Часть 8 - Головокружительный кошмар.
10 июня 2026 г., 12:57
Джиён бежал по знакомым коридорам, сердце колотилось от гнетущего чувства вины. Он ворвался в зал, где они договорились встретиться в случае чего. Их осталось трое. Женщина-инженер, физик и ещё один парень. По выражению их глаз всё было понятно без слов.
-Я... простите. Я хотел отвести его от Вас. Я не думал, что...
-Ничего, — тихо, но твёрдо сказала женщина-инженер. Её рука легла ему на плечу, и этот простой жест был полон усталого понимания, — Никто не виноват. В этой мясорубке выживают, как могут.
Физик кивнул, его умные глаза смотрели на Джиёна без упрёка.
-Главное, что ты остался жив. И мы тоже. Это уже победа.
-Впредь, — добавил третий выживший, — Давайте держаться вместе. До самого конца.
Наступила короткая пауза. Женщина-инженер внимательно посмотрела на Джиёна.
-Как ты смог отбиться от него? Что произошло после того, как ты убежал?
Джиён опустил голову. Слова давались ему с трудом.
-Он не убил меня, — прошептал он, — Он занёс нож... а потом остановился. Не смог. А я... я его и не хотел убивать. И всё, что наговорил ему в порыве страха... вся эта ложь, эта грязь... это моя глубокая ошибка. Самая большая в жизни, — Джиён сжал кулаки, — Я совершил поступок, который не смогу никогда простить себе. Я потерял его из-за страха потерять себя. Я жалкий придурок.
Сказав всё это, пока их уводили с арены, он развернулся от команды и в одиночку пошёл к раздаче с едой. Получил свою порцию - безвкусную кашу и кусок хлеба. И впервые сел есть в полном одиночестве. Там, где раньше возле его правого плеча сидел Сынхён, теперь была пустота. И он понимал, что эта пустота из-за его собственного языка.
Они даже не попытались занять свои соседствующие койки. Инстинкт самосохранения развёл их по разные стороны зала. Сынхён растворился в толпе у дальней стены, спиной к центру. Джиён нашел место поближе к выходу, рядом со своей немногочисленной командой, но между ними невидимая стена. И вот наступила ночь. Свет погас, погрузив зал в ту самую, теперь уже мучительную, темноту. Вчера эта тьма была их укрытием, сегодня стала пыткой. Сынхён лежал на спине, уставившись в непроглядный потолок. Каждая клетка в его теле помнила то тепло, что исходило от тела рядом. Сейчас с той стороны доносилось чужое дыхание незнакомцев. В нескольких метрах от него Джиён ворочался, прикусывая губы. Каждый шорох, каждый скрип пружин заставлял его вздрагивать - а вдруг это Сынхён? Но нет. Чужие вздохи, чужие кошмары.
Они оба смотрели в одну и ту же темноту, разделенные тремя шагами и пропастью из невысказанных слов одного рокового решения. Вчера в этой темноте они творили любовь. Сегодня жевали горький пепел. Впереди их ждало одинокое утро. Сознание Сынхёна цеплялось за обрывки сна, такого яркого, такого реального. Ему снилось, что утренний скандал, погоня и кровь, были лишь дурным сном. Рядом с ним, на койке, лежал Джиён. Младший наклонился над ним, его губы были так близко, вот-вот коснутся... И Сынхён провалился в реальность. Над ним был не Джиён. Незнакомый мужчина с перекошенным от алчности лицом, его сильные руки сжимали горло Сынхёна, вжимая голову в матрас. В ушах стоял звон, в лёгких горел огонь нехватки воздуха.
-Д-джи…, — он пытался крикнуть, но из горла вырывался лишь хрип.
Адреналин наконец ударил в виски с новой силой. Он рванулся, крича во всё горло:
-ТРЕВОГА! ПРОСЫПАЙТЕСЬ! НАС ХОТЯТ УДУШИТЬ ВО СНЕ!
