Часть 18. Симуляция жизни
23 июня 2026 г., 00:00
«Заезд завершён. Лучшее время круга: 1:12:238»
Том вылез из симулятора. Скоро тренировочный комплекс должен был закрыться, а потому пора было собираться. В Калифорнии уже несколько дней подряд стояла непрекращающаяся серая хмарь, но дождя не было. Время как будто застыло мухой в куске янтаря. Менялась только дата на календаре. Том надел наушники и вышел на улицу, кивнув охраннику. Он с момента приезда приходил в арендованный «Бриолином» комплекс самым первым и уходил самым последним. Вот и сейчас за ним закрыли дверь, чтобы приступить к ночной уборке помещений. Риддл включил какую-то песню с резвым битом и побежал. До домика, который сняла его команда, было всего несколько миль. Хорошее расстояние для вечерней пробежки. Во время бега в голову не лезли никакие мысли. Он слышал только своё дыхание и следил за тем, как ноги отмеряют расстояние шаг за шагом. Это было очень освежающе. В конце концов, из-за поворота показался небольшой домик в частном секторе, где на подъездной дорожке стояла его любимая «Тойота». Том один-единственный раз позволил себе забраться на заднее сиденье и, прикрыв глаза, предаться воспоминаниям. Но это было настолько мучительно, что повторять опыт он не решился. После лёгкого ужина, которому было далеко до тех блюд, которыми обычно угощал его Ремус, они с крю-чифом опять засели за разбор трассы. В целом, там не было ничего нового. С Гриндевальдом они обсудили этот трек вдоль и поперёк. Когда Каркаров услышал, что именно в Радиатор-Спрингс засел бывший легендарный гонщик, он раскричался пуще прежнего: — Почему ты мне сразу не сказал, что Геллерт живёт в этом захолустье?! Я столько лет не видел этого засранца! Они оказались старыми знакомыми, которые вместе выступали на последних гонках Дока. — Я тогда простым механиком был, — с ностальгией вспоминал Игорь, — какие тогда были заезды, не то что сейчас. Том вежливо слушал, кивал, но как только часы били девять, он уходил в спальню и закрывал дверь на замок. В эту комнату его выгнали из общей, когда поняли, что он встаёт раньше всех и, абсолютно не переживая, что может кого-то разбудить, собирается на тренировку. — Слепо-глухо-немой засранец, — плевался Дин при виде гонщика. Большая часть команды не могла простить Тому, что он «не видел и не слышал» их звонков и сообщений все эти полторы недели. Но как Невилл сказал ему по секрету, Дин даже ходил молиться в какую-то свою церковь, ибо думал, что проклял Риддла перед отъездом криком «Чтоб ты до Калифорнии не добрался!». Машину механики перебрали в те дни, что Тома не было. Они пересобрали мотор, на замену которого «Бриолин» не выдал денег, но Игорь сказал, что там всё в порядке и ещё одну гонку он выдержит. Всё было готово к последнему рывку. Всё, кроме нервов Риддла. Вот и сегодня Том, пожелав всем и никому сразу спокойной ночи, зашёл в комнату и, не раздеваясь, лёг на кровать. Он вздохнул, достал свой блэкберри и по памяти набрал номер. Риддлу даже не надо было доставать визитку или залезать в журнал вызовов, чтобы вспомнить эти цифры. Ему беспочвенно казалось, что если он будет каждый раз набирать номер вручную, на другом конце провода кто-то обязательно возьмёт трубку. Длинные гудки звучали в абсолютной тишине. В конце концов, звонок прервался, поскольку абонент не отвечал. Риддл набрал номер ещё раз. А потом ещё. После третьего сброса он аккуратно убрал телефон на тумбочку и направился в сторону душа. Следовало лечь спать пораньше, чтобы завтра снова быть первым в тренировочном комплексе. До гонки оставался один день.***
