Чертог Врат

Когда за последним из них закрылась дверь, в комнате повисла та самая тишина, которая бывает только после долгого вечера в кругу семьи. Шон стоял у окна, глядя на ночной город, а Бо — позади него, не решаясь подойти. — Они ушли, — тихо сказал Шон, не оборачиваясь. — Да, — ответил Бо. — Теперь только мы. Шон повернулся. В его глазах был свет, который Бо видел уже много раз, но каждый раз он казался новым. Они стояли напротив друг друга, и расстояние между ними было всего лишь шагом. — Я боюсь, — признался Шон. — Не того, что ты уйдёшь. А того, что я не смогу быть тем, кого ты заслуживаешь. Бо шагнул вперёд и взял его за руки. — Ты уже есть. Ты — тот, кто есть. И этого достаточно. Шон посмотрел на их переплетённые пальцы, потом поднял взгляд. — Тогда покажи мне, как это — быть с тобой. Бо обнял его, и это было первым шагом в их новую ночь. Они стояли в тишине, чувствуя, как их дыхание становится общим ритмом. Шон спрятал лицо у Бо на плече, позволяя себе просто быть. — Я хочу запомнить это, — прошептал Шон. — Как ты пахнешь, как ты дышишь, как твои руки лежат на моей спине. — Ты запомнишь, — ответил Бо, проводя рукой по его спине. — Но это только начало. Они опустились на край кровати, и Бо коснулся его щеки. Поцелуй был медленным, не как вопрос, а как ответ, который они искали всё это время. Руки Шона скользнули под рубашку Бо, касаясь его кожи, и этот жест был наполнен не страстью, а нежностью. — Ты дрожишь, — заметил Шон, чувствуя, как его пальцы касаются спины Бо. — Это от тебя, — ответил Бо. — Ты делаешь меня живым. Раздевшись, они легли, и их тела нашли друг друга в мягком свете ночника. Бо провёл рукой по плечу Шона, затем по груди, останавливаясь на его сердце. — Ты чувствуешь, как оно бьётся? — спросил он. — Да, — ответил Шон, накрывая его руку своей. — Оно бьётся для тебя. Они двигались медленно, как музыка, которая звучит только для двоих. Это было не про секс, это было про то, как их пальцы переплетались, про лёгкие касания, про поцелуи, которые оставляли тепло. Шон чувствовал, как от каждого прикосновения Бо внутри разливается то самое чувство, которое он не мог описать словами. Ласки и поцелуи, переплетаясь, звучали в их сердцах музыкой любви. А когда они остановились, когда их дыхание выровнялось, они лежали рядом, обнимая друг друга. И в этом молчании было больше близости, чем в любых словах. — Это был наш первый раз, — прошептал Шон. — Да, — ответил Бо. — Но когда я вернусь, мы сделаем это как взрослые, — улыбаясь, добавил он. — Сейчас было не как у взрослых, — смеясь, спросил Шон. — Нет, сейчас мы с тобой как бы это сказать.. ну, мы использовали только руки и поцелуи. А потом, когда я приду в себя, мы будем проникать друг в друга. — Бо шумно вздохнул. — Короче, будем трахаться! Шон захохотал. — Я всё ждал, когда же ты появишься настоящий. Бо тут же поцелуем закрыл его рот. Они заснули в объятиях, чувствуя, как их дыхание становится единым ритмом.

