза ровно в пять утра. Привычка, выработанная годами ранних подъёмом и тренировок. В мотеле было тихо, только где-то за стеной мерно тикали часы.       Риддл сел на кровати, потянулся, хрустнув шеей. Спать хотелось, но тело уже требовало движения. Две недели без нормальных тренировок, и он превратится в развалину. А соперники в Калифорнии не дремлют.       Он натянул спортивный костюм. Тот самый, в котором приехал в город. Костюм пах потом и пылью, но сменной одежды было кот наплакал: две футболки, одни джинсы и этот треккинг-костюм. Постирать его надо было уже вчера, но прачечной в городе даже не пахло. Стоило уточнить у Гарри, есть ли здесь стиральная машинка. Хотя бы одна на город.       Он тихо спустился по лестнице, стараясь не разбудить хозяина дома. Дверь в его комнату была приоткрыта, оттуда доносилось ровное дыхание.       Том вышел на крыльцо.       Аризона встречала прохладой. Солнце ещё не поднялось из-за горизонта, и воздух был чистым, свежим, с горьковатым запахом полыни. Том глубоко вдохнул непривычные запахи. В Лос-Анджелесе по утрам пахло бензином и асфальтом.       Разминка заняла десять минут. Риддл потянул мышцы, разогрел суставы, прислушиваясь к себе. Спина ныла, но терпимо, рука под пластырем не болела. Гриндевальд, несмотря на свой образ жизни, работу сделал качественно.       Потом он побежал.       Первый круг не торопясь, проверяя маршрут. Второй — быстрее. На третьем он поймал ритм, дыхание выровнялось, пульс поднялся до нужных 140. Том мысленно отметил: надо довести до 175. Ещё два круга.       Он бежал и чувствовал, как уходит напряжение. Здесь, на этой пустой дороге, не было камер, машин, извечного запаха перегретого асфальта. Только он, утреннее солнце, начинающее припекать, и ровный стук сердца.       На пятом круге он свернул по воображаемой траектории к мотелю и чуть не влетел в человека, вышедшего из-за угла.       Рефлексы сработали мгновенно, Том дёрнулся в сторону, оббежал препятствие по дуге, даже не задев. Парень, стоявший на пути, пискнул и закрыл лицо руками.       — Поттер, блин! — выдохнул Риддл, сбавляя скорость и останавливаясь.       — Ты решил сбежать? — спросил Гарри. Парень был заспанным, волосы торчали во все стороны, очки сидели криво, на щеке отпечатался след от подушки. Он опустил руки и уставился на Тома с выражением нахохлившегося воробья.       — Да, конечно, пешком до Калифорнии, — Том держал пальцы на запястье, считая удары. Пульс упал до 120. Вся разминка насмарку. — Ты будешь теперь всё время следить за мной?       — А что, если и так? — Гарри задрал голову, чтобы встретиться с ним взглядом. В зеленых глазах читался вызов.       Том вздохнул. Ему хотелось злиться, но почему-то не получалось.       — Ладно, — сказал он, взял Гарри за плечи и мягко, но настойчиво отодвинул к скамейке под деревом. — Сиди здесь. Не мешай. Я закончу кардио и вернусь.       Он ожидал сопротивления, но Гарри только удивлённо моргнул и послушно сел.       — Только быстрее, — сказал он. — Холодно.       Том вернулся на дорогу. Пульс упал до ста. Придётся начинать заново.       Он побежал, мысленно проклиная Поттера и его гиперответственность. Но круг за кругом он чувствовал на спине обжигающий взгляд зелёных глаз.       «Почему у всех в этом городке есть стрёмная привычка за мной следить?» — подумал Том, ускоряясь.       Чтобы отгородиться, он сделал то, чему научился давно — мысленно перенёсся на трек.       Сонома. Трасса, которую он должен был изучить первым. Он много слышал про неё и не раз просматривал её по спутниковым картам. Теперь можно было визуализировать каждый поворот, каждый сложный участок. Представить, что ты и есть машина.       Пульс выровнялся. Дыхание стало глубже. Бег перестал быть бегом.       Том разогнался, сделал круг, потом ещё один. Сердце билось ровно, мышцы работали как часы. Он забыл о Гарри, о городке, об исправительных работах. Остались только дорога и скорость.       