По всему залу, как по цепной реакции, люди начали просыпаться, вскакивать, с криками натыкаясь на тени, которые уже нависли над их соседями. Джиён проснулся. Он вскочил и в первый же момент увидел Сынхёна, который отчаянно боролся с душителем. Джиён бросился вперёд, не думая о последствиях. Не думая о том, что между ними было. Он вцепился в спину нападавшего и оттащил его, дав Сынхёну глотнуть воздуха. Тот, откашлявшись, мгновенно вскочил и присоединился к драке. Зал превратился в настоящий кошмар. Десятки людей, ослеплённые обещанием лёгких денег, набрасывались на спящих. Слышались глухие удары и треск костей. Джиён и Сынхён, спиной к спине, как в старые добрые времена, отбивались от нападавших, но их было слишком много. Несколько жертв уже не подавали признаков жизни, тела безвольно лежали в проходах. И тут, с оглушительным ревом, зажёгся сигнал СТОП. По всему залу вспыхнули ослепительные вспышки.
«Насильственные действия должны быть немедленно приостановлены. Нарушители будут дисквалифицированы».
Свинья-копилка спустилась с потолка, и в неё посыпались новые пачки банкнот. Цифры на табло поползли вверх. Джиён и Сынхён стояли, всё ещё прижавшись спинами друг к другу. Они переглянулись на секунду, убедились, что в порядке. А потом, не сказав ни слова, они разошлись. Сынхён в одну сторону, к своей койке. Джиён к своей. Утром Сынхён проснулся от звука волочащихся по залу тел, которые получали свой завтрак. Джиён сидел на своей койке, сгорбившись, и смотрел на несчастное яйцо, которое когда-то отдал Сынхёну.
Их взгляды встретились на мгновение и тут же, по взаимному согласию, разошлись. «Жив и ладно», — пронеслось в голове Сынхёна с странным облегчением, которое тут же вызвало у него раздражение. Сынхён, ведомый голодным спазмом в желудке, направился в очередь. Он машинально оглядывался, подсознательно ожидая, что Джиён появится рядом, как это бывало раньше. В Сынхёне закипела детская обида. «Не удостоился даже разбудить меня или взять мне порцию».
Подойдя к раздаче, он с раздражением увидел пустые коробки.
-Всё?, — хрипло спросил он у розового охранника.
Тот лишь безразлично пожал плечами. Кто-то из игроков, проходя мимо, мрачно бросил:
-Кто успел, тот и съел.
Он вернулся на своё место, чувствуя, как пустой желудок сводит судорогой. Когда их стали строить для выхода на следующую игру, кто-то грубо толкнул Джиёна в спину, и он, потеряв равновесие, сделал шаг в сторону, прямо на путь Сынхёна. Он был бледен от слабости, едва держался на ногах. Но Сынхён, ослеплённый яростью, этого не видел. Он видел причину своих страданий.
-Смотри куда прёшь, — рявкнул Сынхён, грубо отталкивая Джиёна от себя. Его голос прозвучал оглушительно громко в притихшем строю, — Смотри под ноги, а не пяль свои оленьи глаза!
-Я не специально, — он отряхнулся и, пошатываясь, попытался встать на своё место в строю.
Стены зала раздвинулись, открывая проход на новую арену. Перед ними гигантская круглая платформа, напоминающая карусель. Вдоль стен располагались пронумерованные цветные двери, ведущие в небольшие, тёмные комнаты. В центре, под самым куполом, висел таймер и экран.
«Игра: Третий лишний. Займите свои места на платформе. Когда музыка играет - платформа вращается. Когда музыка останавливается - платформа замирает. На экране появится цифра. Вам нужно собраться в группу из указанного количества человек и успеть забежать в любую из свободных комнат до истечения времени. Те, кто сойдут с платформы раньше сигнала и те, кто останутся за дверью... будут дисквалифицированы. Удачи».
Игроки, ещё не оправившиеся от ночной резни, с опаской ступили на массивный вращающийся диск. Сынхён занял место у самого края. Джиён со своей немногочисленной командой расположился в противоположном секторе. Первый раунд. Раздалась мелодия, которая играла до начала самой первой игры. Платформа пришла в движение, набирая скорость. Джиёну приходилось крепко держаться, чтобы не упасть. Сынхён стоял неподвижно. Музыка резко оборвалась. Платформа остановилась. На экране вспыхнула цифра: 4. Началась давка и крики.
-К нам! Четверо! Скорее!
-Возьмите меня!
