Мир в степени 33

       — Красота... — мечтательно протянул Шорм, любуясь большой голограммой космического корабля, похожего на остров в капсуле со всеми развлечениями для богатых внутри. — Сейчас такие летают?        — Не, это вымышленный, из книги «Космос для всех», — ответил проходящий мимо незнакомец.        — Как книга?        — Не знаю — не читал. Шибко дорогая.        Шорм стоял, оперевшись о мотоцикл, скрестив руки на груди, и продолжал глядеть на облитый полуденным светом проспект с лучистой улыбкой, не сходившей с его лица. По пути в Кмасовец он столкнулся с зонером на грузовике, тот поведал ему о всех трудностях входа в город и любезно предложил ему залезть в кузов, в котором содержимое, по его заверению, детекторами не распознается. Шорм, за неимением альтернатив и в силу своей доверчивости, согласился. Он потом окончательно убедился, что зонеры — надежные товарищи.        Он услышал позади себя чьи-то приближающиеся шаги, обернулся и застыл в удивлении.        — Кема, ты что, уменьшилась? Ну прямо Кемуня!        Та тоже изумленно уставилась на него. У Юкемы была длинная рыжая коса, открытый лоб, лицо более мягкое и юное. Держала она в руке стаканчик с трубочкой, судя по всему, купила напиток в том кафе.        — Вы припарковались в неположенном месте, — важно ответила она.        — Прости, не знал, сейчас отъеду. А куда надо?        — Уже никуда не надо, сейчас штраф выпишем.        — Да тут, ваша честь, не только штраф надо выписывать...        Шорм растерянно взглянул на вышедшего из кафе... Самого себя. Однако кое-какие отличия всё же прослеживались: волосы гладко зачесаны назад и сверкают лаком, на левую ушную раковину надета крупная золотая серьга, походка более твердая и чуть скованная, черты лица сухие, а глаза смотрят несколько высокомерно, ехидно и с какой-то тайной игривостью. Он приблизился к Шорму, устремил на него пристальный взор, взял в рот трубочку и зашумел жидкостью из стаканчика. Шорм пораженно, почти в ужасе уставился на свою копию, не в силах пошевелиться. Это казалось так, будто над ним решили жестоко поиздеваться, сделали пародию на него. Он неуверенно протянул руку и коснулся пальцами груди своего двойника. Шорм посмотрел ему прямо в лицо, нахмурил брови и серьезно, с ноткой обиды, сказал:        — Это я настоящий.        — Неправда, — снисходительно улыбнувшись, ответил двойник.        Шорм вспомнил наставление зонера: если ты двойник и видишь ГСИ — беги. ГСИ — устаревшие название, но тем не менее суть одна: инспекция преследует с давних пор. Шорм метнул быстрые взгляды на блестящие серебром аббревиатуры ГИДДП на массивных формах черного матового цвета со множеством карманов, в которых вложено какое-то специальное оборудование и прочие предметы: жучки, рации, оружие, сканеры и бог весть что еще.        — Так, почтенный, — горделиво обратился к нему, по-прежнему улыбаясь, двойник, — вы находитесь в государстве Ее Величества Занримы IV и обязаны подчиняться законам, Ею предписанными. Требуем не совершать насильственных и оскорбительных действий, направленных на Ее служителей и всех граждан страны, так как данные действия оскорбляют честь и достоинство прежде всего Королевы. Просим следовать за нами для выяснения обстоятельств, связанных с вашим противоправным положением двойника и административным нарушением. Мы конфискуем ваше имущество, и в ходе судебного разбирательства оно будет выдано или не выдано вам после его заключения.        Инспектор собрался что-то вытащить из грудного кармана. Шорм резко ударил его стаканчик, двойники ахнули от неожиданности — коктейль пролился на их униформы. Шорм быстро вскочил на мотоцикл, завел двигатель.        — Стоять! — крикнул ему его двойник, но тот уже отъезжал.        Он стремительно мчался по улицам без разбора, чуть не сбивая перепуганных прохожих. С одним маленьким роботом-уборщиком он всё же столкнулся, чуть не свалился из-за него, замедлился и услышал за собой характерную сигнализацию. Топливо было на исходе. Шорм взволнованно вертел головой по сторонам в поисках помещения, в котором можно скрыться.        — О боже, твою ма-а-ать! — завопил он.        Шорм не рассмотрел, что находится впереди, не успел затормозить и слетел с дороги, располагающейся на втором этаже, вниз. Во время этого неожиданного и запредельно увлекательного полета над бесконечно бурлящим потоком машин он в непомерном ужасе напряг каждую свою жилу, чтобы удержать равновесие. Он грубо приземлился на два колеса, рухнул на землю вместе с мотоциклом и покатился кубарем. Шорм застонал от боли во всем теле, силой заставил себя подняться, вновь сел. Задрал голову. Наверху за ним следили инспекторы. Они свернули и поехали дальше, чтобы оказаться на первом уровне. Шорм выругался на них и тоже устремился вперед. Топлива уже почти не осталось, из трубы тарахтело, но бросать мотоцикл он не хотел. Он заметил какой-то бордель, рядом с которым стояли преимущественно женщины. Он разглядывать его не стал — самое главное, что двери открыты нараспашку.        — Посторонись! — закричал Шорм.        Рагзианки испуганно вздрогнули, отпрыгнули, и он въехал внутрь. Толпа шокировано вытаращила глаза на то, как он с самоуверенным моторным треском, нагло посигналив находящимся на пути девушкам, пролетел через все ступени, резко свернул, спрыгнул и притаился за большущим диваном.        — Он гсишников притащил! — крикнула какая-то рагзианка.        — Сдадим этого нахала!        — О нет-нет! — воскликнул Шорм, выглянув. — Девчонки, умоляю, давайте договоримся!        Он вновь юркнул за спинку дивана, когда увидел в окне инспекторов.        — Зови их сюда!        — Ты дура?! Они нас всех скопом возьмут.        — Лёльку допрашивают... Ну, всё, конец Лёльке...        — Иди, скажи, что закрываемся.        Рагзианки принялись поправлять свои полупрозрачные невесомые длинные платья, зашторивать окна. Стало темно, включили еще лампы. Интерьер клуба был подобен интерьеру того вымышленного космического корабля-острова, который видел Шорм: переплетение недосягаемой фантастики и домашнего уюта. Мужчин здесь чуть меньше. Они были почти полностью голыми или в одежде с откровенными вырезами. Они обхаживали дам, присоседившись к ним в креслах и диванах (а кто-то и на полу у их ног) или танцевали на сценах с пилонами, причем их разные части тела очень подробно снимались и демонстрировались на больших экранах, чтобы всем было хорошо видно. В общем, Шорм заехал в бордель для женщин.        — Ну, ушли, крысы эти? — строго спросила рагзианка, вокруг которой было больше всего молодых мужчин, ласкавших ее.        — Да, — ответила ей вернувшаяся девушка. — Он нам весь пол испачкал!        — Жаль, Унию не задавил. Вылезай уже, мальчуган. Ты кто? Солдафон или астронавт?        — Скорее второе, — отозвался Шорм.        — Уже поинтереснее.        — Представляете, мой двойник — инспектор! Сегодня только узнал.        — Ужас какой.        — Неплохо тут у вас, — Шорм распрямил больную спину, осмотрелся, замигал глазами на стройных девушек.        — Оставайся, красавчик. Только бандуру свою убери отсюда и приведи себя в порядок.        — Сейчас убрать?        Но та уже не стала отвечать, шумно задышала, когда один рагз залез ей под юбку.        — Эй, робот! Дай воды, в горле пересохло, — приказным тоном обратился Шорм к какому-то человекоподобному андроиду.        — Я не робот, а киборг, грубиян, — жеманным голосом обиженно отозвался тот. Он был одет в подобие хитона синего цвета с золотистой вышивкой, открывающего стальную шею, стальные руки и ноги. При этом же голову покрывали гладкие русые волосы, а утонченное лицо с густым макияжем было действительно человеческим, только похожим на маску, идеально натянутую на металл. Никакие красивые сияющие тени не могли скрыть косящийся правый глаз с красными прожилками на его склере. Киборг почти без скрипа, женственной походкой подплыл к Шорму. — Что еще пожелает ваш вечно неутолимый организм? Мяса?        — Было бы славно. Извините меня, я перепутал.        — Даже если бы я был роботом, никто не был бы вправе так грубо разговаривать с частной или государственной собственностью, особенно государственной. Ваши манеры оставляют желать лучшего, сударь. А ну марш с транспортом на улицу.        — Ну простите меня, виноват, — Шорм упал перед ним на колени. Киборг измерил его скептическим взглядом, но всё же коснулся его правого плеча, и тот поднялся. — Слушайте, я правда очень голоден, неделю точно не ел ничего существенного. У вас можно как-нибудь быстро подзаработать? Что тут, дам понежить нужно?        — Вам в таком настоящем состоянии это просто противопоказано. И быстро не получится, вам необходимо предварительно пройти медосмотр.        Шорм тяжело вздохнул.        — Прошу, я с ног валюсь от голода. Может, вам полы помыть?.. — он осекся и удрученно уставился на роботов, которые уже почти прибрались. Он огляделся. — А что у вас там сцена пустует?        — Наш постоянный стриптизер не вышел на работу. Сегодня инспекция поймала его.        — А меня возьмете? — оживился Шорм. — На время, конечно, чтобы сейчас развлечь девчонок, а то грустные они у вас, скучают по нему, небось.        — Есть у меня некоторые сомнения в том, что космонавтов когда-либо учили страстным танцам.        — Да никакой я не космонавт, — улыбнувшись, махнул рукой Шорм. — Я два года на шестах вертелся... Ну, в смысле танцевал. У вас здесь определенная программа?        — Разумеется. У того было полноценное выступление. Если вы сможете освоить его за пару часов, то пойдете, иначе отправим другого нашего танцора, а вас — на выход.        — Всё будет, гарантирую, — подмигнул ему Шорм. Киборг недоверчиво прищурил глаза.        — Но это не я решаю. За мной, проведу вас к хозяйке.        Оракоинша полулежа сидела на кушетке-софе и словно утопала в своем алом пышном платье из шелка. Она неторопливо покуривала и изучающе всматривалась в Шорма. Он, прежде чем войти, по совету киборга снял костюм и куртку Канцельпа и предстал перед ней в футболке и джинсах.        — Симпатичный, — размеренно прощелкала она. — Снимите эту... Что это? Верхнюю одежду. Так... Вы весь в синяках.        — Может быть, одеждой какой скрыть? — предложил Шорм.        — У нас все костюмы с вырезами.        — Мы замажем, — заискивающе отозвался киборг.        — Ладно. Подойдите к шесту, сымпровизируйте для меня что-нибудь.        Шорм вдруг вспомнил, как в детстве его и Юкему водили смотреть традиционные рагзские танцы с историческими и мифологическими сюжетами. Сестра скучала и спала, а Шорм завороженно наблюдал за изумительной грацией красивых тел, купающихся в вуали, и мечтал двигаться так же. Позже, став старше и узнав о земном балете, он увидел яркие сходства, но всё же рагзские танцы впечатляли его больше из-за флера магичности и таинственности, передающегося с помощью неизменного атрибута — этой воздушной ткани, в которую укутывались и из которой снова выходили, как из туманной пелены. Что-то она символизировала, но он уже не помнил что. Он всё время удивлялся, как танцоры не запутывались в ней, пока совершали технически сложные движения. Эти образы, уже слегка размытые сейчас, всегда были в нем и направляли его тело. Сестра ругала его, когда он первое время танцевал перед опекуном, и он расстраивался и не понимал, почему нельзя, ведь тот так подбадривал его.        Он подумал, что правильнее будет соединить эротическое с эстетическим, чтобы не переходить черту, за которой начиналась откровенная вульгарность. И, кажется, угадал. В глазах хозяйки всё больше просыпался интерес. Шорм уже начал думать, что здесь сейчас растанцуется, а там будет стоять, как истукан, от усталости.        — Грация и харизма... Достаточно, — наконец остановила она. — Тилий, иди, обработай его.        — Я принят? — засиял Шорм.        — А вы как думаете?        Киборг Тилий сначала отправил его в душевую кабину, где Шорм с безграничным сладким облегчением, какое давно не испытывал во время умывания, стоял под струей воды, и покинул ее он с огромным сожалением. После Тилий привел его в помещение, представляющее собой одновременно гримерку, парикмахерскую и косметологический кабинет.        — Когда вам...        — Можно на «ты», — поднял уголки губ Шорм. — Я Шорм, кстати.        — Приятно познакомиться, — впервые улыбнулся Тилий. — называй меня просто Тиля. Мне нравится, когда меня так называют. Шорм, когда ты последний раз делал лазерную эпиляцию и в каких местах?        — Что? — удивился Шорм и издал нервный смешок. — Тиля, дружище, какая эпиляция? Я же не женщина.        Тилий так нахмурился, что Шорму даже стало неловко, словно он сказал какую-то несусветную чушь.        — Что за ненормальные представления? Ты что, с дэвтхами жил? — подозрительно уставился на него проницательный киборг.        — Как сказать... Ну, если это так необходимо...        — Разумеется необходимо, ты же танцор. Почти все твои части тела будут приближены для того, чтобы женщины, видя твою безупречно гладкую кожу, получали эстетическое удовольствие.        — Но я же мужчина... — оторопел Шорм.        — Ну и что? — непонимающе взглянул на него тот.        — Что ж, ответ таков: эпиляцию я никогда в жизни не делал, потому что мужчинам она ни к чему.        — Я лучше деликатно промолчу... — пробормотал ошеломленный Тилий.        Шорм, ужасаясь внутри, покорно терпел эти странные манипуляции, проводимые с его телом. Тилий с помощью специального оборудования ловко и быстро удалил волосы на его ногах, в паховой зоне, на ягодицах, спине, животе, груди, в области подмышек и даже на руках. Теперь Шорм был абсолютно гладким, как младенец, и с удивлением обнаружил для себя, что в этом есть что-то приятное, но всё равно находил чрезмерно неестественным. Затем киборг поправил его прическу.        — И кто так тебя обкорнал? — изумлялся тот.        — Папаша ножик точил, — простодушно улыбнулся Шорм.        — Ну и ну...        Тилий принялся рыться в шкафах в поисках подходящего костюма.        — А тот ваш танцор как танцевал? Давно? Нравился дамам?        — Да, давненько. Раньше из него энергия била ключом, а потом обленился, стал вяло двигаться, но деньги всё те же получал. Уже и женщины перестали на него обращать внимание, а он только рад, ведь так халтурить можно. Если говорить о его манере, то была она весьма дерзкая, этакий альфа. Не всем женщинам это по вкусу. Они здесь хотят быть хозяйками и чувствовать от мужчин проявления заботы, а не страстную похоть, — Тилий повернулся к Шорму, приложил к его тазу полупрозрачное нижнее белье, напоминающее балетный бандаж. — Надень, пожалуйста. Хорошо, а теперь костюм.        Шорм подозрительно взглянул на серебряный латексный кусок ткани. Когда же он его стал натягивать, всё время промахивался, попадая не в ту дырку, так что Тилию пришлось ему помогать.        — И это костюм? Я почти голый! — возмущенно воскликнул он.        — Так и задумано, — усмехнулся киборг.        Шорм встал перед зеркалом. Был большой вырез на груди, едва скрывающий соски, следующий находился на животе, оголяя до самого его низа. Спина была совершенно обнажена. Даже подмышки открыты, от которых вырезы с серебристой сеточкой шли причудливыми зигзагами дальше по рукам, не доходя до запястий. На месте разрезов на ногах были прозрачные пленки, имитирующие пустоту, чтобы трико надежно фиксировалось. Ноги оголялись до лодыжек: правая — с внутренней стороны бедра, левая — с ягодицы.        — Скроем синяки, и будет превосходно, — заключил Тилий.        Он нанес какой-то специальный крем, подобрав подходящий оттенок, и теперь тело будто ни разу не страдало, получая расплывшиеся сине-зеленые пятна, — настолько вышло естественно и незаметно. Потом киборг усадил Шорма за туалетный столик. Шорм сначала не придал этому значения до тех пор, пока Тилий не начал перебирать косметику.        — Это еще зачем? — нахмурился Шорм.        — Сделаем твое лицо немного выразительнее.        — Не надо с ним ничего делать, нормальное оно, — буркнул Шорм.        — Почему ты так остро реагируешь? — вздохнул и покачал головой Тилий.        — Я же не этот... Как их называют?.. — Шорм не знал, как на рагзском языке будет слово «гей» или «транс».        — Трансгендер? — с ноткой недовольства в голосе спросил киборг.        — Наверное... Ты же он как раз? Ты накрашен.        — Я ощущаю себя мужчиной и вступаю в отношения с женщинами, то есть я не гомосексуал, как ты уже, вероятно, напридумывал себе. Макияж не играет здесь никакой роли. Каждый может краситься, если ему этого хочется, не вижу проблемы. Рагзы всегда красились, или ты забыл? Прибыл с другой планеты, космонавт? Что ж, вот для тебя открытие. Я словно общаюсь с ведэем, честное слово, почему нужно объяснять такие простые вещи? А, чуть не забыл!        Он поднялся, открыл какую-то баночку, окунул в нее большую кисть, и она засверкала золотыми блестками. Он расчесал волосы Шорму и стал бережно водить ею по ним. Шорм повернулся к зеркалу. Вышло весьма необычно, будто его волосы в самом деле растут золотыми, чуть отливая бронзой.        — Теперь поверни ко мне свое лицо, лисенок, и не вздумай шипеть и отстраняться.        Металлические пальцы Тилия оказались теплыми и мягкими, точно они человеческие. В моменты, когда он едва уловимо касался ими, Шорм прикрывал глаза и с трепетом и тоской представлял, что они принадлежат другому человеку. Он с интересом впитывал новый опыт: приятные похлопывания спонжа; душистая, слегка щекочущая мягкая пуховка; кисточки, поглаживающие скулы, нос, брови, веки; и разливающие нежно на губах сладковатое подобие чернил. Одного он только испугался — туши для ресниц, киборгу пришлось его успокаивать и уговаривать, чтобы нанести ее.        — Ты красавец, мой дорогой Шорм, похож на принца, — любуясь, довольно сказал Тилий.        Шорму было стыдно, и он неуверенно направил взгляд на свое отражение, представляя, что перед ним окажется такой же густонамазанный человек, как этот киборг. Но он с удивлением увидел вполне естественное, только чуть более утонченное, чем на самом деле, лицо, даже лучше: все его шероховатости скрылись, оно было словно идеально гладким, чистым, без какого-либо недостатка. Нос стал изящнее, скулы — виднее. Пигмент на губах совсем не выбивался, чего больше всего опасался Шорм.        — Нравится?        — Не знаю. Но ты мастер, — скромно улыбнулся Шорм. — Девчонкам понравится? Не слишком феминным я стал?        — Глупости. Я сделал твои черты выразительнее, а не полностью изменил их. А насчет дам не переживай: они любят, как я крашу танцоров.        «Кац бы меня таким увидел — заехал бы кулаком», — усмехнулся про себя Шорм. Тем не менее он больше не отводил взгляд от зеркала и изучал нового себя, чувствуя, будто он не реальный, а нарисованный на какой-то картине.        Тилий протянул ему планшет и сказал посмотреть предстоящий танец. Вероятно, он предполагал наличие хоть какой-то утонченности, но излишняя откровенность в движениях мужчины напрочь выметала ее. Взгляд у него был жестким, почти хищническим. Агрессивная страсть так и сквозила. Шорм подумал, что, если бы он был женщиной и на него бы вперили такой взгляд, он бы испугался и убежал. Но надо отдать должное: двигался он соблазнительно, возбужденную женщину такое, может быть, вполне бы устроило, на лицо бы она уже не смотрела. После исполнения одиночного танца к мужчине присоединилась какая-то женская фигура, светящаяся голубыми огнями и напрочь лишенная индивидуальности.        — Это что, робот? Я с ним тоже буду танцевать?        — Да. Есть еще танец с таким же оракоином, но хореографически он сложнее, поэтому этого робота не будет. У него есть так называемая «синхронизационная предопределенность»: его система прогнозирует твои телодвижения и подстраивается под тебя. То есть если ты вдруг начнешь импровизировать, робот изменит свой алгоритм и начнет с тобой естественно двигаться в такт.        — Это что такое?! — с негодованием воскликнул Шорм, когда женскую фигуру сменила похожая мужская. — Можно я не буду танцевать с ним?        — У тебя что, какие-то комплексы? — свел брови киборг.        — Я не гомосексуал. Не хочу.        — Мало ли, чего ты хочешь или не хочешь, Шорм. Либо ты делаешь свою работу и получаешь деньги, либо ты собираешь вещи и уходишь. Ты рагз, но откуда в тебе столько гомофобии — не понимаю. Ты танцуешь для женщин. Им также нравятся гомосексуальные отношения между мужчинами, некоторые даже могут возбудиться, наблюдая такие половые акты.        Шорм пораженно выслушал его. «На что я подписался...» — с горечью подумал он.        Пол сцены был покрыт белой вуалью, а стена позади — занавешена ею. Сцена имела форму полукруга, в центре установлен пилон серебристо-белого цвета с крупицами блесток. Шорм вздохнул. Он не волновался и радовался, что будет обласкан женским вниманием.        — О, да это же наш мотоциклист! — со смесью удивления и веселости воскликнули они, взмахнув поочередно белыми платками. У рагзов не принято рукоплескать, поэтому зрители используют этот предмет для выражения приветствия, одобрения и восторга.        Шорм поднял глаза в полутемный зал, словно слегка затянутый сизыми сумерками, и тепло улыбнулся, заскользив мягким взглядом по каждому лицу. «Самое главное — это зрительный контакт, — держал он в голове напутствие Тилия. — Улыбаться необязательно, но желательно. Ты должен уделить внимание каждой, доставить ей удовольствие и комфорт. Если добьешься этой цели — получишь больше».        Заиграла мерцающая и светлая музыка, которая мимолетно унесла Шорма в воспоминания о земных восьмидесятых, когда он заслушивал до истончения компакт-дисков музыку в жанре синти-поп, — настолько она была похожа. Он сразу уловил ритм, развел руками в стороны, описал ими в воздухе изящные линии, нежно провел ладонью от шеи до низа живота. Его тело само противилось беспрестанным проявлениям сексуальной раскрепощенности, и он чередовал горячую страсть с трогательной грациозностью. Если он заскользит спиной по шесту, широко разводя ноги, то он произведет это движение настолько плавно, насколько сможет, и через полуоткрытые веки посмотрит без похотливой дерзости, а чуть кротким взглядом, как бы говорящим: «Я нисколько собой не упиваюсь. Я весь ваш». Он считал скучным всё время крутиться вокруг шеста. Тогда он переходил с одного края сцены на другой, мелко и быстро переступая скользящими движениями с ноги на ногу на полупальцах, живо взмахивая руками, приближался к женщинам, пылко гладил себя, и, мягко переворачиваясь со спины на живот, с разливающимся возбуждением двигая тазом, ложился перед ними на невесомую ткань, подобную постели. «Он просто душка!» — «От меня тоже деньги положи», — перешептывались они.        Сквозь слои вуали, как мелькающий спасительный огонь в белесом студеном тумане, озаренная собственным сиянием, выплыла нагая женщина-робот. Она шла красивой, живой, человеческой поступью, но была безликой. Зрительницы с удовольствием на лицах взмахнули платками. Шорм приблизился к ней. Ее упругое мягкое тело безжизненно холодило ладони, уверенно извивалось в объятиях, отстраненно прижималась к укромным местам. Он осторожно и ласково касался ее, опустился, скользя горячими поцелуями по ее животу, перед ней на колени и с отчаянной нежностью взглянул на нее, словно перед ним неприкосновенная богиня, смилостившаяся над ним и позволившая дотронуться до себя.        Она стала покидать его, исчезая в тумане, и он провожал ее удрученным взглядом. Он почувствовал на своем плече касание руки другого робота. Шорм испугался и даже впал в ступор, забыв о том, что он на сцене. Ему была страшна такая форма близости, и не столько в силу предрассудков и сексуального предпочтения. Его сковало, когда робот начал гладить его тело.        — А ну перестань быть, как палка, не порти удовольствие! — с показным возмущением донеслось из зала.        