Чертог Врат

Вечер был тёплым, и окна нараспашку впускали в квартиру запах цветущих деревьев и лёгкий шум города. Все собрались у Шона впервые без повода, без миссий, без тревог. Просто как семья. Шон и Бо суетились на кухне, но у них это выходило скорее как танец, чем как готовка. Бо ловко нарезал овощи, пока Шон следил за кастрюлей. — Шон! — раздался голос Сюэ Яна из гостиной. — Ты уверен, что то, что готовит Бо, можно есть? Я бы на твоём месте сначала проверил на мышах. — Ян, перестань! — крикнул Шон, смеясь. — Бо уже научился готовить! Правда, Бо? Он подмигнул Бо, и тот залился краской. Сюэ Ян скептически приподнял бровь, но Шон ловко подцепил палочками кусочек огурца и протянул ему: — Попробуй сам. Сюэ Ян взял, прожевал и с удивлением уставился на закуску. — А… вкусно. Ладно, может, и не отравимся. За столом уже собрались все. Ванцзи сидел рядом с Вэй Ином, их плечи едва касались, и тихое спокойствие читалось в их жестах. Сичэнь занял место во главе стола, внимательно рассматривая домашнюю атмосферу. Рядом с ним пристроился Вэнь Нин, который уже аккуратно поправил салфетки и наполнил чашки чаем. — Ну, за то, чтобы таких вечеров было больше, — сказал Вэй Ин, поднимая чашку. Все подхватили, и звон посуды смешался со смехом. Болтали о пустяках — о том, как проходят тренировки, о смешных случаях, о том, что Шон вчера едва не свалился с велосипеда, но Бо его поймал. Сюэ Ян подкалывал Бо, Вэнь Нин молча кивал, а Сичэнь смотрел на всё это с теплотой. После ужина Вэй Ин поднялся, похлопал Бо по плечу и кивнул на лоджию. — Выйдем. Они вышли на лоджию. Внизу горели огни города, ветер был свежим, и Бо почувствовал, как внутри становится тихо. — Я хочу тебе кое-что сказать, — начал Вэй Ин, глядя вдаль. — Ты должен показать Шону себя. Настоящего. Того, кто лежит в больнице и ждёт возвращения. Давай сейчас, пока вечер, пока мы всех отвлечём. Мы с Ванцзи прикроем вас. Он должен знать, кто ты на самом деле. Они вернулись с лоджии в тёплую комнату, полную смеха и тихого света. Вэй Ин лёгко коснулся плеча Бо, и тот поднял взгляд, встречаясь с Шоном. — Я хотел бы познакомить тебя с собой, — сказал Бо, и в его голосе звучала та самая уязвимость, которую он так долго прятал. — Настоящим. Шон удивлённо поднял брови, но его лицо оставалось открытым. — Но я думал, что ты жнец, как они? Все переглянулись. Сюэ Ян усмехнулся, Вэнь Нин покачал головой, а Сичэнь едва заметно улыбнулся. — Нет, — сказал Ванцзи, делая шаг вперёд. — Он человек. И сейчас ты сам всё увидишь. В комнате повисла та самая тишина, которая бывает перед важным шагом. Сичэнь поднялся и подошёл к парням. — Будьте аккуратны, — сказал он тихо, и в его голосе слышалась та самая забота, которую он редко показывал. Ванцзи и Вэй Ин уже стояли у двери, готовые выходить. Вэнь Нин подошёл к Шону, мягко касаясь его плеча. — Мы пока всё уберём, — сказал он. — Идите. Они вышли из квартиры, проигнорировав лифт, и спустились по лестнице, пока не оказались у входа. Там их ждали два мотоцикла: чёрно-красный и бело-голубой. — Это подарок Ванцзи, — сказал Вэй Ин, бросая ключи Бо. — Смотри, баг, очень дорожу им. Разобьёшь — навсегда останешься багом. Он рассмеялся и сел на бело-голубой мотоцикл, обнимая Ванцзи за талию. Бо схватил ключи и забрался на чёрно-красный, чувствуя, как внутри поднимается тот самый ветер свободы. — Держись, — сказал он Шону, и тот обнял его, прижимаясь спиной к его груди. Двигатели взревели, и они рванули в ночь, оставляя за собой свет фонарей и шум города. Ветер свистел в ушах, и Шон чувствовал, как Бо напряжён, как его руки сжимают руль. — Мы почти приехали, — крикнул Бо сквозь ветер, и Шон почувствовал, как сердце бьётся быстрее.