— И вот так каждый день, — сказал Гарри после того, как стационарный телефон замолк в третий раз. Гермиона сидела за столом напротив и вертела в руках чашку. — А ты не думал… — Я. Не. Хочу. С ним. Говорить, — чётко, едва ли не по буквам, сказал Гарри. Он снова уронил голову на сложенные на столе руки. Подруга зашла потому, что он не отвечал на её звонки и проигнорировал все сообщения, которые она ему отправляла. — Ладно, тогда поешь хотя бы, — она подвинула стоящий на столе контейнер с едой поближе к Поттеру. — Ремус твоё любимое рагу приготовил. И пирог с патокой пообещал, если ты до него дойдёшь. Гарри только дёрнул плечом и спрятал ладони в рукавах. Олимпийка уже почти перестала пахнуть Томом, и это было последнее доказательство его пребывания в городе. Не считая записки, которую Гарри после прочтения убрал в карман кофты. В тот день, после того как Риддл действительно уехал, Гарри выбрался к вечеру из своей комнаты. Там он со злости сменил абсолютно всё постельное бельё, отмыл до скрипа полы и все поверхности, которых мог касаться Том. Ему хотелось стереть из памяти и жизни любые напоминания об этом эпизоде. Поттер поднялся наверх, волоча ведро с водой по ступенькам и оставляя за собой мокрые капли. Он с силой опустил ёмкость на пол, не обращая внимания на то, что часть воды выплеснулась и замочила ему ноги. Только зайдя в комнату, Гарри заметил сложенный на кровати спортивный костюм с чем-то белым сверху. «Ты настолько брезглив, что решил даже это здесь оставить?» — поморщился Гарри. Он подошёл ближе и понял, что белым прямоугольником была записка. Он составлял её, кажется, в другой жизни, когда только готовился к суду и в глаза не видел этого «знаменитого» гонщика. Не надо было поддаваться соблазну, а отправить его восвояси со штрафом. Тогда сейчас в груди не свербело бы от дикой боли, которую не могла заглушить даже такая активная уборка. Но на обороте бумажки было ещё что-то. Гарри не удержался и сел на край кровати, вчитываясь в тонкие изящные буквы. До этого он даже не подозревал, что у Тома такой красивый, почти каллиграфический почерк. «Прости, что не сказал тебе про этих девушек. Знаю, звучит очень глупо, но я и правда забыл об их существовании, как только мы распрощались. Я клянусь, что у моих поступков была причина, и я прошу: дай мне всё объяснить. Ты никогда не был для меня вариантом на одну ночь. И я правда хочу вернуться в Радиатор-Спрингс в отпуск после гонки. Я позвоню завтра вечером, когда доберусь до Сономы. И буду звонить, пока ты не возьмёшь трубку и не поговоришь со мной или не пошлёшь куда подальше. Твой Том» Читая эту записку, Гарри не сразу понял, что плачет. Слёзы закапали на бумагу, размывая чернила, и парень сразу же отвёл руку в сторону. Он свернулся клубочком на чужой кровати и несколько раз перечитывал записку, пока не уснул. И сейчас, сидя в зелёной олимпийке за столом, Гарри не имел никаких моральных сил отвечать на этот звонок. Он чувствовал себя виноватым за то, что не дал Риддлу оправдаться. Он чувствовал себя задетым той фотографией с фанаткой. Он чувствовал себя ничтожеством, которому можно соврать, — ведь он всей своей душой хотел услышать объяснение, даже если оно ложное, и поверить в него. Но объяснить это Гермионе не получалось. Девушка посидела, барабаня пальцами по столу, а затем встала. — Если ты не прекратишь себя жалеть и не выйдешь завтра на улицу, я найду на тебя управу, — пообещала она, тряхнув головой. — Угу, — отозвался Поттер. Сириус говорил что-то похожее перед тем, как снова уехать в Финикс. Он единственный сказал, что отъезд Тома к лучшему и теперь Гарри сможет снова жить спокойно. Девушка вышла за дверь и пошла домой. Гарри остался сидеть за столом перед оставшимся контейнером с едой. Через пару часов он встал, убрал еду к остальным передачам от Ремуса в холодильник и пошёл к себе в комнату. Ещё один день закончился. Гонка уже послезавтра, но вряд ли Поттер найдёт в себе силы даже глянуть онлайн-трансляцию. А потом звонки должны были наконец прекратиться.***