***

Шон проснулся от того, что рядом было пусто. Он протянул руку, но нащупал только холодную простыню. Сердце на мгновение сжалось, а потом он понял: Бо вернулся. Он в больнице. Он снова в своём теле. Шон сел на кровати, чувствуя, как внутри разливается странная тишина. Он не знал, что теперь делать. Его тело двигалось само: он пошёл в ванную, умылся, принял душ, словно пытаясь смыть с себя это чувство потери. Потом он автоматически сварил кофе и сел за стол, глядя в одну точку. В этот момент в квартире появились Вэй Ин, Сюэ Ян и Вэнь Нин. Они вошли без стука, но с той лёгкой осторожностью, которая бывает у тех, кто знает, что сейчас нужно быть рядом. — Шон, — сказал Вэй Ин, подходя к нему. — Мы пришли, чтобы забрать тебя. Ванцзи и я купили квартиру для вас с Бо. Там есть всё, что нужно. Мы хотим, чтобы вы начали новую жизнь. Шон поднял на них глаза, и в его взгляде мелькнуло удивление. — Квартиру? Вы… купили нам квартиру? — переспросил он, и голос его дрогнул. — Да, — ответил Сюэ Ян, усмехаясь, но без обычной иронии. — Мы же не могли оставить тебя здесь. Как ни крути, а это квартира босса. — Ян хохотнул. — Тем более после того, как Бо вернулся. Он захочет, чтобы у вас был настоящий дом. Вэнь Нин тихо добавил: — Мы уже собрали твои вещи. Всё готово. Пойдём, Шон. Там тебя ждёт не только квартира, но и Бо. Мы отвезём тебя к нему. Шон медленно поднялся, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое. Он посмотрел на кофе, который всё ещё стоял на столе, и улыбнулся. — Я готов, — сказал он. — Пойдём. И они вышли в город, который только начинал просыпаться, оставляя за собой старую жизнь, чтобы начать новую. Они сидели за большим столом в просторной гостиной. Свет заливал комнату, и Шон всё ещё не мог поверить, что это место теперь принадлежит ему — и Бо. На столе уже стояли тарелки с едой, которую Сюэ Ян успел заказать по пути, и пахло так вкусно, что даже Вэнь Нин одобрительно кивнул. Вэй Ин откинулся на спинку стула и посмотрел на Шона. — У тебя теперь твоя личная компания. Мы уже получили разрешения на основные виды деятельности: концерты, съёмки рекламы, документальные и художественные фильмы, звукозапись и так далее. Партнёры уже на месте. Вопрос только в одном: ты готов вернуться? Шон задумался. Он посмотрел на чашку с чаем в своих руках, потом на лица людей, сидящих напротив. — Я готов, — сказал он, и голос его был тихим, но твёрдым. — Но можно мне хотя бы неделю побыть с Бо? Он был в коме. Ему нужен курс реабилитации, и я хочу быть рядом. Все засмеялись не насмешливо, а тепло. Вэнь Нин покачал головой, Сюэ Ян усмехнулся и пододвинул к Шону тарелку с овощами. — Конечно, Шон, — сказал Вэй Ин. — Мы и сами собирались вам помочь. Бо наш, и мы не оставим его одного. Ванцзи уже договорился с лучшими специалистами. А ты просто будь рядом. Это самое важное. Шон улыбнулся, чувствуя, как внутри разливается что-то тёплое. Он взял палочки и подцепил кусочек мяса, который Сюэ Ян аккуратно положил ему в тарелку. — Спасибо, — сказал он, глядя на каждого из них. — За всё. Я не знаю, что бы я делал без вас. — Ты бы справился, — ответил Вэй Ин. — Но так — лучше. Они ели, пили чай, и в этом моменте не было ничего, кроме тепла и той самой уверенности, что они семья. Даже если не по крови. Даже если по-другому.