Когда он остановился, пульс показывал 175. Идеально.       Риддл перешёл на шаг, восстанавливая дыхание, и вышел на пустую площадку со столбами для волейбольной сетки по краям. Трава здесь была вытоптана. Видимо, местные тоже использовали это место для тренировок.       Том скинул олимпийку, бросил её на скамейку и остался в одной футболке. Воздух уже нагрелся, но было ещё терпимо.       Он начал делать бёрпи.       Раз — упор лёжа. Два — прыжок. Три — хлопок над головой.       Глупо думать, что пилоту нужна только быстрая машина. Каждая мышца должна слушаться в нужный момент. На больших скоростях цена ошибки — смерть. Том вдалбливал это себе с первой гонки. И каждый день, каждую свободную минуту он вкладывал в тело.       Четвёртый повтор. Пятый. Десятый.       На пятнадцатом он прыгнул, сделал хлопок и чуть не потерял равновесие, потому что сзади раздался голос:       — А сейчас ты что делаешь?       Том приземлился, едва удержавшись на ногах, и обернулся.       Гарри сидел на скамейке, всё так же изображая воробья. Он сливался с окружением так мастерски, что Том успел забыть о его существовании.       — Ты меня хочешь убить, — пробормотал Том, упираясь ладонями в колени. Пульс зашкалил, но уже от испуга.       — Нет, иначе я бы задушил тебя ночью подушкой, — ответил Поттер без тени иронии. Кажется, он был абсолютно серьёзен. — Так что это такое?       — Бёрпи, — сухо пояснил Том, выпрямляясь. Он собирался вернуться к тренировке, но Гарри вскочил со скамейки.       — О, а научи? Оно помогает лучше водить? — вопросы сыпались как из рога изобилия. Глаза горели детским восторгом.       Том почувствовал, как у него дёрнулся глаз. В тело взрослого парня явно запихнули трёхлетнего ребёнка.       — Ты одет неподходяще, — отрезал он, надеясь, что на этом поток вопросов и просьб завершится.       — Я могу переодеться! — воскликнул Гарри и уже развернулся, чтобы бежать в мотель.       — Стой.       Гарри замер.       Том вздохнул. С этим энтузиазмом надо было завязывать, иначе он ни разу так нормально не потренируется за эти дни. Завтра он выберет другой маршрут, как можно дальше от мотеля.       — Ладно, чёрт с ним на сегодня, — махнул Риддл рукой. — Ты говорил про завтрак?       Гарри спохватился, посмотрел на дешёвые наручные часы с потрёпанным ремешком и рванул в сторону мотеля со скоростью, которой Том от него не ожидал.       На пороге дома Поттер споткнулся о ступеньку и чуть не влетел лбом в дверной косяк. Том тихонько засмеялся, натягивая олимпийку.       «Этот воробушек очень забавляет», — подумал он и пошёл следом.

***

      За завтраком Гарри умял три сэндвича с ветчиной и запил их чем-то оранжевым из банки, а Том сварил себе овсянку на воде, неодобрительно поглядывая на абсолютно несбалансированный рацион своего невольного соседа. Он мог промолчать, но внутренне осуждал такой подход. После еды они разошлись каждый в свою сторону.       Чердак Дамблдора за следующие два часа превратился из хаоса в подобие порядка. Том разобрал ещё три кучи, выбросил два мешка мусора и нашёл старый гоночный шлем. Ржавый, с выцветшей надписью «Гриффиндор». Он хотел спросить у Дамблдора, чей он, но шериф куда-то отлучился, оставив Риддла одного.       Том сунул шлем обратно в коробку. Не его дело.       К часу дня он был свободен, но сначала пошёл не в мастерскую, а в «Гаргулью».       Кафе встретило его тишиной и запахом свежего хлеба. Ремус стоял за стойкой и что-то писал в блокноте. Увидев Тома, он не поздоровался в ответ, а молча ушёл на кухню.       «Всё, обиделся», — с тоской подумал Том, уже прикидывая, где можно достать нормальную еду в этом городе.       Но через минуту Ремус вернулся с тарелкой.       Куриная грудка, запечённая с травами, рис с овощами, свежая зелень. Том даже зажмурился от запаха. Его мышцы буквально взвыли, предвкушая белок и витамины.       — Поскольку от тебя больше хлопот, с тебя три доллара, — припечатал Ремус, ставя тарелку на стол.       