Запах твоей ненависти

Караг проснулся от того, что кто-то тяжело дышал ему в шею. Он открыл глаза. Джеффри спал, прижавшись щекой к его плечу, и обнимал за талию так, будто боялся — стоит разжать пальцы, Караг исчезнет. Дыхание тёплое, влажное, и пахло от него мятой. Кажется, он даже ночью вставал чистить зубы. Даже в таком состоянии — встал и почистил. В комнате было светло. Мягкий золотистый свет заливал кровать, не тот резкий, что был вчера. Луна села, солнце встало, мир снова сделался безопасным. Караг лежал неподвижно, боясь шевельнуться. Пума внутри довольно мурлыкала: они спали в одной постели, в одной позе, переплетённые, как звери в логове. Так правильно. Так пахнет дом. — Ты смотришь на меня, — прошептал Джеффри, не открывая глаз. — А ты не спишь. — Проснулся, когда ты задышал по-другому. — Я не мог пошевелиться. Ты тяжёлый. — Врёшь. У меня идеальный вес. Джеффри разлепил веки — серые глаза с янтарными крапинками, которые на солнце отливали золотом. Он разглядывал Карага с высоты нескольких сантиметров, и во взгляде не было ни злости, ни вызова. Что-то мягкое. Почти испуганное. — Ты остался, — сказал он. — На всю ночь. — Ты попросил. — Я думал, ты уйдёшь, как только я усну. — Не ушёл. — Почему? Караг посмотрел на него долгим взглядом. Потом поднял руку и убрал волосы с его лба — светлые, спутанные, пахнущие лесом и сном. — Потому что, когда я на тебя смотрю, — сказал он, — мне больше ни на что не хочется смотреть. Джеффри замер. Зрачки его поползли вширь, заливая радужку, делая глаза почти чёрными. — Ты не должен такого говорить. — Почему? — Я ведь могу поверить. — А ты поверь. Джеффри наклонился и поцеловал его. Медленно, с закрытыми глазами, будто пробовал на вкус что-то драгоценное. Караг ответил мягко, не наступая, не кусая. Просто губы, которые нашли друг друга в темноте и теперь не хотели расставаться. — Нам надо вставать, — сказал Караг, когда Джеффри отстранился. — Не надо. — Уроки. Завтрак. Стая. — К чёрту стаю. — Джеффри. — Знаю, знаю. — Он вздохнул, уткнулся носом в плечо Карага. — Ещё минуту. — Ты уже говорил. — И ещё скажу. Они пролежали так, наверное, час. Солнце поднялось выше, в коридоре зашаркали шаги, кто-то громко спорил о вчерашнем футбольном матче. Жизнь начиналась, а они лежали, переплетённые, и не хотели, чтобы она начиналась без них. Джеффри ушёл в душ первым. Караг остался: заправил постели — свою и его, ту, в которой они спали вместе, — открыл окно, чтобы выветрить запах ночи. В комнате пахло ими. Мускусом, мятой, потом, лесом и чем-то ещё, чему Караг уже знал имя. Доверие. В дверь постучали. Он не успел ответить — она открылась. — Я так и знала, — объявила Холли, стоя на пороге с подносом в руках. — Я знала, что вы спите в одной постели! — Что? — Караг почувствовал, как кровь приливает к щекам. — Нет, мы… — Не ври. Ты пахнешь им. Не как сосед — как тот, с кем ты спал. — Она прошла в комнату, поставила поднос на стол: два стакана сока, бутерброды, яблоко. — Думала, на завтрак не успеете. Ешьте. — Холли… — Я никому не скажу, — перебила она. — Ты же знаешь. Но ты мне расскажешь. Всё. Когда будешь готов. — Она посмотрела на него долгим взглядом — не беличьим, человеческим, очень усталым. — Ты мой друг, Караг. Я не хочу, чтобы тебе сделали больно. — Мне не больно. — Пока. А когда будет — я приду. С бинтами и печеньем. Обещаю. Она вышла так же тихо, как вошла. Караг остался стоять посреди комнаты, глядя на поднос с едой на двоих. Пума внутри заурчала. У неё, кажется, появился ещё один член стаи. Джеффри вернулся из душа мокрый, пахнущий мылом. Волосы зачёсаны назад, на шее — свежая царапина, след вчерашней охоты. Не его — чужая. — Это олень, — сказал он, перехватив взгляд Карага. — Боднул, когда я уже держал его за горло. — Больно? — Нет. Я уже ничего не чувствовал. Адреналин. — Садись, обработаю. Караг вытащил из тумбочки аптечку — ту, что Шерри дала ещё в первый день, на всякий случай. Вата, перекись, пластырь. Джеффри сел на кровать, послушно наклонил голову. Караг прикоснулся к его шее — кожа горячая, пульс бьётся часто. Осторожно протёр царапину ватой. Джеффри зашипел, но не отстранился. — Как ты вчера… — начал он тихо. — Как ты мог смотреть на это? На кровь. На смерть. Я был чудовищем. — Ты был волком. — Караг наклеил пластырь. — Волки охотятся. Это естественно. — А пумы? — Пумы охотятся в одиночку. И не так жестоко. — Ты меня осуждаешь? Караг убрал руки, посмотрел ему в глаза. — Нет. Я просто смотрел. И понимал, что люблю тебя не только за то, что ты делаешь со мной в темноте. А за то, кто ты есть. Даже когда ты в крови, с клыками и чужой смертью в пасти. Джеффри замер. Глаза расширились — Караг впервые видел его таким. Беззащитным. Открытым. Почти плачущим. — Ты не можешь меня любить. — Уже люблю. — Это ошибка. — Нет. Просто правда. Джеффри закрыл лицо руками. Плечи у него дрожали — то ли от смеха, то ли от слёз. — Иди ты к чёрту, Караг. — Уже иду. С тобой. Караг обнял его, крепко, по-звериному. Чувствовал, как колотится чужое сердце, как сбивается дыхание, как Джеффри медленно успокаивается, прижимаясь к нему. — Позавтракаем? — спросил тот в плечо. — Холли принесла. — Когда успела? — Пока ты был в душе. Она знает. Джеффри отстранился, посмотрел на поднос. — Твоя белка чересчур умная. Это опасно. — Она не предаст. — Уверен? — Как в тебе. Джеффри выдохнул, взял бутерброд, откусил. Прожевал. — Ладно. Доверяю твоему выбору. Они позавтракали вдвоём, сидя на кровати Джеффри, поджав ноги, как в детстве. Пахло хлебом, соком, утром. Ими — теми, кем они стали за последние две недели. В столовую пошли вместе. Не прятались, но и не выставлялись напоказ — просто рядом, плечом к плечу, как на поляне после охоты. Волки смотрели. Клифф хмурился, Тикаани сохраняла спокойствие, Бо таращился с любопытством. Остальные переглядывались. Джеффри взял поднос, взял Карага за локоть — легонько, но так, чтобы все видели, — и повёл к волчьему столу. — Садись. — С вами? — С нами. С моей стаей. Караг сел. Тикаани подвинулась, освобождая место. Клифф не проронил ни слова, но пододвинул тарелку с мясом поближе к Карагу — в волчьем мире этот жест означал одно: принятие. — Ты не волк, — сказал Клифф. — Не волк. — Но ты бегал быстрее меня на прошлой неделе. И вчера не испугался. Это почти по-волчьи. — Спасибо. Клифф кивнул и вернулся к еде. Джеффри смотрел на Карага и улыбался — впервые на глазах у всех. Караг улыбнулся в ответ. И понял, что мир, кажется, начинает вращаться в правильную сторону.