Риддл проводил в симуляторе по несколько часов, проходя как минимум одну гонку в 90 кругов за раз. — Ты не хочешь немного передохнуть? Сегодня последний день, как никак, не стоит себя загонять, — Каркаров протянул вылезающему из кабины Тому бутылку с водой. — Нет, всё под контролем, — спокойно сказал парень, выпивая сразу половину бутылки. — Он и должен хорошо стараться, — раздался противный голосок сзади. Долорес Амбридж стояла за их спинами и постукивала своей маленькой розовенькой туфелькой по бетонному полу помещения. — Ты, мальчик мой, должен взять завтра кубок, — сказала она с претензией, тыкая в грудь Тому наманикюренным пальчиком цвета фуксии. — Ты потерял кучу времени из-за своей неосмотрительности и должен быть благодарен за то, что тебя не вышвырнули из команды. — Долорес, хватит, — вмешался Игорь, — парень и так работает похлеще любой машины! Как будто ты не знаешь, что ссориться перед гонкой — последнее дело. — Для тебя я «мисс Амбридж»! — воскликнула розовая женщина. — И я не ссорюсь, я напоминаю, что в случае поражения этот мальчишка отправится на ту же помойку, с которой мы его и взяли. Она резко развернулась на каблуках и поцокала к выходу. — Не обращай внимания, — ободряюще похлопал по плечу Тома Каркаров. — У тебя есть все шансы победить, и ни на какую помойку она тебя не выкинет. Других гонщиков у неё ведь нет. — Да, других гонщиков у неё нет, — эхом откликнулся Том. На телефоне сработал будильник. — Мне надо идти, теннисный корт освободился. — Том, остановись, — Игорь приобнял его за плечи и не собирался отпускать. — Пошли пообедаем, а потом я сам в тебя мячами покидаюсь, если захочешь. Тем более сегодня обещали пасту… — Вот лишь бы поесть посытнее, — усмехнулся Риддл, но увести себя в сторону столовой позволил. Всё равно за оставшееся время изменить что-то не получится. Гонка была назначена на 16:00 следующего дня.***
Вечером дверь мотеля без стука отворилась, и на пороге возник до неприличия трезвый Гриндевальд. Гарри выглянул в коридор с кухни и посмотрел на мужчину с вопросом. — О, Грейнджер была права: выглядишь ужасно, — бодро сказал он, заходя внутрь. — Я не ждал гостей, — ворчливо намекнул Гарри, но пройти на кухню мужчине не помешал. — Так я и не гость, видишь, как хорошо получилось? — Гриндевальд сунул нос в холодильник, осмотрел стопку одинаковых контейнеров с едой и закрыл его. Поскольку хозяин принимать его не желал, Геллерт сам поставил чайник, красиво разложил на тарелке куски пирога с патокой и достал две чашки. — Ну, что расскажешь Доку? — спросил он бодрым голосом, но Гарри его перебил: — Я знаю, зачем ты пришёл. Нет, со мной всё в порядке. Да, я обязательно выйду на улицу, но пока не хочу. И нет, я нормально питаюсь. — А кто сказал, что я за этим? — спросил Геллерт, разливая кипяток по чашкам и кидая туда пакетики с чаем. В этот момент зазвонил телефон. Гарри мельком бросил взгляд на часы. Девять вечера. — О, не хочешь взять трубку? — Нет. — Дай угадаю, это Риддл? — мужчина, не присаживаясь, взял самый большой кусок пирога и с наслаждением откусил его. Застонав, он пробормотал с набитым ртом: — Боже, Ремус превзошёл сам себя. Гарри не ответил, но кусочек пирога себе тоже отломил. — И часто он так звонит? — поинтересовался Гриндевальд, облизывая пальцы. — Каждый вечер. — М-м-м, — протянул мужчина, подцепляя ещё кусок пирога. Он помолчал, прожёвывая первый укус, а потом шутливо спросил: — Лучшее заклинание против бывших — это Убивающее проклятие, да? — О чём это ты? — недовольно поинтересовался Гарри. Телефон наконец замолк. Но через несколько секунд зазвонил снова. — Не уверен, знаешь ли ты, — начал менторским тоном Геллерт, — но обычно гонщики уделяют много времени не только