Шорм сглотнул, покорно подчинился и, утратив прежний пыл, стал неуверенно отзываться на ласки. Робот прижал его к шесту, опустился. Шорм сморщился, закрыл глаза, когда похотливая машина начала тереться носом о его промежность, целовать и массировать внизу. Он принялся беспомощно и беспорядочно, как бы пролистывая, не задерживаясь на конкретном образе, представлять то Хлою, то какую-то актрису, то незнакомку, с которой он провел одну ночь в пятнадцать лет. Не помогало. У него сладковато зачастило сердце, когда он вдруг увидел в своем воображении полуобнаженного Канцельпа — первого мужчину, с которым ему было комфортно. Он отвел взгляд от возбужденной толпы, направил его в потолок, прикрыл веки, начав усиленно представлять, что всё это с ним сейчас делает он. Он расслабился, по его лицу разлилась мягкая нега, поднимался блаженный жар. С его губ сорвался легкий стон, и он в ужасе вернулся в реальность, покраснел до самых ушей, сжал рот и захотел оттолкнуть робота.        — Не стесняйся, малыш! Продолжай, — подбодрили его из зала.        — Ладно... — в сильном смущении пробормотал он, не подумав.        Он сдержанно издал шумный вздох, когда робот закончил, с ним в унисон затихла и музыка. Шорм растерянно уставился на распластанных на диванах полуодетых женщин, не понимая, как мог себе позволить такую откровенную несдержанность, выставив ее на всеобщее обозрение.        — Отличный финал, — смеялись рагзианки, убирая со своих румяных лиц растрепанные волосы. — Пупсик, ты такой нежный, просто прелесть. Оставайся у нас, здесь никогда не было хороших танцоров. Мы без тебя заскучаем.        — Я подумаю, — улыбнулся Шорм. Он замялся. — Простите меня за... Ну... Что-то я распоясался в конце...        — Ты в борделе, малыш, — захохотали они. — Ты самый невинный из всех, что там стояли, поверь нам.        Хозяйка выплатила назначенную сумму денег, а Тилий передал чаевые от зрительниц. Он, будучи уже одетым в кислотно-зеленый китель и точно такого же цвета штаны, помог Шорму вытащить наружу мотоцикл и отправился с ним на выход.        — Мы без проблем трудоустраиваем двойников, — говорил киборг, провожая до ближайшего вендингового аппарата, — и всячески пытаемся их оградить от инспекции, не привлекая ее внимание.        — А что же с тем танцором?        — Мы здесь ни при чем. Он в который раз кого-то обворовал и вот в конце концов попался.        — Что ж, возможно, я еще вернусь к вам — у вас весело. Но сначала я должен выполнить одно важное дело, — Шорм начал изучать предложения от автомата. — Кстати, Тиля, а ты двойник?        — К счастью, нет.        — Просто подумал, что, может, ты специально так радикально внешность изменил. Я тут поглядел на рекламные баннеры — у вас эта практика сплошь и рядом. У меня нет слов — это что-то невообразимое.        — Да, я намеренно избавился от своего биологического тела.        — Как так? Зачем?        — Мне надоело удовлетворять его непрекращающиеся потребности.        — Но... Оно же — это ты сам. Зачем ты его выкинул, оно же тебе ничего плохого не сделало!        — Не вижу причины отказываться от преодоления биологических ограничений и становления на путь технологической эволюции. Мы создаем технологии, чтобы они помогали нам; теперь мы идем к тому, чтобы самим стать технологиями.        — И как тебе живется, Т-800?        — Кто?        — Тебе не понять...        — Мне — отлично. Это тело намного меньше чувствует боль, намного выносливее, я почти забыл, что такое усталость. Правда, как мне кажется, из-за подавления некоторых реакций для эффективности работы, я получаю меньше чувственного опыта, чем биологический организм. Еще я иногда задумываюсь, что в процессе архивации и затем перенесения моего сознания некоторые его данные могли быть безвозвратно утрачены из-за каких-то невидимых и неподдающихся нашему контролю изменений. Это абсолютно всё тот же я или мне так только кажется? Не знаю. Еще глаз начал косить. Надо сходить к одним торговцам, у которых задешево можно купить лицензионные детали, и провести операцию.        — Это случаем не зонеры?        — Верно.        — Сводишь меня к ним?        — Без проблем.        Шорм запустил деньги в терминал и стал дожидаться, когда аппарат подогреет кусок мяса с поджаристой золотистой корочкой в вакуумном пакете и выплюнет ему его.        — Нет! — разочарованно простонал он, увидев, что предмет застрял на полпути перед выходом.        — Помочь, братец?        Шорм и Тилий удивленно обернулись. Свет фонаря, разрезая утренние сумерки, выделил звонко стучащую каблуками Юкему. Она была в белом бархатном костюме с вставочными голографическими узорами и с сумочкой в руке; ее волосы причудливо и объемно заплетены и украшены жемчужной тикой. Она усмехнулась уголком губ, подошла к автомату и пнула его сапогом. Послышался звук упавшего продукта.        — Дерзко, — улыбнулся Тилий.        Шорм бросился вытаскивать кусок, торопливыми пальцами раскрыл пакет и с наслаждением принялся жевать. Он упал на колени перед сестрой с полным ртом и едой в руке, обратился к ней:        — Кема, сестренка, что бы я без тебя делал! Наконец-то я вижу тебя, а не твою пародию! Умоляю, прости меня!        — Прожуй, дурак. Ты предатель, — сухо ответила та.        — Ты совершенно права, я полный идиот, ничтожество, как я мог тебя бросить!.. Но я бесконечно виноват перед Кацем, поэтому я должен был помочь ему.        — God, какое тебе вообще дело до этого Каца...        — Он мой друг. И ты же любила его.        — Я тебя умоляю! — рассмеялась Юкемэ.        — Извините, я, наверное, тут лишний... — неловко пробормотал киборг.        — Ой нет, не уходи. Кема, это мой новый друг Тилий. Тилий, это моя сестрица Юкемэ.        Тилий низко поклонился Юкеме. Она измерила его несколько подозрительным и презрительным взглядом.        — Приятно с вами познакомиться, светлейшая.        — Взаимно, — она снова повернулась к брату. — Have you been to a gay club?        — No, — обиженно ответил Шорм. — Пожалуйста, прости меня.        — Заткнись уже и поднимайся, — Шорм покорно встал.        — Ты куда-то устроилась? Отлично принарядилась.        — Да, я начала жить свою лучшую жизнь, пока ты непонятно где шлялся со своим Кацем, — самодовольно улыбнулась Юкемэ и чихнула.        — Будь здорова!        — Будьте здоровы.        — Благодарю. Я сняла жилье, посетила...        — Ты же пустишь меня? — оживился Шорм и по-щенячьи уставился на нее. Юкемэ насупилась.        — Ты всё время на готовенькое. Ладно. Куда ты сейчас?        — Я хочу заправить мотик и с Тилием сходить к зонерам.        — Тогда вперед.        Шорм засыпáл сестру вопросами, но так и не получил ясного ответа, на какую же работу она устроилась. Вместо этого она рассказывала ему о посещенных ею музеях, выставках, достопримечательностях в городе. Он подметил, что она была в необычайно приподнятом настроении. Она почти не спрашивала у него, что у него случилось, где он находился всё то время, но он не обижался и радовался за нее.        Тилий привел их к огромному торговому центру, здание которого имитировало космический корабль. Рынок зонеров формировался в определенные даты с согласия директора и в тайне от власти; торговля проходила на нижнем этаже, в «грузовом отсеке», который временно полностью освобождался для зонеров. Спрос на их товары и, следовательно, процент от продаж владельцу торгового комплекса были стабильно высокими, поэтому лавочку не прикрывали и защищали от инспекционных проверок.        Шорм и киборг попрощались — тот отправился искать детали для будущей операции.        — Ты мне так и не ответила, куда ты трудоустроилась, — обратился к сестре Шорм, не отрывая внимательного взгляда от товаров, разложенных на столах.        — Я уж думала, ты догадался.        — Снова певицей в каком-нибудь клубе?        — Какой ты недальновидный. Из-за того, что я двойник, я не могу пойти на нормальную работу. Впрочем, так называемая «нормальная» работа всё равно приносила бы мне копейки. Зачем мне тратить время, если я могу заработать много за один раз?        Шорм застыл, посмотрел ей в глаза.        — Неужто ты опять?..        — И ты будешь со мной на пару, — хладнокровным, властным голосом сказала она ему. — Если ты хочешь жить со мной в этой квартире, а первое время тебе придется, ты обязан помогать мне платить за нее. Ты будешь ходить со мной на задания.        — Нет, Кема, я не хочу этого... — расстроенно ответил ей Шорм.        — Не будь глупцом. Вдвоем эффективнее. Так ты быстрее много заработаешь и сможешь уже дальше строить свою жизнь, как тебе вздумается, — она повернулась к одному из зонеров. — Скажите, что это у вас такое?        — Это устройство, светлейшая, позволяет скрывать совершенно любой объект или субъект так, что детекторы на входе в город не замечают его. Необходимо сфотографировать с помощью него то, что вы намерены скрыть, и пространство, в котором не должно быть видно предмета, затем вы натягиваете на него эту пленку, искусственный интеллект генерирует невидимую маскировку — и предмета как не бывало. Подробная видеоинструкция прилагается. Разобраться самостоятельно несложно, уверяю вас. Могу вам даже сейчас показать, чтобы вы в этом убедились. Планируете купить?        — Да. Покажите, пожалуйста.        Пока сестра разбиралась, Шорм приблизился к одному из столов, где стояла металлическая коробочка, а рядом с ней табличка: «Микророботы размером 7 мкм для фото- и видеосъемки. Высокая разрешающая способность. Возможность увеличения изображения до макромасштаба».        — Да ну! — изумился он. — Таких еще не изобрели, где вы их взяли?        — Инопланетяне всё создали уже давным-давно.        Шорм прищурил глаза, переводил недоверчивый взор с лица зонера на металлическую коробочку.        — Я их там не увижу, да?        — Невооруженным взглядом — конечно нет. В комплекте идет использующий видимый свет оптический прибор, с помощью которого вы сможете видеть управляемых вами дистанционно роботов и микромир.        — А если мне надо макромир?        — Просто выбираете другой режим съемки у роботов и прибора.        — А можно посмотреть? — засиял Шорм.        — Разумеется.        Зонер взгромоздил на стол достаточно тяжелое, но компактное по размеру устройство с двумя окулярами и экраном, начал его настраивать, затем повернул его к Шорму, кратко объяснил принцип пользования. Шорм заглянул в линзы и с неописуемым восторгом начал рассматривать от лица одного робота на таких же собратьев, корпусы которых отливали алмазом. Он переключился на другого робота, стал наблюдать за медленными передвижениями пухлой бактерии-перитриха, будто заросшей собственными жгутиками, после выбрал второй режим, и весь клеточный мир испарился, обратившись в черные стены коробки.        — Это невероятно! — радостно воскликнул Шорм. — Как думаете, для шпионажа самое то?        — Конечно. Особенно если вас интересует разведка военных объектов, тюрьм или бизнес-корпораций. Сейчас они охраняются от слежки камерами размером с насекомых, с помощью них уже бесполезно проникнуть внутрь и исследовать — махом блокируют. А вот от микроботов еще не научились скрываться. Будете брать?        — Да! Кема, — позвал Шорм сестру, — у тебя есть деньги?        — А что? — нахмурилась она.        — Купи мне a microscope.        — Ты дурак? Зачем он тебе?        — С помощью него я смогу управлять микроботами.        — Давай я тебе вон того игрушечного пришельца куплю? А лучше вообще ничего не куплю.        — Кема! Ты не представляешь, как он важен для меня! Я должен выполнить одну миссию, а без разведки я бессилен!        — Мне бы очень хотелось знать подробности, — она недовольно сложила руки на груди.        — Пожалуйста, купи мне его, пока никто не взял, я тебе потом деньги верну.        — Если только так, — пробурчала она и подошла к зонеру. Она расплатилась, и Шорм с довольным видом сунул «микроскоп» и коробочку с роботами в специальный чемодан, идущий тоже в комплекте, надел его на плечи. — А теперь объясни мне, какого черта он тебе сдался?        Шорм рассказал ей о плане по освобождению Ахалии.        — Тебе заняться больше нечем? — вздохнула Юкемэ.        — Да. А нет, мне еще нужно раздобыть батарею для звездолета, на котором мы прибыли. Точно! Давай вернемся, может, я ее увижу.        — Не трать время. Я продала его встретившимся мне зонерам.        — Как ты могла?! — с отчаянием в голосе воскликнул потрясенный Шорм. — Кац хотел улететь на нем обратно! Кема, ты порой невыносима!        — Тебе вообще всё равно на меня? — возмутилась та. — Ты бросил меня одну, родную сестру, без оружия и каких-либо ориентиров и пошел с двумя мужчинами, которые не сделали для тебя ничего хорошего. Благодаря мне ты снова на Бехъиллене, но ты почему-то этого совсем не ценишь.        — Ценю! — завопил Шорм и упал перед ней на колени. — Я тебя бесконечно люблю, без тебя я полное ничтожество, сдох бы уже давно на Земле этой. Кемочка, что мне сделать для тебя, чтобы ты простила меня?        — Вернуть мне деньги. Сейчас мы идем домой, ты оставляешь эту лабуду, и отправляемся кого-нибудь убивать.        — Хорошо, — выдавил улыбку ее брат.        Юкемэ снимала скромный, но приличный на вид белый домик на стриженной лужайке в форме плавно перетекаемых друг в друга шаров, наивный хозяин которого повелся на ее фальшивые документы и не стал назначать дополнительно инспекционную проверку, так как всё упиралось в деньги. Когда Шорм шагнул внутрь, он ощутил привычный слабый аромат духов сестры и запах каких-то специальных ароматических предметов. Все лампы, пуфы, диваны, кресла, стулья, столы и шкафы имели округлые формы и пестрые цвета; сиял глянцевый пол; стены выкрашены в матовые пастельные тона, окна — как иллюминаторы в космическом корабле. Было свежо, легко и приятно, тем более находясь в таком фантастическом позитивном интерьере без углов.        — Кстати, я взяла с собой твой одеколон, поставила в коридоре, — сказала она, переодеваясь в своей комнате.        — И всё?        — Конечно, Шора, больше же у тебя ничего важного нет.        Она вышла, будучи одетой в вычищенный до блеска защитный костюм, направилась к шкафу, бросила на брата удивленный взгляд.        — Это как понимать?        — Что?        — Почему на тебе его куртка?        — Он мне ее подарил.        — И, я смотрю, ты этому очень счастлив.        — Я... Да нет, не то чтобы... — Шорм покраснел. Юкемэ вгляделась в него пристальнее и показала какой-то неясный небольшой металлический объект.        — Складной автомат.        — Ничего себе, — сестра приблизилась к нему, стала со звучными щелчками разбирать его, и вот Шорм получил в руки полноценное оружие.        — Где ты набрала этого добра? — изумился он.        — Скоро узнаешь, — ухмыльнулась она.        Юкемэ привела его к постамату с множеством ячеек, находящемуся в заброшенном здании детского развлекательного центра. Шорм задерживался у потускневших плакатов, у высоких пыльных фигур сказочных существ, у прилавков, где когда-то продавались игрушки и вкусные напитки.        — Помнишь, мы с тобой в один такой ходили? — грустно обратился он к сестре.        — Ага, — равнодушно ответила та, нажимая на панель постамата. — Здесь ты и можешь купить оружие.        Шорм подошел к ней, внимательно начал читать список вещей, прячущихся в ящиках.        — Боже, сколько грязи и пошлости... — он сморщил нос. — И ведь есть уроды, которые берут это.        — Не будем тратить время, — сухо сказала Юкемэ и выбрала раздел заданий. — Ну, Шора, за что возьмемся?        — Глаза разбегаются...        — «Умоляю, убейте моего начальника, я больше не могу быть рабом!» — демонстративно жалобным голосом зачитала заголовок Юкемэ и рассмеялась.        — «Сука, жить так стало тяжело, взорвите солнце...»        — Какие все бедолаги. О, смотри — дорогое, — Юкемэ открыла текст:        «Доставить генетических мутантов в ведэйский город Хофеск.        "Технокоин", как известно, двуличная тварь. Там мордашку тебе подправит, тут раковую клетку удалит — в общем, будет тебе лизать зад до тех пор, пока у тебя есть деньги. Но никто не догадывается, какими чудовищными экспериментами эта гнилая конторка занимается. И я даже уже не уверен, кто нам больший враг: сотрудники, которые бездушно раздают команды, или искусственный интеллект, которому развязали руки и который близок к тому, чтобы стать сильным интеллектом, пока препарирует нас. Да-да, вы правильно читаете: они дают ему полную волю распоряжаться органическим материалом так, как его "душе" угодно, чтобы это наше "дитятко" ненаглядное развивалось. Они не переживают о последствиях, а мы не в курсе, какие ужасающие последствия ждут нас. Нам всё время пускают пыль в глаза, внушают, что искусственный интеллект — это наше закономерное развитие и что мы должны безропотно отдать ему наши тела и разум. С какой стати, скажите мне? Почему он должен превращаться для нас чуть ли не в бога, почему мы должны делать его всесильным, для чего? Неужели нет других проблем? Неужели мы не хотим остаться самими собой? Почему в последнее время мы так стремимся к этой синтетике, пародии на нашу с вами природу? Мы и так шагнули от нее далеко вперед, и это прекрасно, но, может быть, пора уже остановиться? Мы забыли золотое правило гармонии и начали впадать в новую, возможно, уже безвозвратную, крайность.        Вы ничего не знаете об этих экспериментах, потому что их неудачные результаты "Технокоин" предусмотрительно умертвляет, следовательно, голос жертвы подавляется. Я смог вытащить несколько мутантов из лаборатории. Некоторых из них я намерен вывести на свет и дать этой теме широкую огласку. Пусть общество узнает, ужаснется и задумается.        Остальных же, наиболее кровожадных и безумных, я хочу использовать в нашей битве против дэвтхов. Как вы уже, наверное, поняли, я хочу натравить их в тыл. Хофеск — значимый промышленный город, в нем наиболее сконцентрированы заводы, изготавливающие военную технику и боеприпасы. В таком месте должна быть стабильность, паника просто противопоказана. Сейчас дэвтхи планируют какую-то серьезную кампанию, поэтому как ни нельзя кстати будет подрыв логистики и морального духа.        К делу.        На улице Галактическая, 109/7 стоит грузовой электромобиль компании "Технокоин" — вы его сразу узнаете. В ячейке возьмите ключ от водительской двери, карточку сотрудника компании и камеру. В транспортной кабине закреплена карта с уже проложенным коротким маршрутом до Хофеска, а также лежат замороженный кусок сырого мяса, привязанный к ракетнице, и складной шест для открытия двери кузова. Советую взобраться на верх кузова и с помощью шеста подцепить задвижку, в противном случае выбравшиеся мутанты набросятся на вас. Когда вы их выпустите, стреляйте из ракеты, чтобы те переключили внимание с вас на кусок плоти. Весь ваш путь должен быть зафиксирован на камеру. Когда вернетесь, оставьте электромобиль на том же месте, а все вещи положите обратно в ячейку».        — Ну что, рискнем? — оживленно спросила Юкемэ.        — Это довольно опасно... — неуверенно пробормотал Шорм.        — А нам когда-то было легко? Пятьсот тысяч, Шора!        — Такого в нашей земной жизни точно не было. И... Я не могу.        — Началось... В чем причина? — холодно взглянула на него сестра.        — Кац — ведэй.        — А ты — рагз. Хорошо, что ты еще об этом помнишь, — огрызнулась Юкемэ. — Кац твой в Хофеске сидит?        — Нет.        — Где он? — сестра открыла свою карту.        — В Новолибдии.        — Ну и смотри, — она показала ему расстояние. — Твой Кац еще сто раз успеет сбежать.        — Не говори «твой Кац» таким тоном, пожалуйста.        — Я продолжу, пока ты не перестанешь заикаться о нем и дэвтхах.        — Ты бессовестная, бесчувственная грубиянка.        — Да пошел ты к черту, ненавижу тебя! — вдруг рявкнула на него с громогласным рычанием побагровевшая сестра так, что Шорм сжался и побледнел. — С самого детства ты всё делаешь только хуже и никогда не слушаешься! Почему нельзя сразу сделать то, что правильно, почему надо всё время палки в колеса ставить?        — Неправда, не всё время я делал только хуже...        — Да? Ты мне испоганил жизнь. Думаешь, я слепая, не заметила, что ты специально делал всё, чтобы он больше лез ко мне, а не к тебе? Каждый раз кидал, чтобы, когда он появлялся, была только я одна; если в чем-то облажался, сваливал вину на меня, чтобы он меня наказывал, а не тебя. Строишь из себя наивного дурачка, а на самом деле — последний урод!        Она резко развернулась и твердыми шагами ушла куда-то в сторону.        — Кема, прости меня! — едва сдерживая слезы, крикнул ей Шорм, и его дрожащий голос эхом разносился по всему пустому залу. — Давай выполним это задание, я согласен. Давай еще какое-нибудь сделаем, какое захочешь. Кема! Я не специально! Мне просто было страшно...        Шорм сел на пол, подобрал к себе ноги и беззвучно заплакал, не справившись с давлением воспоминаний. Через несколько минут вернулась Юкемэ с чуть опухшим и красным лицом, но в целом его выражение не изменилось — всё такое же сухое и равнодушное. Она молча подошла к постамату, нажала на кнопку «Выполнить», взяла предметы из выдвинувшейся ячейки.        — Идем, — холодно обратилась она к брату. Тот не отозвался и продолжил сидеть, уткнув лоб в руки. Она вздохнула, задумалась. — Прости, наговорила лишнего.        Шорм тут же поднял голову, посветлел. Она каждый раз удивлялась, как на него легко действуют слова прощения.        — Не извиняйся, Кема. Я правда перед тобой глубоко виноват, мне очень стыдно.        — Ладно уже, оставим это.        — Идем выполнять квест? — выдавил он тусклую улыбку и поднялся.        — Да, пошли.        Они купили в поездку продуктов и отправились в экипаже с оракоином до нужного адреса. Верх транспорта был прозрачным, так что Шорм с восторженным выражением на лице, щуря глаза от солнца, вертел головой по сторонам, наблюдая такие же пролетающие мимо экипажи и раскинувшийся в даль и в вышину пестрый, пронизанный светом, окрашенный тут и там в зеленые растительные пятна город.        — Кажется, я его вижу, — донесся голос Юкемы, переводящей взгляд с карты вниз на улицу.        Оракоин аккуратно приземлился.        — Спасибо, почтенный, изумительная поездка! — сказал ему Шорм, и тот в знак благодарности чуть поклонился и полетел дальше.        — Это было отвратительно, меня укачало. Больше никогда в них не сяду, — заворчала Юкемэ.        — Это потому что ты вниз смотрела. Я там таких больших разноцветных, как попугаи, пташек увидел!        — Пташек! — усмехнулась Юкемэ. — У тебя скоро голова отвалится, хватит ей уже так крутить, пошли.        Она повела его с ухоженной территории улицы в узкий переулок, где начинались грязь и бедность. Им даже встречались спящие на земле с подобием кислородных масок на лицах наркоманы. Они подошли к забору с натянутой на нем металлической сеткой, за которым небрежно росли густые кусты и низкие деревья и тек ручей, огибая завалы мусора.        — Кажется, будто мы опять на Земле, — удивился Шорм.        — Все мы в чем-то одинаковые.        Юкемэ отыскала большую щель. Они пролезли через ограду и стали пробираться сквозь высокую, еще душисто пахнущую последним летом траву.        — Здесь так тихо... Хочется прилечь тут и поспать.        — Да, и пусть жуки заползут тебе под костюм.        — Почему надо всё время портить романтику?        — Может быть, потому что я не наивная и терпеть не могу романтику?        — Слушай, неужели ты ничего не испытывала к Кацу?        — Опять ты про него...        — Ладно, молчу.        — Общение с ним было поверхностным, он меня просто не интересовал. Хотя... Если честно, я порой не уверена, что на самом деле чувствую. Сама же запуталась в своем лицемерии. Что-то ты часто о нем заговорил. Влюбился, что ли?        — Нет!        — Если я узнаю, что ты гей, больше не буду с тобой разговаривать.        — Почему? — огорчился Шорм.        — Они мерзкие, я не понимаю этого. Помню того робота — что попало. Мужчинам не идет быть накрашенными.        — Он сказал мне, что любит женщин.        — Ну-ну. Вот он.        Под ветвями деревьев, как в арке, стоял огромный белый грузовик с блестящей зеленой надписью на кузове: «Технокоин». Шорм приложил ухо, но ничего не услышал. Он открыл дверь, сел в кабину и стал разбираться с управлением. Юкемэ тем временем стояла в стороне, наблюдая, задумалась, не отсканирует ли детектор находящихся внутри мутантов. Она узнала, что охранники получают полное изображение содержимого. Шорм поводил несколько минут, остановился, распахнул дверь, выпрыгнул.        — Ну?        — Кажется, понял. Так тихо едет, очень здорово.        — А теперь закрой шлем, и я тебя сфотографирую.        — А зачем шлем?        — Не хочу, чтобы ты дышал мне в ухо.        — Ой, ну надо же, — насупился Шорм и опустил стекло.        Юкемэ сначала направила прибор на пустую водительскую кабину, подождала сигнала, затем, когда Шорм сел внутрь, сфотографировала его. Появилась просьба отметить, какой объект необходимо скрыть. Она выделила Шорма. Возникло сообщение: «Информация получена. Покройте объект пленкой». Шорм открыл дверь, вышел, Юкемэ помогла ему натянуть пленку на голову, грудь и руки, послышался щелчок. Брат вновь сел в кабину, сестра нажала на кнопку в приборе и завороженно стала наблюдать за постепенным исчезновением Шорма.        — Видела бы ты сейчас свое лицо, — рассмеялся он.        — Ты здесь, не умер? — начала она искать рукой его плечо. Она испуганно воскликнула, когда неожиданно услышала звуки удушения: — О боже! Где замок?! Сдирай эту херню! Быстрее!        Но затем последовал хохот.        — Ах ты уродец! — злобно ткнула брата в живот Юкемэ. — Твою мать, я поверила! Идиот!        — Я заметил, — смеялся невидимый Шорм.        — Чувствую себя сумасшедшей, как будто твой голос у меня в голове звучит.        — Тебе всё это снится, сестренка, меня уже давно нет.        — Теперь точно не будет, если ты продолжишь эту дурость! — она отдышалась. — Двигайся давай.        — Ай, не так грубо!        Шорм попытался отодвинуться как можно дальше к спинке кресла и раздвинуть ноги как можно шире, чтобы дать сестре пространство. Она накрыл своими руками ее руки, взявшись за руль.        — Ты бы не могла свою голову... Да, вот так. Боже, как же мне удобно...        — Не жалуйся, — хихикнула Юкемэ. Она закрепила камеру и включила ее.        Когда они остановились у контрольно-пропускного пункта, Юкемэ с самоуверенным выражением передала документы.        — Зря, дружище. Не верь ей — она отпетая мошенница, — прошептал Шорм, смотря прямо в лицо охраннику.        — Замолчи, — улыбнулась его сестра. Рагз повернул голову, смерил ее взглядом и тоже слегка улыбнулся.        — Опа-опа, что за подкаты? — прокомментировал Шорм.        — Хватит! — шикнула Юкемэ и тут же встрепенулась, когда охранник вновь украдкой взглянул на нее.        — Ну ты посмотри, как он на тебя глазеет. Какой мачо, какой загорелый красавчик!        — Гей-радар заработал, Шора?        — Он плохого не посоветует.        Рагз, уже не скрывая недвусмысленной улыбки и искрящегося взгляда, вернул ей документы со словами:        — Прекрасно выглядите, светлейшая. Благоденствия!        — Благодарю. И вам.        Шорм завел двигатель и тронулся.        — Ну и ну! — смеялся он.        — Боже, лучше бы он с тобой флиртовал... Отвратительно. Дай пересесть.        Брат убрал одну руку с руля, и Юкемэ заняла второе сиденье. Он снял шлем, и сестра вдруг начала безудержно хохотать.        — Что? — непонимающе улыбнулся тот, взглянул в зеркало и сам залился смехом, увидев свою парящую в воздухе одну голову. — Простите, вы не видели мое тело?        — Я не могу с тобой! — кашляя, смахивала слезы с уголков глаз сестра. — Давай сниму уже эту ерунду, не могу на тебя смотреть без смеха.        Шорм мягко взглянул в ее веселое лицо.               Клубы сизого дыма из труб можно было видеть издали. Хофеск лежал на равнине с пологими холмами, в низине которых похаживали стада рогатого скота, пощипывающего кустики еще зеленой травы. Ни одного огромного рагзского дома: все маленькие, человеческие. Шорм завернул так, чтобы двери кузова открывались в сторону города. Он серьезно и молча наблюдал за тем, как сестра доставала ракету и шест.        — Если что, стукну палкой, чтобы ты ехал.        — Хорошо.        Юкемэ открыла дверь, встала на кабину, затем взобралась на верх кузова. Она чувствовала под ногами вибрацию, исходившую от возни давно взбесившихся существ. Она опустилась на одно колено и стала пытаться дотянуться до защелки и сдвинуть ее. Она чуть не выронила шест, когда мутанты начали бить по дверям. Юкемэ стало не по себе; в голове всплыли сами собой картины, как чудовища выбираются, дотягиваются до нее, хватают и растерзают. Она выдохнула и продолжила с усиливающимся раздражением цепляться за неподдающийся замок... Щелчок.        Не прошло и мгновения, как двери с грохотом распахнулись, и из кузова словно понеслось цунами. Юкемэ издала сдавленный крик неожиданного испуга, резко подняла шест, за который чуть не схватились и с которым ее чуть не утянули вниз. Две когтистые лапы впились в верх кузова. Показалась изуродованная морда оракоина. С другой стороны лез невероятно высокий, вздутый, с наростами, трехголовый рагз-анд. Полчище мутантов с безумными от голода глазами обступило кузов и взбиралось. Юкемэ вскрикнула и ударила по одной из голов урода, но тот не упал. Она трясущимися руками поскорее вытащила ракетницу и, не целясь, выстрелила вперед. Мигом чудовища среагировали и, как голуби, стаей, бросились к улетевшему далеко куску мяса.        — Шора! — крикнула в ужасе Юкемэ.        Шорм выпрыгнул из кабины, направил автомат на трехголового мутанта, накинувшегося на сестру, и несколько раз выстрелил в него. Тот взревел и рухнул на землю. Он несколько секунд лежал обездвижено. Из его утробы вдруг стало подниматься рычание. Он медленно поднялся. Шорм запрыгнул в кабину, захлопнул дверь, и тут же мутант ударился в нее мордами. Шорм завел двигатель, отъехал.        — Мразь! — и сбил его передом автомобиля.        Юкемэ прижалась к полу, когда грузовик помчался. Она обернулась. Мутанты уже отставали, некоторые давно побежали дальше, к городу.        На привале у ручья Шорм мыл исцарапанные двери и окна. Юкемэ подошла к кузову. Внутри он был весь залит кровью и облеплен органами обглоданного оракоина. Она с отвращением закрыла двери. Приблизилась к брату.        — Зачем их создали? Не хватает зверей в природе? — покачал головой Шорм. Он посмотрел на сестру. — Надеюсь, после такого ты больше не решишь в подобном участвовать ради денег. Уверен, можно найти выход, какую-то другую деятельность, а не продолжать заниматься вот этой бессмыслицей.        — Не хочу я ничем заниматься, мне ничего неинтересно, — сухо ответила она.        — А это разве интересно?        — Нет. Зато прибыльно.        — Да что тебе эти деньги?        — Как что? Я живу в нормальном доме, хорошо одеваюсь и хорошо питаюсь. В таких условиях с обычной работой ты этого не добьешься.        — Не знаю. Даже если бы у меня это всё сейчас появилось... От себя всё равно не убежишь. У меня как было пусто вот здесь, — он положил руку на грудь, — так и будет.        Юкемэ опустила голову.        — Да... Я уже никогда не изменюсь.        Когда они прибыли в Кмасовец, сестра отправилась получать деньги, а Шорм вернулся домой и весь день спал беспробудно. Открыв глаза, он увидел, что ее до сих пор нет. Тихо колыхались занавески, скрывающие черный квадрат. Он поднялся. На часах было девять часов. Стало одиноко и скучно. Он надел выстиранную и высушенную куртку Канцельпа и вышел.        Он бесцельно зашагал по мирной вечерней улице, ни о чем особенно не думая. Ему вдруг показалось, что машина, едущая позади, преследует его. Он свернул за угол. Еще за угол. Уперся в стену. Дверь захлопнулась, послышались чьи-то уверенные шаги. Шорм обернулся и напрягся.        — Добрый вечер, ваша честь, — непринужденным тоном поприветствовал он своего приближающегося двойника. — Что-то вы поздно катаетесь.        — Добрый вечер, — улыбнулся тот, и Шорму почудилось в темноте, будто это не улыбка мелькнула, а оскал.        Шорм принялся быстро складывать два и два, рассчитывать траекторию. Он бросился с места и пулей пробежал мимо инспектора. Не успел он обрадоваться тому, что так легко отделался, как вдруг что-то крепкое и металлическое схватило его за талию и дернуло резко назад. Шорм поскользнулся, упал, с недовольной миной уставился на очередной захват. Инспектор обхватил его сзади, поднял на ноги, прижал к стене, отправил цепкую руку на тросе обратно в массивный пистолет.        — Не убегай от меня, Шо, я хочу с тобой подружиться, — Шорм вглядывался в улыбающееся лицо двойника в попытке обнаружить подвох.        — В самом деле, брат?        — Да. Я видел, как ты танцевал.        — Что ты делал в женском борделе?! — возмутился Шорм. — Почему тебя не выгнали?        — Мне необязательно где-то быть, чтобы видеть, — и с этими словами он показал микрокамеру размером с горошину.        — За девчонками подглядывал, извращенец? — усмехнулся Шорм.        — Зачем они мне? Я смотрел на тебя.        — Почему ты так долго тупил, что только сейчас меня поймал?        — Ты думаешь, я хочу тебя отправить в инспекционное отделение?        — Это твоя работа, брат.        — Прекрати называть меня братом, — снисходительным тоном ответил двойник.        — А как мне тебя называть? Мы же как братья. Смотрю на тебя: ну прямо близнец!        — Мы с тобой не родственники. Я не хочу, чтобы ты меня таким воспринимал и тем более считал, что я — это ты.        — Не ну, я, конечно, постараюсь... А ты к чему это всё? Почему свои должностные обязанности не выполняешь, дружище?        — Я хочу тебе кое в чем признаться: ты мне нравишься.        — Ты мне тоже, брат. Форма вообще улет.        — Ты не понял, — инспектор прижал его сильнее. — У меня фетиш на своих двойников.        Шорм застыл, уставился на него округлившимися глазами.        — Ого! — громко захохотал он. — Вот это ты выкинул! Брат, ты дурачок, что ли? Ты что говоришь-то?        — Ты думаешь, я шучу? — глаза инспектора сурово сверкнули, как лезвие. — Я знаю, где ты живешь, я видел твою сестру. Я в любой момент могу устроить на вас облаву. Но ты мне нравишься, поэтому я не стану портить вам жизнь. Не стану, если ты согласишься быть моим любовником.        Шорм ошеломленно захлопал на него глазами. Через мгновение он помрачнел и оттолкнул его от себя.        — Я тебе что, шлюха? Иди ты на хер!        — Так и знал. Почему у всех вас одинаковая реакция? — недовольно сказал двойник, вновь придавил Шорма и зажал ему нос какой-то тканью.        — Мудак! — крикнул Шорм, вновь глотнув свежего воздуха. — Ты отравил меня?!        Тот ухмыльнулся, погладил его по щеке. Шорм дернулся, хлестнул его по руке. Он чувствовал постепенно накатывающую слабость в теле и сонливость, язык будто отнимался, так что ругань всё больше походила на неразборчивое бормотание пьяного. Двойник приобнял его и повел к машине. Он открыл перед ним дверь. В этот момент в глазах потемнело, и Шорм потерял сознание.               Он едва разлепил тяжелые веки. Было ощущение, словно его многократно избивали. Он сморщился, когда стрельнула боль между ног. Сознание выбралось из глубокого утомительного сна, и он стал осматриваться. Лежал он в постели в какой-то комнате с дорогой мебелью. На полу разбросана его одежда и форма инспектора. Шорм повернул голову и увидел своего обнаженного двойника, прикрытого по пояс одеялом. «Господи!» — горько простонал он про себя. Шорм решил задушить его подушкой. Он приподнялся, взял ее. Остановился, устремив задумчивый взгляд на форму. Он осторожно встал, едва сгибающимися тяжелыми ногами подошел к своей одежде, натянул ее на себя. Затем он надел форму инспекции. Вытащил пистолет с захватом, начал изучать его. Многочисленными кнопками можно регулировать движение каждого острого пальца. Шорм повернул голову к окну, за которым была утренняя суматоха. Он повесил на пояс захват, взял в руки тумбу и — бросил ее. Стекло с пронзительным треском разлетелось на куски.        — Что?! — испуганно вскрикнул и подскочил заспанный двойник.        Шорм взобрался на подоконник, достал захват. Он взглянул на своего двойника, растянул губы в холодной улыбке.        — Доброе утро, сладкий, — сказал он ему и выпустил захват к подлетающему экипажу.        Двойник вылез из кровати, помчался к окну, но Шорм уже спрыгнул и был таков.        Вся округа недоумевала, а в воздушном движении появился элемент хаоса. Оракоины с экипажами растерянно сигналили и расступались.        — С дороги! Инспекция летит! — кричал Шорм.        Он чувствовал, что руки уже начинали слабеть, а пальцы едва держались за рукоятку пистолета. Внизу несколько далеких метров. Вдруг он увидел впереди огромный детский батут, представленный в виде космического пространства со всеми надувными астрономическими объектами. Шорм надел шлем и начал усиленно раскачиваться. Когда экипаж приблизился к батуту, Шорм нажал на все кнопки пистолета, захват расслабил пальцы. Шорм с воплем полетел прямо в черную дыру с широким аккреционным диском. Сингулярности не случилось — она отпружинила его, он влетел в горку и кубарем покатился по ней вниз. Он обессиленно распластался на батуте, слегка покачиваясь. Он полежал минуту, затем стал тяжело подниматься. Шорм увидел десятки пар изумленных детских глаз.        — Вы супергерой? — спросил у него мальчик.        — Я суперзлодей. Только никому, — он подставил палец к шлему.        — Обещаем!        Он развернулся. К батуту подошел ошеломленный заведующий детским парком развлечений.        — Ваша честь, вы порядке?        — Вы! — грозно обратился он к нему, и тот побелел. Шорм смягчился. — Вы виновник моего хорошего настроения. Превосходный батут, он спас мне жизнь.        — Я рад, ваша честь...        — Что ж, пойду дальше исполнять свой долг, — и с этими словами он отправился на выход из парка.        Взрослые недоуменно переглянулись.        — А это точно инспектор?..        — Мама, это суперзлодей! — крикнула ей девочка.        — Да тебя же попросили не говорить! — возмутился на нее мальчик.               Юкемэ считала таблетки. Она переводила взгляд с текста инструкции на них и думала, попробовать ли рискнуть повысить дозировку. Донесся звонок в дверь. Она подошла к ней.        — Кто там?        — Инспекция, светлейшая.        Она побледнела. «Двойник Шорма!» — удивилась и испугалась она.        — Подождите, пожалуйста, одну минуту!        Она ринулась прятать оружие и сумку с деньгами в шкаф с замком. Она отдышалась, поправила волосы и нерешительно открыла дверь. Она и инспектор на мгновение молча и серьезно уставились друг на друга.        — Я тебе фруктово-злаковые батончики купил, — улыбнулся тот и протянул ей пакет. Юкемэ недоверчиво продолжала смотреть на него.        — Шора? Это ты, что ли? Какого хрена?        — Представляешь, сколько у него бабла в кошельке? — сказал Шорм, входя в дом. — У него вообще чего только нет в этих карманах!        — Не поняла... — пробормотала Юкемэ.        — Да мы вчера вечером столкнулись, подрались в подворотне, я его раздел и потом всю ночь от него бегал.        — Зачем ты его раздел?..        — А вот зачем, — он показал ей документы. — Прикинь, хожу по улице, а мне все: «Ваша честь! Ваша честь!» И чуть в ноги не кланяются.        — Да-да, конечно, — протянула сестра.        — Я поеду сегодня, — отозвался Шорм, собирая вещи.        — Хорошо.        Он вошел в кухню, где за столом сидела Юкемэ с равнодушным лицом, чтобы выпить воды. Он заметил таблетки, взял коробочку с наименованием «Постэнтас».        — Это что такое?        — Не твое дело.        — «Технокоин»! Не пей эту отраву! Я давно заметил, что ты начала чихать и кашлять. Так вот из-за чего.        — Это просто аллергия.        — Тем более нельзя! Ты хочешь задохнуться, как тогда?        — Отвали.        — Кема, я беспокоюсь за тебя. Зачем ты их пьешь?        — С ними я чувствую себя живой.        — Кема... Купи тогда хотя бы баллончик. Пожалуйста.        — Ладно.        — И не пей много! — крикнул ей уходящий в ванную Шорм.        — Да-да... — вяло отозвалась она и выпила вторую таблетку.        Когда они прощались, сестра действительно была уже энергичной, много смеялась и улыбалась. Ее движения были излишне вычурными, Шорм с болью чувствовал, как сквозит из нее неестественность.        — Иди ко мне, мой карапуз, — потянула она его за шею и стала расцеловывать его щеки. — Удачи, Шорочка.        — Спасибо, Кема. Не хандри.        — Где ты видишь, чтобы я хандрила, глупый? — как-то опьяненно улыбнулась она.        Шорм промолчал, покачал головой, завел двигатель мотоцикла и поехал.