Том с готовностью выложил мелочь из кармана, поймав себя на мысли, что это лучшее вложение трёх долларов в его жизни.       — Спасибо большое, — сказал он с максимальной искренностью.       Давно самая обычная еда не казалась ему такой вкусной.       Ремус что-то буркнул и снова скрылся на кухне.       Том ел не торопясь, наслаждаясь каждым куском. Впервые за несколько дней он чувствовал, что тело получает то, что ему нужно. Рис был рассыпчатым, курица — сочной, овощи — хрустящими.       «Может, Ремус — бывший повар в ресторане? — подумал Том, выходя из кафе. — Или просто талант».       Мастерская близнецов встретила его запахом масла и солярки. Но Фреда и Джорджа на месте не оказалось — только разбитая «Тойота» в углу и подъёмник с грузовиком.       — Эй! — крикнул Том. — Есть кто?       Из подсобки вышли близнецы. Оба были одеты подозрительно походно — ветровки, кеды, рюкзаки за плечами.       — Ну что ж, — сказал один.       — Пойдём за деталями, — закончил второй.       — За деталями? — переспросил Том. — Вы же говорили, что запчасти закажете.       — Говорили, — кивнул Фред.       — Но даже если сейчас закажем, они будут только через два месяца, — добавил Джордж.       — А ты хочешь быстрее.       — Поэтому пойдём возьмём то, что уже есть.       — Возьмём? — Том почувствовал неладное. — Где?       Близнецы переглянулись и синхронно улыбнулись.       — Увидишь.       Фред закрыл мастерскую, засунув в петлю замка перемотанную синей изолентой проволоку.       — Какая мощная защита, — не удержался Том, кивнув на проволоку.       — Да, коровы плохо видят синий цвет, — сказал Фред.       — Поэтому ещё ни одна из них не смогла попасть внутрь, — закончил Джордж.       Том вздохнул. Близнецы ставили его в тупик, но он молился, чтобы они работали руками так же хорошо, как и языками.       Они шли минут пятнадцать — через пустырь, мимо заколоченного склада, потом по тропинке вдоль высохшего русла реки. И наконец вышли к высокой стене из профнастила, местами проржавевшей.       — Почему вы сразу не сказали, что мы идём эти детали красть?! — прошипел Том, глядя на внушительное сооружение. За стеной виднелись груды металлолома.       — Это мусорный полигон, — раздалось слева.       — Там всё уже ничейное, — подтвердил голос справа.       — Просто нам туда официально нельзя.       — Дамблдор почему-то думает, что мы собираем машину судного дня из местных отходов.       — Но у нас и в мыслях такого не было, — Фред прижал руку к сердцу.       — Мы собираем робота-помощника по хозяйству, — Джордж мечтательно закатил глаза.       — Хотя прошлый робот больше помог устроить пожар.       Близнецы замолчали и синхронно опустили головы. Том не сразу понял, что это минута молчания по почившему роботу.       — В общем, — Фред хлопнул в ладоши, выныривая из траура. — В случае чего хватаешь детали и бежишь со всех ног. Мы тебя прикроем.       — В случае чего? — переспросил Том. — Про какой случай вы говорите?       Но близнецы лишь отмахнулись от него.       — Мы с Фредом тут уже всё разведали, — сказал Джордж, отодвигая кусок металлической сетки, закрывавший лаз. — Там стоит «Тойота Карина». Нам нужны бампер, левая фара и радиатор.       Том сглотнул. Чего только не сделаешь ради любимой машины.       Он полез в лаз.       Свалка внутри оказалась больше, чем казалась снаружи. Горы металлолома, старые машины, разобранные на части, куски арматуры, покрышки, какие-то механизмы, назначение которых Том не рискнул бы угадывать.       Фред и Джордж двигались уверенно, как в собственном доме. Они привели его к остову «Тойоты Карины» — той же модели, что и его машина. Том даже ахнул — здесь было почти всё, что нужно: бампер, фара, радиатор.       — Вы уверены, что это ничьё? — спросил он шёпотом, хотя вокруг не было ни души.       — Уверены, — ответил Фред, откручивая фару.       — Мы тут уже три года собираем детали, — добавил Джордж. — Никто не жаловался.       — Кроме Дамблдора.       