Чертог Врат

Сигнал пришёл на рассвете. — Мужчина, семьдесят восемь лет. Одинок, — Вэнь Нин зачитал данные с планшета. — Намерение — самоубийство. Адрес: старый частный сектор на окраине. Вэй Ин нахмурился. — Странно. Обычно мы получаем сигналы от тех, кто уже стоит на грани. А здесь... просто «намерение». Без конкретики. — Может, ещё не решился? — предположил Бо. — Или решил, но не торопится, — Сюэ Ян пожал плечами. — Это даже хуже. — Пошли, — Вэй Ин поднялся. — Посмотрим, что за человек. Они ворвались в старый деревянный дом: покосившееся крыльцо, резные наличники, потемневшие от времени. Внутри было чисто. Слишком чисто. Вэй Ин прошёлся по комнатам. Спальня: заправленная кровать, стопка книг на тумбочке. Ванная: зеркало без пятен, полотенце висит идеально ровно. — Чисто, — тихо сказал он. — Почти стерильно. — Но нежило, — добавил Вэнь Нин. — Кухня, прихожая: вещи лежат, но будто их не касаются. Только спят и моются. — Где его жизнь? — выдохнул Вэй Ин. Они разошлись по комнатам в поисках, но хозяина не было. Только тишина и аккуратно сложенные вещи. — Я схожу за средством для уборки, — сказал Бо. — Пока вы думаете. — Быстро, — бросил Вэй Ин. Бо уже выходил, когда Сюэ Ян усмехнулся ему в спину: — Только не забудь купить яиц и ещё чего-нибудь. У нас тут, кажется, и обед будет. Бо уже вышел, когда Сюэ Ян, оставшись один, зачем-то заглянул в старый письменный стол. Потом в шкаф. Потом в картонную папку, припрятанную под кроватью. Он вышел из спальни через минуту с выражением, которого Вэнь Нин ещё не видел: не насмешка, не цинизм. Тихая, тёплая грусть. — Ребята, — сказал он. — Я раскопал кое-что. У нашего старика рак. Последняя стадия. Врачи сказали: осталось совсем немного. Думаю, ему осталось несколько дней, и его не будет. В комнате повисла тишина. — Поэтому он не торопится, — медленно произнёс Вэй Ин. — Он знает, что умирает. И просто ждёт. Но откуда тогда сигнал? Сюэ Ян пожал плечами: — Может быть, не система отправила? Может быть, его тело. Или душа. Или кто-то сверху решил, что ему нужны попутчики на выходе. — Или нам, — тихо сказал Вэнь Нин. Они переглянулись. Бо залетел в маленький продуктовый, купил всё нужное: тряпки, порошок, десяток яиц (на всякий случай), напитки — и уже направлялся к выходу, как вдруг за стеклом витрины заметил фигуру. Старик. В старом, но чистом плаще, с портфелем в руке, на вид очень опрятный. Шёл медленно, будто каждый шаг давался ему с трудом. Бо вышел из магазина и остановился. Что-то в этом старике, в его осанке, в том, как он сжимал портфель, заставило Бо подойти. — Простите, — сказал он. — Вы не против, если я помогу вам с портфелем? И провожу до дома? Старик поднял голову. Глаза у него были прозрачные, почти белые, но в них не было страха. — Я живу недалеко, — сказал он хрипло, чуть улыбнувшись. — Дойду. Спасибо. — Я настаиваю. Старик хмыкнул и протянул портфель. Бо взял его, удивляясь лёгкости: внутри не было ничего тяжёлого. Только бумаги. Или книги. Они шли медленно, слишком медленно, потому что старик будто учился ходить заново. — Я — доктор, — сказал вдруг мужчина. — Был. Сейчас просто дедушка. — Что лечили? — Бо старался говорить негромко. — Сердца. Их боль. Теперь вот лечу соседей. Он засмеялся тихо, без горечи, и Бо почувствовал, как внутри что-то дрогнуло. Они дошли до угла, где