Глава 49. Просто быть
6 июня 2026 г., 20:45
Вторник. Караг проснулся оттого, что Джеффри уже не спал — стоял у окна, заложив руки за голову, и смотрел во двор. Сквозь шторы сочился серый утренний свет, а по стеклу ползли капли: за окном моросил мелкий, частый дождь, похожий на сито. В комнате пахло сыростью и чем-то сладковатым — может, тополем, который рано пустил почки.
— Ты чего не спишь? — спросил Караг.
— Смотрю на погоду.
— Дождь.
— Весенний.
— Ты любишь дождь?
— Нет. Но у нас выбора нет.
Караг поднялся, подошёл и встал рядом. За стеклом двор был пуст — только лужи да мокрая трава, и на заборе сидели нахохлившиеся вороны.
— Сегодня что? — спросил Караг.
— Среда.
— Я помню. Что по расписанию?
— Биология, физра, обед, потом свободное время.
— Свободное время — с волками?
— С тобой.
Джеффри повернулся. На его лице уже почти не осталось следов поединка — только бледный рубец на скуле да едва заметный синяк под глазом, который стал жёлтым, как осенний лист.
— Ты быстро заживаешь.
— Волчья регенерация.
— Завидую.
— А мне нравятся твои шрамы. Тот, на шее. От моего укуса.
Караг провёл пальцами по старому рубцу — белому, гладкому, почти невидимому.
— Это был первый раз, когда ты меня коснулся. Не считая ударов.
Джеффри наклонился и поцеловал шрам — губами, нежно, словно извиняясь.
— Я больше никогда не укушу тебя без разрешения.
— А с разрешения?
— С разрешения — сколько захочешь.
Караг усмехнулся и взял его за руку.
— Идём завтракать.
В столовой всё было как обычно — шум, гам, запахи еды, — но Караг чувствовал: что-то изменилось. Волки, которые раньше отводили глаза, теперь кивали. Травоядные, что боялись приближаться, здоровались. Даже учителя смотрели мягче: мистер Лоуренс, вечно орущий на физре, сегодня просто похлопал Джеффри по плечу.
— Ты хорошо дрался.
— Спасибо.
— Не за что. Такой бой редко увидишь.
Когда он отошёл, Караг тихо спросил:
— Он был на поединке?
— Был. Он всегда приходит, когда дерутся волки.
— И никому не сказал?
— Он учитель. Он не вмешивается.
Они сели за волчий стол. Клифф подвинулся, Тикаани кивнула, Бо улыбнулся. Рори не было — лежал в медпункте, но обещал вернуться через пару дней.
— Альфа, — сказал Клифф, — многие спрашивают, когда будет праздник.
— Какой праздник?
— В честь твоей победы.
— Не надо праздника. Я победил не для того, чтобы праздновать. Я победил, чтобы жить.
— Тогда — в честь жизни.
Джеффри посмотрел на Карага. Тот кивнул.
— Ладно. В субботу. У костра.
— Ура! — пискнул Бо.
Волки заулыбались. Караг взял бутерброд и подумал, что жизнь, кажется, налаживается.
После биологии Караг отправился в библиотеку — хотел взять ноты, что-нибудь новое, чтобы разучить на пианино. Джеффри пошёл с Клиффом разбирать снаряжение в подвале. Библиотека была пуста, только старый филин мистер Холлоуэй сидел за столом и что-то писал. Караг прошёл между стеллажами, нашёл полку с нотами, начал листать.
— Караг, — раздался голос.
Он обернулся. Холли стояла за его спиной, в руках — блокнот и ручка.
— Ты чего здесь?
— Ищу тебя.
— Зачем?
— Поговорить.
Она села прямо на пол, прислонившись к стеллажу. Караг сел рядом.
— О чём?
— О будущем. О том, что будет, когда вы уедете.
— Откуда ты знаешь, что мы уедем?
— Ты сказал. Джеффри. Вам тут не место. Не потому, что вы чужие, а потому, что вы нашли друг друга и теперь можете идти дальше.
— А ты?
— Я останусь. У меня здесь семья: Брэндон, Дориан, Нимбл. И школа. И моя беличья стая.
— Мы будем приезжать. Ты же знаешь.
— Знаю. Но это будет не то.
Холли опустила голову. На страницу блокнота упала капля — не дождь, слеза.
— Ты плачешь?
— Нет. У меня глаза мокрые от того, что я не сплю.
— Врёшь.
— Да. Вру. Но ты не смотри.
Караг обнял её — маленькую, рыжую, колючую.
— Мы не потеряемся. Ты — мой друг. Навсегда.
— И ты мой. Поэтому я и плачу. Потому что хорошее всегда кончается.
— Не кончается. Просто меняется.
Холли отстранилась, вытерла глаза рукавом.
— Ты философ.
— Нет. Я просто пума, которая научилась говорить правду.
— Это одно и то же.
Она встала, отряхнулась.
— Ладно, иди. Джеффри, наверное, уже ищет тебя.
— А ты?
— А я пойду рисовать. Нимбл научил.
— Ты рисуешь?
— Нет. Но учусь.
Она улыбнулась и убежала. Караг остался в библиотеке с нотами в руках. Выбрал Шопена — ноктюрн. Подошёл к пианино, сел. Заиграл.
Вечером они сидели в комнате. Дождь кончился, небо прояснилось, и в окно светила луна — уже не полная, на ущербе.
— Караг, — позвал Джеффри.
— М?
— Ты скучаешь по дому? По приёмной семье?
— Скучаю по Мелоди. Она маленькая. Вырастет и не узнает меня.
— Узнает. Ты будешь приезжать.
— Буду.
— А я поеду с тобой.
— Ты боишься знакомиться с моими родителями?
— Боюсь.
— А с моей сестрой?
— Сестры не страшно. Сестры любят всех, кто любит их брата.
— Ты прав. Мелоди полюбит тебя.
— Потому что я люблю тебя.
— Потому что ты любишь меня.
Джеффри взял его за руку.
— Караг, я хочу, чтобы у нас была семья. Настоящая. Не стая, не школа, не друзья. Своя.
— У нас уже есть. Ты и я.
— Этого мало.
— Будет больше. Когда-нибудь.
Джеффри кивнул. Не спорил.
Они легли спать — обнявшись, как всегда. Ночь была тихой, только где-то далеко ухал филин, и пахло от них обоих домом.