***

Вечером они все пришли в больницу. Бо полусидел на кровати, когда дверь открылась и в палату вошли его друзья: Вэй Ин, Ванцзи, Сюэ Ян, Вэнь Нин, а следом за ними Шон. Бо переводил взгляд с одного на другого, и на его лице застыло выражение растерянности и надежды. — Я думал, что мне приснился сон, — сказал Бо, и голос его был хриплым после долгого молчания. — Я уже искал информацию о тебе в интернете. Думал, как мне добраться до тебя. Он смотрел на Шона, и в этом взгляде было всё: и тоска, и радость, и страх, что это может оказаться неправдой. Шон бросился к нему, и они обнялись так крепко, будто боялись, что их разлучат снова. Бо чувствовал, как Шон дрожит, и прижимал его к себе, не в силах поверить, что это происходит наяву. Остальные смущённо кашлянули, отводя взгляды. Вэй Ин улыбнулся, Сюэ Ян закатил глаза, но беззлобно, а Вэнь Нин просто стоял и смотрел на них с теплотой. В этот момент дверь палаты снова открылась, и на пороге появилась женщина: её глаза были красными, а руки дрожали. Она посмотрела на Бо, потом на Шона, потом снова на Бо. — Мама, — прошептал Бо, и голос его дрогнул. — Сынок, — выдохнула она, подходя ближе. — Ты очнулся. Ты правда очнулся. Она обняла его, и в этом жесте было столько боли, столько надежды, столько любви, что все, кто был в палате, почувствовали, как их сердца наполняются теплом. За мамой в палату вошёл отец Бо. Он был высоким, с сединой на висках и усталыми, но тёплыми глазами. Он посмотрел на сына, перевёл взгляд на Шона и нахмурился. — А это кто? — спросил он, кивая в сторону Шона. — Твой друг? Бо взглянул на Шона, потом на родителей, и в его голосе зазвучала та самая лёгкость, которую он так долго не чувствовал. — Да, папа. Это Шон. Я познакомился с ним… ну, в тот день, когда попал в больницу. Он был рядом, искал меня. И вот нашёл. Родители переглянулись, в их взглядах не было подозрения, только благодарность. Мама улыбнулась Шону, папа кивнул. — Спасибо тебе, — сказал он просто. — Что ты был рядом. Шон почувствовал, как внутри разливается тепло. Он хотел ответить, но в этот момент дверь палаты открылась, и вошёл дежурный врач — молодой, с планшетом в руках и растрёпанными волосами. Он поднял глаза, увидел Шона и замер. — Вы… вы Шон? — спросил он, и его голос дрогнул от волнения. — Тот самый Сяо Шон? Шон растерянно оглянулся на Бо, потом снова на врача. — Эм… да, я Шон. А что? — Это невероятно! — врач шагнул к нему, забыв про планшет. — Я ваш большой фанат! Я слушаю ваши песни каждый день! Можно ваш автограф? Пожалуйста, я никогда ни у кого не просил, но вы… Все в палате замерли. Сюэ Ян за спиной родителей прикрыл рот ладонью, пытаясь сдержать смех. Вэй Ин и Ванцзи переглянулись, в их глазах мелькнуло удивление. Ванцзи покачал головой, глядя на доктора. Эх, немного переиграл. Вэнь Нин просто стоял, слегка приподняв бровь. Все они дружно перевели взгляд на Ванцзи, но тот просто пожал плечами. Шон покраснел до корней волос. Он бросил взгляд на Бо, который смотрел на него с широко открытыми глазами, потом на врача, который уже протягивал ему ручку и блокнот. — Я… ну… конечно, — пробормотал Шон, беря ручку. Он быстро написал, поставил роспись, чувствуя, как его лицо горит от смущения. Врач взял автограф и просиял. — Спасибо! Это лучший день в моей жизни! Когда он вышел, в палате повисла та самая смешная тишина, которая бывает, когда все пытаются переварить неожиданное. Мама Бо переводила взгляд с Шона на сына, папа смотрел на врача в дверях. — Что это было? — спросила она наконец. Шон прикрыл глаза и выдохнул: — Это… долгая история. Но я всё объясню. Только, может быть, не сейчас? Все засмеялись, и в этом смехе была та самая теплота, которая бывает только у семьи.

***

Шон вышел из палаты вместе с жнецами, которые плотно окружили его, прикрывая от случайных взглядов. Они двигались быстро, но естественно, как будто просто группа людей, спешащих по своим делам. Шон чувствовал их поддержку даже через эту невидимую стену, и внутри него становилось спокойнее. Когда они вышли из больницы, Сюэ Ян хлопнул его по плечу: — Ты справился, Шон. А теперь дай им немного времени. В палате остались только Бо и его родители. Он переводил взгляд с мамы на папу, чувствуя, как внутри поднимается то самое волнение, которое он не испытывал даже перед битвами. — Я хочу рассказать вам о Шоне, — начал он, и голос его был тихим, но твёрдым. — Я познакомился с ним здесь, в больнице, хотя… это не совсем так. Мы встретились, когда я был между жизнью и смертью. Он был тем светом, который помог мне не сдаться. Мама и папа молчали, слушая его. — Мы влюбились друг в друга с первого взгляда, — продолжил Бо. — Я знаю, это звучит странно, но это правда. Он спас меня, а я его. Мы хотим быть вместе, если вы… если вы примете его как часть нашей семьи. Это трудно объяснить, но всё это время я не просто лежал здесь бревном. Я жил немного другой жизнью. Я видел, как вы приходите, как разговариваете со мной, как плакали. Мне очень хотелось вас утешить и обнять. Я не знал, как мне вернуться… Но потом появился Шон и сразу всё изменилось. В палате повисла тишина. Бо смотрел на родителей, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. Мама медленно поднялась с диванчика, подошла к нему и села на край кровати. — Сынок, — сказала она, и в её голосе слышалась та самая материнская теплота, которая не требует слов. — Ты только что вернулся к нам. Мы ждали тебя так долго, что не могли и подумать о том, как ты изменился. Но мы видим, что ты стал другим. Ты стал счастливее. Папа подошёл и положил руку на плечо жены. — Если этот парень сделал тебя счастливым, — сказал он, — значит, мы принимаем его. У нас теперь будет два сына. Бо почувствовал, как слёзы подступают к глазам. Он обнял их обоих, и в этом жесте было всё, что он хотел сказать: благодарность, любовь и облегчение. Когда они отстранились, мама улыбнулась и вытерла глаза. — Приведи его к нам. Мы хотим узнать его лучше. Настоящего. Бо кивнул, чувствуя, как внутри разливается то самое тепло, которое он искал так долго.