дорога переходила в тенистую улицу. И тут из переулка вышли пятеро. Коренастые, в кожаных куртках, с бычьими шеями и пустыми глазами. — Дед! — рявкнул один. — Мы тебя искали. Ты всё ещё не съехал? Мы уже устали ждать. Старик не дрогнул. — Дом мой, — ответил он тихо. — Я никуда не поеду. — Ты умрёшь здесь, старый пень! — второй шагнул вперёд и толкнул старика в плечо так, что тот пошатнулся. Бо подхватил доктора и отодвинул за свою спину. — Отойдите, — сказал он ровно. — А ты кто? — усмехнулся третий. — Я тот, кто сейчас вам очень не понравится. Они бросились на него. Все пятеро. Но Бо не был обычным парнем: он был жнецом, багом, тем, кто давно перестал бояться боли в астральном теле. Он пнул первого в грудь, сбил второго подсечкой, а когда третий замахнулся, перехватил руку и вывернул так, что тот взвыл. Правда, пропустил удар, но тут же ответил так, что четвёртый и пятый, поняв, что бой не будет лёгким, попятились. — Мы ещё вернёмся! — крикнул главный, уводя своих. — Ночью мы сожжём этот дом! Ты слышал, старик?! Сгоришь ты, сгорит и твоя халупа! Они исчезли в переулке так же внезапно, как появились. Бо выпрямился, чувствуя, как скула начинает распухать. Подошёл к старику. — Всё хорошо? Вы не ушиблись? Доктор смотрел на него с удивлением. — Молодой человек... зачем вы ввязались? Они могли и вас покалечить. — Не могли, — улыбнулся Бо, хотя было больно. — Я тренировался. Пойдёмте, провожу до порога. Они дошли до старого дома. Того самого, где внутри уже суетились трое мужчин, наводя порядок. Вэй Ин вышел на крыльцо и застыл. — Бо?! — рявкнул он, заметив синяк. — Ты где был?! Ты… И тут он увидел старика. Тот стоял на пороге своего дома и смотрел на них всех: на Вэй Ина, на Сюэ Яна с тряпкой в руках, на Вэнь Нина, который застыл с веником, — и на его губах появилась лёгкая, тёплая улыбка. — Ничего себе, — сказал старик. — У меня давно не было столько гостей. Старик сидел на кухне, сжимая в руках кружку чая. Сюэ Ян поставил перед ним тарелку с супом — тот самый, который Вэй Ин сумел сварганить из найденных в шкафу круп. — Вы не обязаны, — сказал доктор тихо. — Я знаю, что умру. И не хочу обременять. — Вы нас не обременяете, — ответил Вэй Ин, садясь напротив. — Мы здесь для того, чтобы... ну, чтобы побыть с вами. — Пока не станет поздно? — старик улыбнулся, и в его глазах блеснули слёзы. — Спасибо. Я не привык к компании перед концом. Бо стоял у входа, чувствуя, как в груди разрастается странное, тёплое чувство. Он не думал, что придёт к этому: просто помочь перейти дорогу, а в итоге остаться на ночь. — Мы поужинаем вместе, — сказал он, улыбнувшись, — все вместе. Как семья. Старик поднял на него глаза: — Вы — моя самая странная семья. Но, наверное, лучшая. Вэй Ин колдовал на кухне. Он нашёл в старом шкафу пакет гречки, банку тушёнки, лавровый лист и почти полную пачку соли. Этого хватило, чтобы сварить импровизированную кашу с мясом. Бо заказал доставку, и привезли бульон, лунные пряники и пиццу. Получился непонятный, но горячий ужин. — Сейчас будет готово, — бросил он, не оборачиваясь. Старые, выцветшие снимки. Чёрно-белые — группа молодых людей в белых халатах, улыбающихся в объектив. Цветные — старик с седой бородой, рядом женщины с благодарными глазами. Дети. Взрослые. И почти на каждой подпись от руки: «Спасибо, доктор. Вы