Чертог Врат

Сичэнь стоял у окна, глядя на грозовое небо Чертога, когда услышал шаги. Он обернулся: Вэй Ин и Ванцзи стояли перед ним, держась за руки. Они не говорили, но их взгляды говорили за них. — Я даю вам три дня, — сказал Сичэнь, и в его голосе звучала та тихая теплота, которую он редко показывал. — Три дня, чтобы вы были просто людьми. Без Чертога, без миссий, без правил. Просто вы. Вэй Ин открыл рот, чтобы возразить, но Ванцзи сжал его руку. — Спасибо, — сказал он, и это слово было благодарностью младшего брата. Это было обещание всегда быть рядом. Ну или почти всегда. Оба исчезли, оставляя Сичэня одного в кабинете. Он смотрел на место, где они стояли, и улыбался.

***

Они появились на берегу океана. Вода была тёплой, бирюзовой, и волны тихо накатывали на песок. Пахло солью, свободой и тем самым покоем, который невозможно найти в Чертоге. Вэй Ин стоял, глядя на горизонт, и чувствовал, как внутри разливается то самое тепло, которое он так долго искал. — Мы здесь, — сказал он, и голос его звучал почти как вопрос. — Мы здесь, — ответил Ванцзи, подходя ближе и кладя руку на его талию. Влюблённые стояли так, не говоря ни слова, чувствуя, как ветер играет с их волосами. Море было бесконечным, как их любовь, которая пережила всё. Они шли вдоль кромки воды, и Вэй Ин, не удержавшись, начал бегать по мокрому песку, оставляя следы, которые тут же смывали волны. — Ты такой же, как я помню, — усмехнулся Ванцзи, глядя, как Вэй Ин подпрыгивает на месте. — А ты — такой же серьёзный! — крикнул Вэй Ин в ответ, подбегая ближе. — Иди сюда! Он схватил Ванцзи за руку и потянул в воду. Тот не сопротивлялся, позволяя Вэй Ину тянуть его в тёплую воду. — Ты же знаешь, я не очень хорошо плаваю, — сказал он, и в его голосе прозвучала та самая уязвимость, которую он показывал только Вэй Ину. — Я тебя поймаю, если что, — ответил Вэй Ин с озорной улыбкой. — Иди сюда! Он нырнул под воду и вынырнул уже рядом с Ванцзи, стряхивая капли с волос. Вода стекала по его груди, и Ванцзи задержал взгляд на нём, чувствуя, как внутри становится тепло. — Что? — спросил Вэй Ин, заметив его взгляд. — Ты прекрасен, — ответил Ванцзи, и это слово прозвучало как самое простое и самое важное признание. Они сидели на песке, глядя на закат. Вэй Ин положил голову на плечо Ванцзи, и тот обнял его. — Я никогда не думал, что мы сможем быть вот так, — тихо сказал Вэй Ин. — Просто сидеть рядом и ни о чём не беспокоиться. — Я тоже, — ответил Ванцзи. — Но теперь мы здесь. И я хочу, чтобы этот момент длился вечно. Они вспоминали всё хорошее, то, что не дало им сломаться. Их первую встречу, вспоминали, когда Вэй Ин случайно упал в пруд, а Ванцзи, не раздумывая, прыгнул за ним. Их первую совместную тренировку, когда они сражались плечом к плечу, не говоря ни слова, но понимая друг друга идеально. — Помнишь, как ты подарил мне красную ленту? — спросил Вэй Ин, улыбаясь. — Ты всё ещё носишь её, — ответил Ванцзи, касаясь его волос. — Она всегда со мной. Как ты. После купания они сидели на песке, сушились. Вэй Ин не мог усидеть на месте, он начал лепить из мокрого песка что-то, напоминающее замок. — Смотри, это наш дом, — сказал он, показывая на кривую башню. — Там будет окно, откуда мы будем смотреть на закат. Ванцзи смотрел на его руки, испачканные в песке, и чувствовал, как его сердце наполняется той самой нежностью, которую он не мог выразить словами. Вэй Ин умчался к морю, чтобы смыть с рук песок. — А это что? — спросил Ванцзи, указывая на странную фигуру рядом с замком. — Это ты, — серьёзно ответил Вэй Ин. — Ты всегда такой правильный, даже в моём замке. Он дотронулся до лица Ванцзи, оставляя на его щеке мокрый след. — А теперь ты тоже часть моего мира. Ванцзи поймал его руку и поцеловал её, чувствуя, как соль смешивается с теплом их кожи. — Я всегда был частью твоего мира, — ответил он, глядя ему в глаза. Они вернулись в маленький домик у моря, который нашёл Вэй Ин. Внутри было тихо и уютно, только свет свечей и шум волн за окном. Вэй Ин стоял у окна, глядя на луну, когда почувствовал руки Ванцзи на своей талии. — Я люблю тебя, — прошептал Ванцзи, и его голос был таким же тёплым, как этот вечер. Вэй Ин повернулся, встречая его взгляд. — Я тоже люблю тебя, — ответил он, и в этом мгновении не было ничего, кроме них. Дыхание сбилось у обоих, и Ванцзи на секунду замер, чтобы вдохнуть запах любимого. Пальцы Вэй Ина нашли край одежды Ванцзи и тянут вверх медленно, с благоговением, как будто