Близнецы работали быстро, почти беззвучно. Том помогал, подавая инструменты и принимая открученные детали. Бампер оказался тяжёлым — когда Фред передал его Тому, Риддл едва удержал.       — Теперь главное, — сказал Джордж. — Уйти незамеченными.       И тут они услышали шаги.       — Дамблдор, — выдохнули близнецы одновременно.       Том похолодел.       — Бери бампер и беги, — скомандовал Фред.       — Мы вас прикроем, — Джордж уже отступал в другую сторону.       Близнецы разбежались в разные стороны, унося фару и радиатор. Том остался один с бампером в руках, перед лазом в стене.       Шаги приближались.       Бампер был чёртовски тяжёлым и неудобным — он цеплялся за ветки, за груды металла, за его же штаны. Но адреналин гнал вперёд.       Лаз был узким. Он пролетел через отверстие, едва не оставив кусок плоти на ржавых прутьях, и вывалился на ту сторону.       Шаги стихли. Или так показалось.       Он не стал ждать, а побежал к мастерской, сжимая бампер так, что побелели пальцы. Так Ридлл не бегал никогда в жизни.       В мастерской уже были Фред и Джордж. Их добыча была спрятана под столом. Тома втолкнули внутрь, заставили оставить бампер в неприметном закутке за стеллажом, усадили на стул и сунули в руки чашку.       Перед ним появилось блюдце с печеньем.       Близнецы приняли скучающие позы — один сел на верстак, свесив ноги, второй прислонился к стене, засунув руки в карманы.       — Жарковато сегодня, — сказал Фред.       — Да, градусов тридцать, не меньше, — согласился Джордж.       — А утром было прохладно.       — Очень прохладно. Прямо свежо.       — Птички пели.       — Пели. Малиновки.       — И синицы.       — Какие синицы? В Аризоне нет синиц.       — А это были не синицы, это были воробьи.       — Воробьи не поют, они чирикают.       — А они чирикали, как будто пели.       Том сжимал чашку с таким видом, будто каждый день пил чай в компании угонщиков автозапчастей.       Дверь распахнулась через минуту.       Дамблдор стоял на пороге. Шляпа сбилась набок, а глаза метали молнии. Он обвёл взглядом мастерскую — стеллажи, подъёмник, грузовик, Тома с чашкой, близнецов с их невинными лицами.       — Фред. Джордж. — Голос шерифа был обманчиво спокоен. — Вы опять лазали на свалку?       — Шериф, — Фред прижал руку к сердцу. — Как вы могли такое подумать?       — Мы тут чай пьём, — добавил Джордж. — Вон, даже печенье есть. Гость у нас.       — Гость, значит, — Дамблдор перевёл взгляд на Тома. — И чай.       — Очень хороший чай, — кивнул Том, делая глоток. Чай оказался жидким и горьковатым — близнецы явно пожалели заварки. Но Том не поморщился.       Дамблдор принюхался. Потом прошёлся по мастерской, заглянул под стол, за стеллажи. Близнецы сидели с видом оскорблённой невинности.       — Я знаю, что вы там были, — сказал шериф. — Следы ведут к стене.       — Это коровы, — уверенно заявил Фред.       — Им синий цвет не нравится, — поддакнул Джордж. — Вот они и затоптали всё вокруг.       — Коровы, — повторил Дамблдор.       — Упрямые животные, — вздохнул Фред.       — Ничего не попишешь, — развёл руками Джордж.       Шериф посмотрел на них долгим взглядом. Потом на часы. Потом на Тома.       На часах было четыре. Его рабочий день окончен.       — Ладно, — сказал он. — Но если я ещё раз вас там замечу...       — Мы будем пить чай дома, — перебили близнецы хором.       Дамблдор фыркнул, развернулся и вышел. Дверь хлопнула.       Близнецы выдохнули.       — Отлично сработано, — сказал Фред, хлопнув Тома по плечу.       — Быстрее ветра, — добавил Джордж. — Мы и не знали, что гонщики так бегают.       — Только не говорите никому, — Том поставил чашку на стол. — Я не хочу, чтобы моя репутация бегуна-угонщика вышла за пределы этого городка.       — Репутация? — Близнецы переглянулись. — У тебя её ещё нет.       — Но если будешь так продолжать — будет.       — И мы поможем её создать.       Том не знал, смеяться ему или плакать. Но машину починят. И это было главным.