вернули мне жизнь». — Ты посмотри, — позвал Бо Сюэ Яна. — Это же... письма. Сюэ Ян подошёл, перебирая стопку пожелтевших конвертов в углу комнаты. В каждом — слова благодарности. Кто-то выжил благодаря его операции. Кто-то — благодаря его слову. Кто-то просто потому, что доктор выслушал и не отпустил без надежды. — Он никому не показывал, — тихо сказал Сюэ Ян. — Просто хранил. Как память. Как оправдание. — Оправдание чему? — спросил Бо. — Что он не зря жил. Ужин получился тёплым, даже уютным. Пахло гречкой и тушёнкой. Все сидели за маленьким столом тесно, плечом к плечу. Старик ел медленно, но с удовольствием, поглядывая на своих неожиданных гостей с тихой, грустной улыбкой. — Странно, — сказал он вдруг. — Я никогда не ужинал в компании жнецов. Ложки замерли. — Что вы сказали? — переспросил Вэй Ин, стараясь, чтобы голос звучал ровно. Старик усмехнулся. — Вы думали, я не знаю? Я же доктор. Я видел ваши лица, когда вы вошли. В вас есть что-то... нечеловеческое. Вы не просто добрые люди. Вы те, кто провожает. Кто держит за руку, когда страшно. Он отодвинул тарелку и, тяжело опираясь на край стола, поднялся. Прошёл в спальню. Вернулся с горстью таблеток в руке. — Я не знал, что у меня рак, — сказал он тихо. — Я просто чувствовал, что время пришло. И решил, что уйду по-своему. Дома. Без врачей. Без шума. Он посмотрел на таблетки, потом на них. — Но теперь я понимаю: вы пришли не для того, чтобы я их принял. Вы пришли, чтобы я знал: я не один. Сюэ Ян опустил глаза. Вэнь Нин сжал челюсть. Вэй Ин молчал. Бо не выдержал. Он встал, отодвинул стул и вышел из дома на улицу, в холодный вечер. На улице было тихо. Почти безлюдно. Бо прислонился к стене старого дома, пытаясь унять дрожь в руках. Он не знал, что сказать. Как утешить. Как жить с этим знанием. И тут из-за угла вышли те же пятеро. С бутылками, с бензином в канистрах. — Ну, привет, герой, — хмыкнул главный. — Говорили же — ночью мы вернёмся. Они бросились на Бо. Первый удар пришёлся в плечо, второй — в корпус. Бо отбивался, но их было пятеро, и он всё ещё чувствовал боль от дневной драки. Он упал на колени, когда один из них замахнулся ногой. — Эй! — раздался голос с крыльца. Вэй Ин стоял в дверях. Он вышел на улицу, и в его походке было что-то звериное: такая грация, от которой мороз пробегал по коже. — Зайди в дом, Бо, — сказал он, не глядя на парня. — Это не твоя битва. Бо хотел возразить, но взгляд Вэй Ина был таким, что он подчинился: встал, пошёл в дом, закрыл за собой дверь. Через щель он видел, что происходило снаружи. Вэй Ин двигался, как тень, как ветер, как сама смерть. Он не бил — он касался. Одного удара хватало, чтобы противник падал и не поднимался. Кто-то корчился от боли, кто-то лежал без сознания. Через минуту всё было кончено. Вэй Ин стоял над поверженными бандитами, и в его глазах не было жалости. — Если вы вернётесь, — сказал он тихо, но так, что слышали все, — я приду за вами. И тогда вы не проснётесь. Он развернулся и пошёл в дом, аккуратно прикрыв за собой дверь. Внутри было тихо. Старик уже лёг в постель. Сюэ Ян сидел у его кровати и держал за руку. Вэнь Нин стоял у окна. Бо — у двери. — Всё хорошо, — сказал Вэй Ин. — Никто не вернётся. Он сел на пол, прислонившись спиной к стене. Усталость навалилась на него как бетонная плита. — Мы останемся здесь до