открывают нечто священное. Каждый открывшийся сантиметр кожи — тишина и «да». — Ты такой... — шепчет он, но слова кончаются, потому что их слишком мало. — Ты красивее любых поэм. Ты тот, из-за кого хочется писать всё заново. Ванцзи, раздевая Вэй Ина, осыпает поцелуями каждое место, что открывалось: плечи, ключицы, изгиб талии, живот... где он вздрагивал, там задерживается дольше, даря тепло и покой. — Смотрю на тебя, и мир перестаёт быть серым. Ты самый яркий цвет в Чертоге Врат. Во всей вселенной. Когда одежды больше нет, он прижимает любимого к себе, чувствуя, как их тела вдруг становятся горячими, жаждущими друг друга. — Я хочу тебя. Так, как, наверное, не хотел никогда. Не в этой жизни и не в прошлой. Ванцзи опрокидывает их на мягкое, на то, что здесь служит постелью. И накрывает Вэй Ина собой, но не давит, а укутывает, как в одеяло. — Веди меня. Говори, что хочешь. Я сделаю всё, что ты попросишь. И даже то, о чём ты не решишься попросить, я просто почувствую. Поцелуй в шею, чуть ниже уха, потом в губы требовательно, но с вопросом: «Можно?» И как будто это был их первый раз. Поцелуи опускались всё ниже, члены тёрлись друг о друга, тихие стоны заглушались лёгким бризом и тем же бризом разносились по берегу. Ванцзи губами захватил член любимого, а пальцы уже дразнили лёгкими касаниями анальную дырочку. Вэй Ин дрожал от желания и нетерпения, ему казалось, что всё это нереально, что всё ему снится. Он обхватил ногами талию Ванцзи и, качнувшись, насадился на пальцы любимого. Замерев на мгновение, Вэй Ин издал шумный выдох. — Любимый, у нас немного всё изменилось. Мне не больно, мне хочется, чтобы ты вошёл в меня сразу. Ванцзи с изумлением посмотрел на Вэй Ина. Он помнил, как раньше тщательно готовил мужа и старался сдерживать себя, чтобы ему не было больно. Они двигались медленно, как волны, накатывающие на берег. Каждое прикосновение было наполнено теплом и обещанием. Но вот страсть заставляет Ванцзи двигаться быстрее, глубже, с каждой секундой приближая их к пику. Он накрывает рот Вэй Ина поцелуем, чувствуя, как его стоны смешиваются с дыханием. Рука Вэй Ина ложится поверх руки Ванцзи, направляет движения, лаская его член в такт с толчками. Они ускоряются, чувствуя, как их тела содрогаются, как пальцы Вэй Ина сжимаются на руке Ванцзи, и они достигают пика вместе. Их близость не была той всепоглощающей страстью, она была возвращением домой. На второй день они снова пошли к морю. Вода была спокойной, и они плавали, чувствуя, как солнце касается их лиц. Вэй Ин нырял, пытаясь дотронуться до дна, а Ванцзи смотрел на него, боясь, что тот не вынырнет. — Ты слишком долго! — крикнул он, когда Вэй Ин наконец показался на поверхности. — А ты слишком сильно за меня переживаешь, — ответил Вэй Ин, подплывая ближе. — Я не уйду от тебя, слышишь? Он обнял Ванцзи и поцеловал его. Медленно, смакуя этот момент, чувствуя, как вода омывает их тела. — Ты — моя жизнь, — прошептал Ванцзи, когда они оторвались друг от друга. — А ты — моя вечность, — ответил Вэй Ин, касаясь его лица. Они гуляли по берегу, и Вэй Ин рассказывал истории смешные, глупые, светлые. Ванцзи слушал, улыбаясь, и чувствовал, как внутри становится легко. — Мы должны были быть здесь всегда, — сказал Вэй Ин, останавливаясь. — Мы должны были быть счастливы, как сейчас. — Мы и будем, — ответил Ванцзи, беря его за руку. — Теперь уже навсегда. Они остановились у старого маяка. Вэй Ин забрался на вершину и закричал, обращаясь к морю. Ванцзи смотрел на него снизу, и его сердце билось быстрее. — Ты всегда был таким, — сказал он, когда Вэй Ин спустился. — Каким? — Свободным. — Теперь я свободен и я с тобой. Ночь была тёплой, и они лежали на песке, глядя на звёзды. Вэй Ин указал на созвездие, которое они когда-то придумали. — Видишь? Это мы. Мы как эти звёзды. Вместе. Навсегда. Ванцзи повернулся к нему и поцеловал его. Нежно, долго, как будто он хотел запомнить вкус этого момента навсегда. — Я люблю тебя, — прошептал он. — Я тоже люблю тебя, — ответил Вэй Ин. — И я никогда не устану говорить это тебе. Они сидели на берегу, глядя на восходящее солнце. Море было спокойным, и казалось, что оно прощается с ними. — Мы вернёмся сюда, — сказал Вэй Ин. — Всегда будем возвращаться. — Да, всегда будем возвращаться, — повторил Ванцзи. — Мы придём сюда и будем жить. Они взялись за руки и исчезли, оставляя за собой море, небо и ту самую тишину, которая всегда будет напоминать им о том, что они есть друг у друга.