физической, но и психологической подготовке. Удержать пусть даже облегчённую версию автомобиля на треке при скорости в двести миль в час непросто. Там нужны стальные нервы и спокойная душа. Он прислушался к очередной трели телефона. — Если пилот нервничает, то даже на сухой трассе есть шанс не вписаться в поворот. А уж если пойдёт дождь… Завтра вроде будет, кстати, — добавил он неожиданно, следя за выражением лица Гарри, который начал осознавать, к чему всё идёт. — Если пилот находится в эмоциональном раздрае, шанс улететь в отбойник повышается в геометрической прогрессии. Может быть, случайно. А может, и специально. Гарри часто задышал, представляя себе эту картину в завтрашних новостях. — И потому я спрашиваю: что такого сделал Том, что ты подписываешь ему смертный приговор каждым проигнорированным звонком? Телефон снова замолк. Гарри сидел за столом бледный, почти до синевы. На следующий раздавшийся звонок Поттер подорвался со стула, но Гриндевальд был быстрее. Он надавил на его плечи, не давая подняться. — Пусти меня, — попытался вывернуться Гарри. — Ну уж нет, Поттер. Будь последовательным мальчиком: если начал обижаться и расшатывать кому-то психику, иди до конца, — Геллерт не убирал руки с плеч парня, пока телефон не затих. Потом он отодвинулся и всё же сел на стул напротив. — Тем более сегодня последний вечер перед гонкой. Ты сделаешь только хуже. — Зачем ты так? — Гарри снова уткнулся в свои ладони. — Потому что смотреть этот грёбаный сериал надоело, — Гриндевальд откинулся на спинку стула, разглядывая парня. — Первые пару эпизодов было весело, особенно когда Сириус решил из-за тебя Тома избить, но сейчас… — Что за хрень ты несёшь? — Поттер посмотрел на него с вызовом. — Опять какую-нибудь чушь выдумал? — Ну почему же чушь? Геллерт встал и добавил в свою чашку кипятку. Затем всё-таки залез в холодильник и достал оттуда контейнер со вчерашним рагу, который принесла Гермиона. Он внимательно оглядел еду на предмет плесени, взял ложку и вернулся на своё место. — Ты, скорее всего, не заметил, но у твоего крёстного есть новые порезы. — Он случайно разбил аквариум, — сказал Гарри, следя за каждым движением мужчины. — Конечно, мне он то же самое сказал, — Гриндевальд зачерпнул полную ложку мяса с подливой и с удовольствием отправил её в рот. — И что с того? — Гарри устал ждать, пока Док наконец наестся. — И синяк у твоего парня появился в тот же день, когда Сириус приходил на перевязку, — Геллерт придирчиво посмотрел на тыкву, которая притворялась морковкой, а потом аккуратно выложил её из ложки. — И не один, кстати. Там и на животе, и на предплечье были. Поттер задумался. Он заметил гематому на руке, но Том сказал, что поскользнулся в душе и неудачно приложился о плитку. А на животе он не разглядывал, потому что… Гарри тряхнул головой, отгоняя неуместные мысли. — Допустим. Но с чего ты взял, что они подрались? — Боже, вот как Том терпел твою тупость всё это время! — воздел руки к небу Гриндевальд. — Риддл не сказал тебе про тех девушек, потому что сразу после встречи с ними огрёб от твоего крёстного. И про причину синяка он попросил меня тебе соврать, если спросишь. И проследить, чтобы тебя никто не обижал. Аж страшно представить, чем там Сириус ему угрожал. Гарри молчал, переваривая. А потом открыл рот, но Геллерт его прервал: — Хватит тупых вопросов, твою мать. Гермиона рассказала, что ты из-за фотки завёлся, что парня уже девятый день игнорируешь и себя изводишь. Он встал из-за стола и поставил чашку в раковину. — Приведи себя в порядок, через час я за тобой заеду. — Заедешь? — Да, идиот ты несчастный! До Сономы ехать до хрена, иначе мы не успеем до начала гонки. Гарри встал из-за стола, одёргивая рукава кофты. Ему действительно стоило сходить в душ перед отъездом.