утра, — сказал он. — С ним. И будем ждать. Утро пришло тихо. Серый свет просочился сквозь занавески, упал на потемневшие доски пола, на чашки с остывшим чаем, на лицо старика спокойное, почти просветлённое. Он спал. Дышал ровно. Парни сидели рядом: кто на полу, кто на стуле, кто просто прислонившись к стене. Никто из них не сомкнул глаз. Старик открыл глаза, когда за окном запели первые птицы. — Доброе утро, — сказал он тихо. — Вы ещё здесь. — Мы здесь, — ответил Вэй Ин. — Мы никуда не уходили. — Вы завтракали? — Нет. Ждали вас. Старик улыбнулся и попытался приподняться. Бо подскочил к нему, помог сесть, подложил подушку за спину. — Я сам, — пробормотал он, но не сопротивлялся. — Давайте я приготовлю завтрак. Последний раз для вас. — Мы приготовим вместе, — мягко сказал Вэнь Нин. Они вышли на кухню все четверо и старик, медленно, с паузами на дыхание. Сюэ Ян нашёл в шкафу яйца, муку и молоко — видимо, то, чем закупился вчера их подопечный баг. Бо поставил чайник. Вэй Ин резал хлеб. Вэнь Нин наливал чай. — Я — Чжан Вэньцзюнь, — сказал старик, когда они сели за стол. — Я был кардиологом. Всю жизнь. Сделал много операций. Но одно сердце я помню лучше всех. Он замолчал. Чай остывал в его руках. — Это было в тридцать четыре. Я уже был профессором. К нам в клинику привезли девочку три года. Сердце отказывало. Её родители стояли в коридоре и не разговаривали друг с другом. Они были на грани развода. Девочка умирала, а они спорили, кто кого оставит. Старик поставил чашку. — Я поставил им условие: я сделаю операцию. Первую в стране. Но они должны прожить вместе год. Ради неё. Один год. Чтобы их дочь знала, что она нужна. Что есть дом, где её ждут. — Они согласились? — Они не могли отказаться, — улыбнулся он. — Девочка смотрела на меня огромными глазами и не плакала, а только шевелила посиневшими губами. И я пошёл в операционную. Он замолчал, глядя в окно. — Операция длилась восемь часов. Я тогда не спал трое суток. Ждал, как отреагирует её организм. Но всё прошло. Она выжила. Через четырнадцать лет она пришла на приём юная, красивая, с цветами в руках. Он перевёл взгляд на своих слушателей. — Она приходила ко мне каждые пять лет. Всегда с полевыми цветами. Всегда с коробкой конфет. Говорила: «Доктор Чжан, вы мой ангел-хранитель». Я не был ангелом. Я был просто человеком. Но она... — Почему вы запомнили именно её? — тихо спросил Бо. Старик посмотрел на него. В его глазах блеснула влага. — Потому что она никогда не просила. Ничего. Она просто приходила и благодарила. За то, что живёт. За то, что может дышать. За то, что я однажды не испугался и сделал операцию. Он вытер глаза ладонью. — Может быть, я ошибаюсь, — сказал он. — Может быть, это я был должен ей. А не она мне. Сюэ Ян первый поднялся и подошёл к старику. Положил руку на его плечо и ничего не сказал. Вэнь Нин опустил голову. Бо смотрел в чашку. А Вэй Ин отодвинул тарелку и тихо произнёс: — Она была права, доктор Чжан. Вы ангел-хранитель. Для неё. И для всех, кто остался в живых благодаря вам. Старик улыбнулся светло, как тот самый рассвет за окном. — Может быть, — сказал он. — И, знаете... Я не боюсь уходить. Потому что я оставил что-то важное. В других сердцах. Доктор Чжан почти не жаловался на усталость. Почти. Он был слишком горд, чтобы показывать, что каждый шаг даётся ему с