***

Дни в больнице тянулись ровно, как размеренное дыхание. Бо учился ходить заново: сначала с поддержкой, потом с палкой, потом уже почти свободно. Он улыбался, когда медсестры входили в палату, шутил с врачом и терпеливо выполнял все упражнения. Шон появлялся редко. Но каждый раз, когда он входил в палату, Бо чувствовал, как воздух становится светлее. Шон был занят: записывал новую песню, выступал на телевидении, репетировал с труппой, которая неожиданно предложила ему роль в спектакле. Он рассказывал Бо об этом с горящими глазами, и Бо слушал, чувствуя, как внутри разливается гордость. — Ты станешь великим актёром, — сказал он однажды, когда Шон устало опустился на стул рядом с его кроватью. — Я просто хочу попробовать, — ответил Шон, сжимая его руку. — Но знаешь, что самое главное? — Что? — Что у меня есть ты. Они замолчали, и в этой тишине было больше, чем в любых словах. За день до выписки в палате Бо собралось много народу. Мама и папа Бо сидели на стульях у кровати, держась за руки. А напротив них, чуть смущаясь, расположились родители Шона: они только что приехали, чтобы познакомиться с семьёй, которая стала родной для их сына. Разговор шёл легко. Мама Шона, женщина с мягкими глазами, улыбалась, слушая, как мама Бо рассказывает о том, как они ждали возвращения сына. Отцы переглядывались и кивали: между ними уже возникло то молчаливое понимание, которое бывает у людей, переживших похожее. Шон сидел рядом с Бо, держа его за руку. Он повернулся к нему и сказал: — Знаешь, мне поступило одно предложение. Меня зовут вести программу о природе, но я не могу. Времени совсем нет. А потом я подумал… а что, если это будешь ты? Бо удивлённо поднял брови: — Я? Ведущий? — Ты же любишь природу, — сказал Шон, пожимая его руку. — И у тебя есть этот завораживающий голос. Через полгода ты будешь в форме. Я думаю, это отличный шанс. Родители Бо переглянулись. Мама сжала руку мужа, а потом осторожно спросила: — Это, конечно, интересно, но вдруг что-то пойдёт не так? Он только что начал ходить. — Я понимаю ваше беспокойство, — сказал Шон, встречая их взгляд. — Но я не предлагаю ему бежать марафон. Это спокойная работа, и я уверен, что у него получится. Если он сам захочет. Бо посмотрел на родителей, потом на Шона. В его глазах горел тот самый свет, который они так давно не видели. — Мне нравится эта идея, — сказал он твёрдо. В этот момент дверь палаты открылась, и вошёл врач — тот самый, который когда-то просил у Шона автограф. Он был другом Ванцзи, и Бо знал, что этот человек не просто лечит, а иногда и видит чуть больше, чем обычные врачи. Он напоминал Чжан Вэньцзюня, того врача, которого они провожали в загробный мир. — Я слышал, у вас тут важный разговор, — сказал он, подходя ближе. — И я хочу сказать кое-что, как врач. Он посмотрел на Бо, потом на родителей и Шона. — Для сердца Бо это будет хорошая тренировка. Конечно, в разумных пределах. Он восстановится быстрее, если будет двигаться, если у него будет цель. Но в съёмочной бригаде обязательно должен быть врач. Я лично прослежу, чтобы его здоровье было под контролем. Родители переглянулись. Мама Шона кивнула, а отец Бо улыбнулся впервые за долгое время. — Тогда, — сказал он, — кажется, у нас появляется новый проект. Бо сжал руку Шона, и в этом жесте было всё, что он хотел сказать.