***

Они вернулись в Чертог Врат не с пустыми руками, а с морем в глазах и тишиной в сердцах. Но работа не ждала. Сигналы поступали один за другим, и Вэй Ин с головой ушёл в дела, стараясь не думать о том, что в его груди ещё плещутся волны той самой нежности, которую он нашёл у моря. Команда работала. Сюэ Ян с присущей ему хладнокровной жестокостью наводил порядок в одном из оставшихся центров хейтеров. Вэнь Нин же эти три дня выполнял работу за весь отдел. Вэй Ин смотрел на список имён, и в его глазах не было жалости. — Три месяца, — сказал он, обращаясь к Сюэ Яну и Вэнь Нину. — Три месяца хейта. Не от нас, а от их же людей. Те, кто работал в этих центрах, будут писать о них. Они узнают, что такое быть мишенью. Сюэ Ян усмехнулся. — Жестоко. — Справедливо, — ответил Вэй Ин. — Они разрушали жизни, не думая о последствиях. Пусть теперь почувствуют, как это — быть на месте своих жертв. Вэнь Нин молча кивнул. — А если они попытаются остановить это? — спросил он. — Тогда их имена станут известны всем, — ответил Вэй Ин. — Пусть объясняют, почему они боялись правды. Бо почти не появлялся в Чертоге. Он был с Шоном. Каждый день. Каждую ночь. Вэй Ин заметил это, но не вмешивался. Он знал, что такое, когда кто-то становится твоим светом в темноте. Он сам прошёл через это.

***

Как-то вечером он зашёл к Ванцзи в кабинет. Тот стоял у окна, глядя на серое небо Чертога. — Нам нужно поговорить, — сказал Вэй Ин, закрывая за собой дверь. Ванцзи повернулся к нему. В его взгляде не было напряжения, только спокойствие и готовность слушать. — Я знаю, — ответил он. Они сели друг напротив друга, и Вэй Ин почувствовал, как внутри поднимается та самая тяжесть, которую он носил в себе всё это время. — Ты знаешь, почему я так рвался спасти Шона, — сказал он, и голос его звучал ровно, но в нём слышалась та самая дрожь, которая появляется, когда касаешься слишком близкой боли. — Нет, — ответил Ванцзи. — Но я хочу знать. Вэй Ин замолчал на мгновение, собираясь с мыслями. — Когда я был жив, у меня был слуга. Сяо Шунь, почему ты его не помнишь? Он был предан мне, как никто другой. Он погиб, защищая меня от камней, которые бросали в меня люди. Он накрыл меня собой и умер на моих руках. Я не смог его спасти. Я похоронил его и никогда не простил себе этого. Он сделал паузу, чувствуя, как в горле встаёт ком. — Шон — его перерождение. Я следил за всеми его перерождениями. И я не мог позволить ему умереть. Ты понимаешь? Ванцзи молчал. Он смотрел на Вэй Ина, и в его взгляде было только понимание. — Я понимаю, — сказал он тихо. — Ты не мог позволить ему умереть. Ты хотел искупить свою вину. И я не знаю, почему его не помню. Вэй Ин кивнул, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Я не хотел тебя обманывать. Я просто не знал, как сказать. Ванцзи подошёл к нему и обнял. — Теперь я знаю. И я не осуждаю тебя. Я люблю тебя. И я понимаю, почему ты поступил так, как поступил. Прости и ты меня. Я просто хотел быстрее освободить тебя от обязательства.

***

Шон стоял посреди гостиной, глядя на Бо с выражением, в котором смешались страх и любопытство. — Я не умею танцевать, — сказал он, делая шаг назад. — Я тебя научу, — ответил Бо, протягивая ему руку. — Это просто. Они начали двигаться под тихую музыку. Шон то и дело наступал на ноги Бо, краснея и извиняясь. — Прости, я… — Ничего, — улыбнулся Бо. — Ты учишься. Их руки соприкасались, и каждый раз Шон задерживал дыхание на мгновение дольше, чем нужно. Вечером они, одевшись как ниндзя, катались на велосипедах. Шон не умел держать равновесие, и Бо поддерживал его за руль, почти обнимая со спины. — Ты слишком сильно сжимаешь руль, — сказал Бо, чувствуя, как Шон напряжён. — Я боюсь упасть, — ответил тот, и его голос дрожал. — Я не дам тебе упасть, — тихо сказал Бо, и Шон почувствовал, как его сердце пропустило удар. А когда они не танцевали и не катались, Шон учил Бо готовить. Его руки накрывали руки Бо, когда они вместе резали овощи, и Бо чувствовал, как внутри становится тепло. — Ты слишком много соли добавил, — засмеялся Шон, когда Бо попробовал суп. — Я учусь, — ответил Бо, и его глаза смеялись. Их прикосновения становились чуть дольше, чем нужно. Их взгляды чуть теплее, чем позволяли обстоятельства.