трудом. Но парни чувствовали это по его дыханию, по тому, как он иногда на секунду закрывал глаза, когда думал, что никто не смотрит. — Нам нужно, чтобы вы вышли на улицу, — сказал Вэй Ин. — Это будет короткая прогулка. Город уже проснулся, цветы пахнут, солнце не слишком жаркое. Старик улыбнулся: — По-моему, вы хотите подарить мне последнюю прогулку. Ну что ж... я согласен. Они пошли медленно: доктор опирался на руку Вэнь Нина, Вэй Ин и Сюэ Ян шли чуть впереди, а Бо... Бо исчез. — Где он? — спросил Сюэ Ян, оглянувшись на полпути. — Сказал, что ему нужно срочно в интернет-кафе, — ответил Вэй Ин. — Он что-то задумал. — Мальчишка, — хмыкнул Сюэ Ян, но в голосе не было злости. Бо сидел за старым компьютером и печатал с такой скоростью, что клавиши трещали. Он открыл все соцсети, где только мог найти страницы, связанные с медициной, с врачами, с благотворительностью. Он написал пост: «Ищу пациентов доктора Чжан Вэньцзюня. Старейшего кардиолога. Он скоро уйдёт. Если он спас ваше сердце — напишите ему пару слов. Или снимите видео. Он должен знать, что не зря прожил жизнь». И приложил фото — то самое, с фотографии в доме: молодой доктор в белом халате, улыбающийся. Потом он сидел и ждал. Минуты тянулись, как часы. И вдруг первый ответ. Потом второй. Третий. Сообщения посыпались, как дождь: «Спасибо, доктор. Вы спасли меня в 88-м», «Вы были первым, кто сказал: "Ты не умрёшь"», «Я живу благодаря вам». Видео со слезами, с улыбками, с благодарностью. Целый поток. Бо не вытирал глаз, просто смотрел на экран и чувствовал, как в груди становится тесно. Тем временем Вэй Ин отлучился на полчаса. Сказал: «Мне нужно кое-что проверить». И ушёл быстро, без объяснений. Через полчаса вернулся с брендовым пакетом в руках. — Это вам, — сказал он, протягивая доктору. — Галстук. Я подумал... вы ведь доктор. Вы должны быть красивым, когда выходите из дома. Старик развернул пакет, посмотрел на галстук тёмно-синий, в серебристую полоску, и улыбнулся: — Спасибо. Трогательно. Через некоторое время исчез Вэнь Нин. Он нашёл в городе цветочный киоск, который только открылся, и купил букет полевых цветов таких же, как те, что приносила девочка. Ромашки, васильки, колокольчики. Он протянул их старику без слов. — Зачем? — удивился доктор. — Чтобы вы знали: вы тоже получили цветы от тех, кто благодарен, — ответил Вэнь Нин. Сюэ Ян исчез последним. Он знал, куда идёт. Он вошёл в кабинет Сичэня без стука. — Мне нужно, чтобы ты проводил его, — сказал он, глядя в глаза Хранителю. — Доктора Чжана. Не как начальник. Как человек. Сичэнь медленно поднял голову от бумаг. — Ты просишь меня, чтобы я, Хранитель Врат, лично проводил душу обычного старика? Потому что вы провели с ним один день? — Потому что он достоин. Сичэнь усмехнулся горько, устало. — Ты и твой отдел — вы уже перешли все границы. Вы влезаете в чужие судьбы, вы показываете себя людям, вы живёте их жизнью... а теперь требуете, чтобы я это благословил? Каждый из вас пришёл попросить за эту душу. Он встал. — Сюэ Ян. Если Бо тоже придёт ко мне с такой же просьбой, я расформирую ваш отдел. Вы слишком близко к людям, и это опасно. Сюэ Ян сжал челюсть, но промолчал. — Это не обсуждается, — закончил Сичэнь и отвернулся к окну. Парни собрались у крыльца, когда солнце начало клониться к закату. Доктор сидел на ступеньках, держа