Джиён и его команда мгновенно схватили друг друга за руки, образовав группу из четырёх. Они бросились к ближайшей свободной двери с номером и ввалились внутрь. Дверь захлопнулась за ними, и щёлкнул тяжёлый замок.
Снаружи остался Сынхён. Он стоял в одиночестве, наблюдая, как двери одна за другой захлопываются. Видел, как Джиён скрылся в комнате. Он даже не попытался ни к кому присоединиться.
«5... 4... 3...»
В последнюю секунду какая-то женщина, оставшаяся без группы, отчаянно схватила его за руку и потянула к двери, куда уже вбежали двое других. Дверь захлопнулась, едва не задев пятку Сынхёна. Внутри комнаты темнота со слабым аварийным светом. Четыре незнакомых человека, включая Сынхёна, дышали в тесноте. Проверка длилась недолго. Дверь открылась. Несколько игроков, не успевших найти себе группу, исчезли с арены, оставив после себя алые следы. Арена снова была готова к следующему раунду. Второй раунд прошёл спокойно. Третий раунд - цифра 3. Музыка смолкла. Нужно было разбиться на группы. Джиён кивнул парню, в сторону женщины-инженера и физика:
-Бери их! Бегите втроём!
Они схватились за руки и рванули к ближайшей двери, но в последний момент из толпы вынырнул огромный мужчина. В его глазах горела паника. Он увидел группу из трёх человек, бегущую к двери, и решил отобрать одно место. Он грубо оттолкнул парня и втолкнул оставшихся двоих в комнату. Джиён, стоя в своей комнате с двумя другими выжившими, слышал знакомые крики и понял всё. Он вцепился в дверь, но та не поддавалась. Когда через несколько минут она открылась, их товарищ бесследно исчез, став ещё одной строчкой в растущем призовом фонде.
Четвёртый раунд. Сынхён, стоявший ближе к центру, наконец потерял равновесие. Возможно, от усталости, возможно, его подтолкнули. Он упал на скользкий металл платформы и понёсся по инерции к краю, отделявшему вращающийся диск от неподвижного основания. Джиён бросился вперёд и упал на колени, цепляясь за Сынхёна, останавливая его опасное скольжение.
В этот момент музыка смолкла. На табло - цифра 2. Все искали пару, а они лежали у самого края платформы.
-Вставай!, — прохрипел Джиён, с трудом поднимая его, — Быстро!
Он потащил Сынхёна к ближайшей свободной двери. Дверь захлопнулась, оставив их в темноте. Секунды, пока шла проверка, показались вечностью. Джиён чувствовал, как дрожат его руки, всё ещё сжимающие кофту Сынхёна. Он резко отпустил её.
-Ты... ты не ушибся?
Ответа не последовало. Потом Сынхён сполз на пол. Но вместо того, чтобы отодвинуться, он остался сидеть совсем близко, его плечо почти касалось ног Джиёна.
-Зачем ты это сделал?
«Зачем спас?» «Зачем бросил тогда?» «Зачем всё это?»
-Я не знаю. Не мог просто смотреть.
-Я... убил людей. Вне игры. В игре. Тех самых…, — он не договорил, но Джиён понял. Понял, чья кровь была на его руках и штанах, — Думал, станет легче. Но нет. Стало только пусто. И теперь ты... ты снова здесь.
Сынхён пытался убить боль смертью, а она вернулась к нему в образе того, кто причинил её больше всех.
-Мы оба пытаемся выжить как умеем. Иногда ошибаемся. Очень сильно ошибаемся. Но живём дальше.
Он не сказал «я ошибся». Но это «мы» прозвучало как первая попытка построить хрупкий мост заново. Лёд тронулся. Не растаял, но дал первую трещину. Дверь с грохотом открылась. Они вышли на свет, больше не глядя в разные стороны. Появилось первое понимание, что их битва друг с другом приносит куда больше ран, чем все эти смертельные игры вместе взятые. Когда они покинули арену, то не шли рядом, но и не старались увеличить дистанцию. Войдя в зал, они не стали расходиться по разным углам. Сынхён молча опустился на свою койку, и после минутного колебания Джиён сел на свою, соседнюю.
-Спасибо, — тихо сказал Сынхён, глядя перед собой.
-Не за что, — также тихо ответил Джиён.
Предстояла ночь.