***

Бо вышел из больницы с лёгкостью, которую не чувствовал уже много месяцев. Ветер коснулся его лица, и он улыбнулся впервые так свободно. Родители встретили его у входа, обняли и повезли не домой, а в новую квартиру, которую они вместе с родителями Шона обустроили за последние дни. Когда он открыл дверь, внутри пахло свежей выпечкой, деревом и теплом. Всё было продумано до мелочей: мягкий диван у окна, книги на полках, уютный плед, который мама Шона связала своими руками. На кухне стояли тарелки с домашней едой: мама Бо не удержалась и наготовила столько, что хватило бы на целую армию. — Это всё… нам? — спросил Бо, чувствуя, как к горлу подступает комок. — Вам, нам, — ответила его мама, вытирая глаза. — Теперь у вас есть свой дом. И он должен быть уютным. Шон вернулся только вечером. Он устало закрыл за собой дверь, но когда увидел Бо, сидящего на диване с чашкой чая в руках, усталость исчезла. Он подошёл к нему и обнял так крепко, будто боялся, что тот исчезнет. — Добро пожаловать домой, — прошептал он. — Спасибо, — ответил Бо, пряча лицо у него на плече. — Я так рад, что мы здесь. Вместе. Ужин прошёл тепло и душевно. Родители сидели за столом, обменивались историями, смеялись над детскими проказами Бо и Шона. Мама Бо не переставала подкладывать сыну еду, а папа Шона рассказывал забавные случаи из их семейной жизни. Когда тарелки опустели, родители начали собираться. — Мы не будем вам мешать, — сказала мама Бо, обнимая сына. — Вы же хотите побыть вдвоём. Они обнялись с Шоном, пообещав приехать на выходные, и ушли, оставляя за собой тишину и уют.

***

Но тишина длилась недолго. Вскоре в гостиной зажглись мягкие золотистые огоньки, и из воздуха начали появляться знакомые фигуры: сначала Вэй Ин, за ним Ванцзи, следом Сюэ Ян, а затем Вэнь Нин. — А мы решили, что не можем пропустить такое событие, — сказал Вэй Ин, оглядывая квартиру. — Выглядит отлично. Поздравляем с выпиской и новосельем! — Теперь у вас есть свой угол, — добавил Ванцзи, и в его голосе звучала редкая мягкость. — Мы рады за вас. Сюэ Ян обошёл гостиную, разглядывая детали, и вдруг остановился, прищурившись. — Выглядит уютно. Прямо как семейное гнёздышко. Осталось только один вопрос: когда вы уже сыграете свадьбу? Бо поперхнулся чаем, а Шон покраснел, но улыбнулся. — Мы как-то не думали об этом, — сказал он, переглядываясь с Бо. — Самое время подумать, не успеем оглянуться — вы подарите нам внуков, — усмехнулся Сюэ Ян, и все засмеялись. В этот момент в гостиной появился Сичэнь. Он стоял в дверях, держа в руках свиток, и в его глазах светилась та самая тихая доброта, которая появлялась в самые важные моменты. — Я тоже пришёл поздравить вас с новосельем, — сказал он, подходя ближе. — И принёс разрешение. Все затихли. — Вэнь Нин теперь официально сможет присоединиться к съёмочной команде Бо, — продолжил Сичэнь, передавая свиток Вэнь Нину. — Ты будешь сопровождать его на съёмках, следить за его здоровьем и быть рядом, если понадобится помощь. Вэнь Нин принял свиток, и на его лице появилась та самая редкая улыбка, которую видели только самые близкие. — Я не подведу, — сказал он тихо, обращаясь к Бо. Бо почувствовал, как внутри разливается что-то тёплое. — Спасибо, — сказал он. — Спасибо всем вам. За то, что вы есть. За то, что мы не одни. В этот вечер в гостиной было много смеха, чая и разговоров. Они сидели до поздней ночи, и каждый из них чувствовал, что они семья. Настоящая.