в руках пакет с галстуком и букет полевых цветов. — Вы знаете, — сказал он, — я не хотел бы другой смерти. Только эту. С вами. С цветами. С этим вечером. Бо подошёл и сел рядом с ним: — Я дал ваш номер и имя в интернете. К вам сейчас прилетят сообщения. Много. Старик посмотрел на него: — Ты что же... устроил мне прощание, мальчик? — Я устроил вам жизнь, — тихо ответил Бо. — Чтобы вы знали: она была не зря. Старик взял чашку и сделал глоток. — Я хочу, чтобы вы знали: сегодня я умру не один. Я умру в кругу семьи. Пусть и не по крови. Сообщения приходили снова и снова. Бо отдал доктору свой телефон, и старик смотрел на экран, не веря своим глазам. — Это... это всё мне? — его голос дрогнул. — Вам, доктор, — ответил Бо. Первое сообщение: «Вы спасли меня в 1963 году. Я тогда думал, что у меня нет будущего. Вы сказали: "Твоё сердце ещё не спело". Я дожил почти до семидесяти, у меня трое внуков. Спасибо вам». Старик прочитал вслух. Его пальцы дрожали. Второе видео: женщина лет пятидесяти с заплаканными глазами. «Я та самая девочка, которую вы оперировали в три года. Я выросла. У меня двое детей. Я каждый день благодарю вас». Он заплакал. Открыто, не скрывая слёз. Вэнь Нин отвернулся к стене. Сюэ Ян зачем-то уставился в потолок. Вэй Ин смотрел в окно, сжимая кулаки. Никто не говорил ни слова. Потом пришло ещё одно видео. Его открыл сам доктор. На экране была красивая женщина лет сорока пяти, с тёплыми глазами, рядом с ней стоял молодой человек, а на руках у женщины сидели двое малышей. — Доктор Чжан, — сказала она, — вы меня не помните. Я та девочка, которой вы сделали операцию. Я уехала из страны и не могла прийти к вам, но мы всегда отправляли подарки в институт. Я вышла замуж, у меня родился сын. Он тоже врач. А мои внуки говорят, что хотят быть врачами. Вы были моим ангелом-хранителем. И остались им навсегда. Она поклонилась. Внуки тоже поклонились. Сын положил руку на сердце. Старик долго смотрел на экран. Потом тихо сказал: — Я счастлив. Я ухожу счастливым. Он перевёл взгляд на парней. Его глаза светились. — Помогите мне лечь, — попросил он. — Я хочу лечь на свою кровать. С вашими цветами и галстуком. Они помогли ему. Вэнь Нин подложил подушку, Сюэ Ян аккуратно накрыл одеялом, Вэй Ин положил рядом букет полевых цветов. Бо стоял у двери. Он смотрел на старика, который улыбался, закрывая глаза, и чувствовал, как что-то разрывается внутри. Он не мог это вынести. Он вышел из дома. На улице уже почти стемнело. Горели фонари, вдалеке завывала собака. Бо стоял, прислонившись к старому дереву, и не вытирал слёз. И тут он заметил фигуры. Три белые тени шли по улице беззвучно, плавно. Впереди Лань Ванцзи. За ним двое жнецов. — Бо, — голос Ванцзи был ровным, без капли эмоций. — Ты должен войти. Его время подходит к концу. — Ещё немного, — сказал Бо. — Пожалуйста. Ему только что написали его пациенты. Он видел ту девочку. Он счастлив. Дайте ему ещё чуть-чуть. — Работа есть работа, — отрезал Ванцзи. — Ты должен отпустить. Бо хотел возразить, и в этот момент сзади раздались шаги. Лань Сичэнь подошёл к нему и положил руку на плечо. — Я знаю, как тебе тяжело, — сказал он. — Но ты сделал всё, что мог. Ты подарил ему прощание, о котором он не смел мечтать. Теперь пришло время проводников. Он похлопал Бо по плечу. — Отдыхай, мальчик. Мы