***

Они въехали на парковку больницы. Ванцзи и Вэй Ин уже ждали их, кивнув на вход. Бо взял Шона за руку и повёл вперёд. — Я покажу тебе, кто я на самом деле, — сказал он, и в его голосе звучала та самая смесь страха и надежды. — Настоящий. Они поднялись на этаж. Коридоры были тихими, только редкие шаги медсестёр и приглушённый свет ламп. Бо остановился у двери с номером 317. Он не вошёл: только протянул руку к ручке и замер. — Вот здесь, — сказал он, и голос его был тихим, но ровным. — Я лежу там. Шон посмотрел на него, затем на дверь. — Ты не войдёшь? Ты… ты всегда здесь? — спросил он. — Я не могу, — ответил Бо, и в его глазах мелькнула боль. — Если я переступлю этот порог, меня может не стать. И тогда меня не будет нигде. Ванцзи и Вэй Ин стояли чуть поодаль, охраняя коридор. Ванцзи перехватил взгляд Бо и едва заметно кивнул. — Иди, — сказал Бо. — Я буду здесь. Я всегда здесь. Шон глубоко вздохнул и толкнул дверь. Внутри было темно, только мониторы мерцали холодным светом. На кровати лежало тело бледное, неподвижное, опутанное проводами. Его тело. Шон медленно подошёл к кровати. Он смотрел на лицо, которое было так неуловимо было похоже на лицо Бо, но безжизненное, почти чужое. Он протянул руку и коснулся его щеки; она была холодной, но такой знакомой. — Ты здесь, — прошептал он. — Ты всегда был здесь. Он провёл пальцами по его волосам, поправляя прядь, упавшую на лоб. И в этот момент за дверью Бо почувствовал это мягкое, тёплое прикосновение, которое проникло сквозь расстояние, сквозь сон, сквозь всё, что разделяло их. — Я чувствую тебя, — прошептал Бо, глядя на дверь. — Он коснулся меня. Я чувствую его руки. Ванцзи и Вэй Ин переглянулись. Вэй Ин положил руку на плечо Бо. — Значит, пришло время, — тихо сказал он. — И ты скоро вернёшься. Шон вышел из палаты через несколько минут. Его глаза были влажными, но он улыбался. Он подошёл к Бо, и они встретились взглядами в коридоре. — Я приду снова, — сказал Шон. — Я всегда буду приходить. Шон повернулся к нему. Его глаза были красными от не пролитых слёз, но в них не было страха. Только понимание. — Я хочу, чтобы ты знал, — сказал он, — ты — не просто человек в коме. Ты — тот, кто спас меня. Ты — тот, кто научил меня жить снова. Даже если ты не проснёшься, я запомню тебя таким, какой ты есть сейчас. Бо почувствовал, как слёзы подступают к глазам. — Спасибо, — прошептал Бо. — Спасибо, что ты есть. Бо шагнул к нему и обнял, и в этом жесте было всё, что они не могли сказать словами.

