Глава 22. Грани
6 июня 2026 г., 19:49
Четверг стал днём, когда напряжение достигло предела. Караг чувствовал его кожей — как перед грозой, когда воздух тяжелеет, а запахи делаются резкими, почти болезненными. В столовой за завтраком никто не смотрел открыто, но смотрели все. Исподтишка. Из-за спин. Из-за поднятых стаканов и опущенных голов.
— Они как стервятники, — шепнула Холли, наклоняясь к Карагу. — Ждут, когда кто-то упадёт.
— Мы не упадём.
— Ты — нет. А он?
Караг перевёл взгляд на волчий стол. Джеффри сидел, откинувшись на спинку стула, и вертел в пальцах ложку. Не ел. Просто вертел. Лицо каменное, но Караг видел: под маской что-то кипело. Пальцы дрожали. Глаза бегали. Волк внутри рвался наружу.
— Справится.
— Ты уверен?
— Нет. Но я должен в это верить.
Холли вздохнула, откусила тост. Жевала молча, не поднимая глаз.
На физкультуре мистер Лоуренс объявил спарринг. Без пар — каждый за себя. Короткие схватки, три минуты, смена партнёров.
Караг дрался с Клиффом — проиграл. С Бо — выиграл. С Тикаани — ничья. А потом — с Джеффри.
Они встали друг напротив друга на мате. Вокруг — круг зрителей. Все затаили дыхание.
— Без клыков, без когтей, — напомнил Лоуренс. — До касания лопатками пола.
Джеффри смотрел в упор. Не как враг — как зверь, готовящийся к прыжку. Караг ответил тем же.
— Начали.
Джеффри напал первым. Быстрее, чем обычно. Караг едва ушёл в сторону, но Джеффри подсёк ногу, и они оба рухнули на мат.
— Сдавайся, — прорычал Джеффри, наваливаясь сверху. — Сдавайся, идиот.
— Нет.
Караг выскользнул — пумы гибкие, пумы скользкие, — но Джеффри держал крепко. Прижал к мату, вжался всем телом, и Караг почувствовал его запах — близко, остро, до головокружения.
— Сдавайся, — прошептал Джеффри одними губами, только для него. — Пожалуйста.
— Нет.
— Тогда я выиграю.
— Выигрывай.
Джеффри нажал сильнее — лопатки Карага коснулись мата.
— Стоп! Победитель — Джеффри.
Волк поднялся, отряхнулся. Протянул руку — официально, для всех. Караг взял. Пальцы Джеффри сжались на секунду, крепче, чем надо.
— Хорошая драка, — громко сказал Джеффри.
— Неплохая.
Они разошлись в разные стороны. Но Караг знал: Джеффри не хотел побеждать. Он хотел его удержать.
В душевой после физры Караг мылся один. Джеффри зашёл, когда он уже выключал воду.
— Подожди.
— Что ты делаешь? Здесь могут быть…
— Никого нет. Проверил.
Он подошёл вплотную, встал за спиной. Положил руки на плечи Карага — влажные, горячие после душа.
— Я не хотел тебя побеждать.
— Знаю.
— Но если бы я проиграл… стая бы засомневалась.
— Знаю.
— Ты всё знаешь. — Джеффри уткнулся носом в его затылок. — А я ничего. Что будет завтра, через неделю, через месяц. Как смотреть в глаза стае, когда все думают, что я…
— Что?
— Что я предатель.
Караг повернулся. Джеффри стоял близко — слишком близко для врагов, слишком далеко для любовников. Кожа влажная, волосы мокрые, глаза красные.
— Ты не предатель. Ты просто любишь. Не того, кого нужно. Но разве можно выбирать?
— Отец говорил, что можно. Что альфа выбирает. Что чувства — это слабость.
— Твой отец ошибался.
— А если нет? — Джеффри смотрел с отчаянием, которого Караг раньше не видел. — Если он прав? Если я слабый? Если я веду стаю к гибели, потому что не могу отказаться от тебя?
— Тогда погибнем вместе. Это лучше, чем жить без тебя.
Джеффри закрыл глаза. Пальцы впились в плечи Карага.
— Ты меня сломаешь.
— Я тебя соберу. По кусочкам. Сколько понадобится.
Они стояли в пустой душевой, мокрые, дрожащие, и не целовались — не могли. Кто-нибудь мог войти. Игра продолжалась.
— Иди, — сказал Джеффри. — Я позже.
— Не задерживайся.
— Знаю.
Караг оделся и вышел. В коридоре столкнулся с Тикаани. Она стояла, прислонившись к стене, и курила — хотя в школе это запрещалось.
— Он в порядке?
— Нет.
— А ты?
— Тоже нет.
Тикаани затянулась, выпустила дым в потолок.
— Я слышала, что говорят в стае. Не все согласны. Кое-кто считает, что Джеффри должен… ну. Отказаться от тебя. Публично.
— Не откажется.
— А если его поставят перед выбором? Стая или ты?
Караг встретил её взгляд. Волчица оставалась спокойной, но в глазах горел янтарь.
— Тогда я уйду сам. Чтобы он не выбирал.
— Ты правда так его любишь?
— А ты сомневалась?
Тикаани усмехнулась — беззлобно.
— Нет. Просто хотела услышать это от тебя. Ладно, иди. Я присмотрю за ним.
Караг кивнул и пошёл в комнату.
Вечером они лежали в одной постели. Джеффри — уткнувшись носом в шею Карага, Караг — медленно гладя его по спине, успокаивая.
— Сегодня я чуть не поцеловал тебя при всех.
— На физре?
— Да. Когда прижал к мату. Ты был так близко. Так пах…
— Чем?
— Собой. Домом. Всем, что у меня есть.
Караг не ответил. Продолжал гладить, чувствуя, как напряжены мышцы, как бьётся сердце.
— Караг.
— М?
— Что мы будем делать, когда игра кончится?
— Жить.
— А если не получится?
— Тогда пытаться. Каждый день. До последнего.
Джеффри поднял голову, посмотрел на него. Глаза блестели — от луны, от слёз, от чего-то ещё, чему Караг не знал названия.
— Я люблю тебя. — Впервые. Вслух.
Караг замер. Пума внутри замерла. Мир замер.
— Я знаю.
— Скажи. Пожалуйста.
— Я люблю тебя, Джеффри.
Джеффри закрыл глаза. Губы дрожали.
— Ещё раз.
— Я люблю тебя.
— И ещё.
— Я люблю тебя. Я люблю тебя. Я…
Джеффри поцеловал его — жадно, отчаянно, будто хотел запомнить вкус навсегда. Караг ответил так же сильно, так же отчаянно.
Целовались в темноте, пока не кончился воздух. А потом лежали, переплетённые, и слушали, как за окном падает снег.
Второй снег в этом году.
— Завтра снова ненавидим друг друга?
— Завтра снова.
— Это никогда не кончится.
— Кончится, когда мы будем готовы. А пока — играем.
Джеффри вздохнул, придвинулся ближе.
— Спокойной ночи, враг.
— Спокойной ночи, альфа.
Караг закрыл глаза и подумал, что граница между любовью и ненавистью тоньше лезвия отцовского ножа. Но они научились по ней ходить. Пока что — не срываясь.