сделаем всё тихо и достойно. Ванцзи и Сичэнь вошли в дом. Бо остался стоять у дерева. Он слышал, как внутри зажгли свечи. Как тихо заговорил Вэнь Нин. Как Сюэ Ян что-то шепнул в ответ. А потом наступила тишина. Самая светлая тишина, которую он когда-либо слышал. Он не знал, сколько прошло времени. Минуты? Часы? Они вошли в дом. Сичэнь, мягко ступая, и Ванцзи, застывший как изваяние. В комнате было тихо. Горели свечи. Доктор лежал с закрытыми глазами, но ещё дышал ровно, спокойно, будто ждал. Сичэнь присел рядом на край кровати. Он взял старика за руку, и голос его звучал тихо, но проникновенно: — Доктор Чжан Вэньцзюнь. Вы прожили достойную жизнь. Вы спасли сотни сердец — не только тех, что бились в груди, но и тех, что были разбиты страхом. Вы воспитали не одно поколение врачей. Вы оставили след, который не сотрётся. Он замолчал. Старик открыл глаза, и в них блеснула благодарность. Он посмотрел на Сичэня, потом перевёл взгляд на Ванцзи, стоявшего в дверях. Улыбнулся. — Я готов, — прошептал он. И закрыл глаза. Навсегда. Сичэнь медленно провёл ладонью по его лицу, смыкая веки, затем выпрямился. Он повернулся к парням и тихо сказал: — Всё. Он ушёл. Все поднялись. Дом вдруг стал светлее, словно даже стены выдохнули. Вэй Ин, Вэнь Нин, Сюэ Ян вышли на крыльцо. Их ждал Бо. Улица была пуста, не считая двух жнецов из отдела Ванцзи. Но на мгновение показалось, что воздух вокруг сгустился. Доктор шёл рядом с ними. Он больше не опирался на палку. Шёл легко, как в молодости. Он остановился перед каждым из них. Перед Вэй Ином он сказал: — Спасибо, что показали мне, что смерть может быть не страшной, а важной. Вы хороший человек, Вэй Ин. Перед Вэнь Нином: — Я видел, как вы держите мои руки. Спасибо за тишину. Она была красноречивее слов. Перед Сюэ Яном: — Вы, наверное, не привыкли к благодарности. Но я хочу сказать вам: ваш цинизм — это броня. А под ней сердце. Я видел его. И перед Бо он остановился дольше всего: — Ты, мальчик, подарил мне прощание, о котором я не мечтал. Ты пришёл ко мне как друг и ушёл как семья. Я тебя никогда не забуду. Он улыбнулся светло-светло и пошёл к Сичэню и Ванцзи. Те ждали его у дерева, где до этого стоял Бо. И тогда Бо поднял голову. По обе стороны дороги стояли жнецы. Ровными рядами, от домов до самого горизонта. Белые плащи, тени вместо лиц, а в руках свечи. Они зажглись одновременно — сотни маленьких огоньков, освещающих путь. — Что это? — спросил Бо, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Почётный эскорт, — сказал Вэнь Нин. — Так провожают тех, кто прожил жизнь не зря. Это большая честь. Доктор пошёл вперёд. Жнецы расступались перед ним и смыкались за ним. Свечи колыхались, как живые. Бо стоял и плакал. Не скрывая слёз. Рядом стояли Вэй Ин, Вэнь Нин и Сюэ Ян, и на их лицах не было печали. Только светлая, тёплая улыбка. — Он заслужил это, — тихо сказал Вэй Ин. — Ещё бы, — усмехнулся Сюэ Ян. — Он был самым достойным стариком, которого я встречал за все свои жизни. — Мы теперь будем вспоминать его, — добавил Вэнь Нин. — И, может быть, тоже станем такими. Бо вытер слёзы и улыбнулся. — Давайте вернёмся в Чертог Врат, — сказал он. — Я, кажется, понял, зачем мы здесь. Они пошли за процессией жнецов, освещающих путь старику. И не было в том вечере ни боли, ни страха. Только благодарность, тишина и свет.