***

Когда они вернулись, в квартире уже горел мягкий свет. На столе стоял свежий чай, тарелки с печеньем и фруктами — всё, что Вэнь Нин успел подготовить, пока их не было. Шон, не говоря ни слова, прошёл в спальню. Он вернулся с листом бумаги и карандашами, сел на пол в углу гостиной и начал рисовать. Все затихли. Слышно было только, как карандаш скользит по бумаге. Через несколько минут он поднял рисунок — на нём был Бо, лежащий на больничной кровати, и Бо, сидящий рядом с ним ‘баг’. Они были разными: один — неподвижный и бледный, другой — живой и полный света. Но в их позах, в выражении лиц было что-то неуловимо общее. — Они очень похожи, — тихо сказал Шон. — Внутренней силой и красотой. Сичэнь подошёл ближе, рассматривая рисунок. Он молчал, но его взгляд был полон тепла. Бо подошёл к Шону и посмотрел на рисунок. Его голос дрогнул, когда он сказал: — Я почувствовал, как ты дотрагиваешься до меня в больнице. Твои руки, твоё тепло. Я знал, что ты рядом. Шон поднял на него глаза, и в его взгляде была та самая глубина, которую не передать словами. Сичэнь обвёл взглядом всех: Вэй Ина, Ванцзи, Сюэ Яна, Вэнь Нина, Бо и Шона. Он улыбнулся: — Прошло три месяца, как Бо появился у нас. За это время он сделал очень много. Он спас жизни, он изменил этот мир, он нашёл дом. Вэй Ин шагнул вперёд и положил руку на плечо Бо: — Я не отдам тебя, баг. Ты стал нам дорог. Мы твоя семья. Сичэнь улыбнулся. В его голосе звучала мягкая уверенность: — Время пришло. Бо, ты возвращаешься. Твоё тело готово принять тебя. Ты нашёл ответ на свой вопрос. Ты знаешь, зачем будешь жить. Комната затихла. Шон нашёл руку Бо и сжал её. Все снова сели за стол. Тихо, но с тем самым теплом, которое появляется, когда семья собирается вместе. Вэй Ин достал из-под стола плотную папку с документами и передал её Шону. — Это тебе, — сказал он. Сюэ Ян и Вэнь Нин одновременно поставили перед Шоном небольшую коробку, перевязанную бечёвкой. Шон переводил взгляд с папки на коробку, не понимая. — Что это? — спросил он. Сичэнь улыбнулся, отпивая чай: — Твои почитатели в загробном мире прислали тебе поддержку. — Он кивнул на коробку. — Там письма, рисунки, записки. Люди, которых ты вдохновил, даже не зная об этом. Шон медленно открыл коробку. Внутри лежали десятки конвертов, открыток, маленьких поделок — всё, что могло передать тепло и благодарность. Его пальцы дрогнули, когда он взял одну из записок. Вэнь Нин поставил ещё одну коробку красного цвета. В ней были красные браслеты с бусинами, и на каждом маленькая бумажка с пожеланиями. — Это… это всё мне? — Тебе, — подтвердил Вэнь Нин, и в его голосе звучала редкая мягкость. Вэй Ин раскрыл папку и разложил на столе несколько листов. — А это, — сказал он, — помощь от самых знаменитых юристов загробного мира. Они помогли тебе открыть собственную студию. Здесь полный план, как выиграть процесс против твоего агентства. Он перевернул один из листов. — И да, они рекомендуют своих учеников из мира живых — тех, кто готов взяться за твоё дело и не дать тебя в обиду. Шон смотрел на разложенные перед ним документы, на коробку с письмами, на лица людей, сидящих вокруг него. Он не мог говорить: слова застряли где-то в горле. — Я… я не знаю, что сказать, — наконец прошептал он. — А ничего и не надо, — ответил Вэй Ин, и в его улыбке светилась та самая теплота, которую он редко показывал. — Ты теперь не один. Ты часть нас. И мы будем рядом, что бы ни случилось. Шон перевёл взгляд на Бо, который сидел напротив и смотрел на него с той же тихой нежностью, что всегда. — Я не один, — повторил Шон, чувствуя, как внутри разливается тот самый покой, который он искал так долго. — Теперь я не один. Шон всё ещё держал в руках одно из писем из коробки. Он не читал его — просто держал, чувствуя тепло бумаги, как будто через неё к нему прикасались те, кто верил в него. — Я хочу, чтобы ты знал, — сказал Шон, поднимая взгляд на Вэй Ина, — я не знал, что такое возможно. Что можно получить такую поддержку просто за то, что ты есть. Вэй Ин покачал головой: — Ты не просто есть. Ты — тот, кто не сдался. Ты — тот, кто научился просить о помощи, когда она была нужна. Это не слабость. Это сила. Сюэ Ян, который до этого молча крутил в руках пустую чашку, вдруг хмыкнул: — И кстати, если эти юристы окажутся такими же занудными, как их репутация, ты всегда можешь сказать им, что у тебя есть личный жнец-телохранитель. Все улыбнулись. Даже Вэнь Нин тихо покачал головой, пряча усмешку. Шон посмотрел на Бо, который сидел рядом, и взял его за руку. — Ты останешься? — спросил он тихо, почти шёпотом. Бо сжал его пальцы в ответ. — Всегда. Сичэнь поднялся, за ним поднялись остальные. В комнате повисла та самая тишина, которая бывает, когда семья понимает, что сделала всё, что могла, и теперь остаётся только быть рядом. — Мы оставим вас, — сказал Сичэнь мягко. — Вам есть о чём поговорить. Сичэнь стоял уже у двери, когда остановился и обернулся. Его взгляд задержался на Бо, который всё ещё держал Шона за руку. — Бо, — сказал он, и голос его был спокойным, но в нём чувствовалась та самая глубина, которую он редко показывал. — Завтра утром ты очнёшься в своём теле. Твоё тело готово принять тебя. Бо поднял голову, и в его глазах мелькнул вопрос. — А как же… — начал он. — Ты сохранишь память, — ответил Сичэнь, и на его губах появилась лёгкая, почти неслышная улыбка. — Совет загробного мира дал разрешение. Ты запомнишь всё — каждого из нас, каждую миссию, каждое мгновение, которое ты прожил здесь. В комнате снова повисла тишина. Вэй Ин и Ванцзи переглянулись, и на их лицах появились улыбки. Сюэ Ян что-то тихо хмыкнул, пряча взгляд. А Вэнь Нин, который стоял в стороне, просто кивнул — как будто знал это с самого начала. Бо медленно перевёл взгляд на Шона, потом снова на Сичэня. — Я всё запомню? — спросил он, и голос его дрогнул. — Всё, — ответил Сичэнь. — Каждый разговор, каждое прикосновение, каждый урок. Ты вернёшься не пустым. Ты вернёшься с тем, что нашёл здесь. Шон сжал его руку, и Бо почувствовал, как внутри разливается то самое тепло, которое не требует объяснений. — Спасибо, — тихо сказал он, обращаясь ко всем, кто был в этой комнате. Сичэнь кивнул и все жнецы исчезли, оставляя за собой только свет свечей и тишину, в которой Бо и Шон остались вдвоём.