Как украсть чужую жизнь

Пробуждение было медленным и томным. Реджина потянулась в кровати, ощущая непривычную лёгкость в теле Эммы. Вчерашний страх прошёл, уступив место странному чувству защищённости от того, что кто-то спал рядом. Она приоткрыла один глаз. Эмма всё ещё была здесь. Она крепко спала, закинув руку на талию Реджины и уткнувшись носом ей в живот. Её дыхание было ровным и... очень тёплым. Очень-очень тёплым. Оно щекотало кожу, создавая контраст с утренней прохладой в комнате. Реджина уже собиралась деликатно, но настойчиво отпихнуть от себя это сопящее недоразумение, как вдруг дверь комнаты с грохотом распахнулась. На пороге возник Генри — растрёпанный, в пижаме с Бэтменом и с горящими глазами. - Мама! Ты не видела маму? Я везде ищу! От этого боевого клича Эмма дёрнулась и резко проснулась. Но вместо того чтобы встать или ответить, она совершила тактическую ошибку века: в панике натянула одеяло на голову, пытаясь спрятаться. В результате её лицо оказалось прижатым прямо к животу Реджины. А поскольку прятаться молча было глупо, а говорить из-под одеяла невозможно, Эмма сделала единственное, что пришло ей в сонную голову. Она зашептала. Точнее, она обдала горячим, влажным шёпотом самый низ живота Реджины. - М-м-м... Реджина... ты так вкусно пахнешь... - промычала Эмма сквозь ткань, даже не осознавая, где находится. Её руки инстинктивно сжались, притягивая «жертву» ближе. Реджину словно ударило током. Глаза стали размером с блюдца. Воздух застрял в лёгких. Тело Эммы, которым она сейчас управляла, отреагировало мгновенно: по спине пробежали мурашки, а сердце попыталось пробить грудную клетку. - Мам, ты чего? - спросил ничего не подозревающий Генри, глядя на то, как его мать (в чужом теле) застыла с белым лицом и широко открытыми глазами. Реджина медленно повернула голову и посмотрела на сына взглядом человека, который только что увидел собственную смерть. - Я... я просто... подавилась воздухом, - прохрипела она. - Иди... иди умывайся, милый. Реджина наверняка в саду или что-то готовит. Генри пожал плечами и убежал. Как только дверь закрылась, одеяло слетело с головы Эммы. Она села, протирая глаза. - О боже, какой странный сон... Мне снилось, что я ела пиццу... у тебя на животе! Она подняла взгляд и увидела лицо Реджины. Та лежала, закрыв глаза рукой, и её плечи мелко дрожали. - Свон... если ты ещё раз дыхнёшь мне в пупок, я превращу твои любимые кожаные штаны в чехол для тостера. И тут до неё дошёл весь комизм ситуации, и она расхохоталась в голос, сотрясаясь всем телом Эммы. Реджина резко соскочила с кровати, словно та загорелась. Воспоминание о влажном шёпоте Эммы всё ещё жгло её живот, и ей срочно нужно было дистанцироваться от этого... этого недоразумения в шёлковом халате. Она натянула первые попавшиеся джинсы и майку — одежду Эммы, которая сидела на ней как мешок для картошки, но сейчас Реджине было плевать. Она сбежала вниз, на кухню. Это была территория порядка. Здесь она могла вернуть себе контроль хотя бы над яичницей. С мрачным видом бывалого палача она достала сковороду, включила огонь и начала орудовать. Её движения были резкими, выверенными. Это был не завтрак. Это была демонстрация силы. - Не могу её найти, может, она на работу так рано уехала? - раздался голос Генри. Он вбежал на кухню и замер, увидев картину. - Ты что! Готовишь?! Реджина даже не повернулась, лишь ловко перевернула идеально поджаренный бекон. - Я не «готовлю», Генри. Я устраняю утренний хаос, который твоя мать называет питанием, - отчеканила она, разбивая яйца в миску одним уверенным движением. И тут по лестнице спустилась Эмма. Она зевала во весь рот, совершенно не стесняясь, и куталась в один из любимых шёлковых халатов Реджины. Волосы у неё были растрёпаны. - Мам! - воскликнул Генри, бросаясь к ней. - Ты где была? Я везде тебя искал! Эмма лучезарно улыбнулась и, проходя мимо, потрепала его по голове. - Я? Умывалась, ну знаешь, там... крема... все дела, - промурлыкала она, глядя на Реджину с хитрым прищуром. Реджина, стоявшая у плиты, медленно закатила глаза к потолку. Кремá. Ну конечно. Весь ритуал красоты за пять минут. Типичная Свон. - Эмма нам завтрак готовит, - сказал Генри своей настоящей матери. Затем он подошёл к ней поближе и, думая, что его никто не слышит, громким театральным шёпотом добавил: - Надеюсь, не отравимся. Реджина усмехнулась, не оборачиваясь. Лопатка в её руке замерла над сковородой. - Не дождешься, малыш. Сегодня я добрая. Садись за стол. Оба. И молитесь, чтобы вам понравилось. Они позавтракали, и Эмма с таким неистовым энтузиазмом набрасывалась на еду, будто пыталась наверстать все упущенные завтраки мира. - Не торопитесь, мадам мэр, подавитесь ещё, — - с лёгкой насмешливой интонацией протянула Реджина, наблюдая за этой бурей аппетита. - Это так вкусно! - выдохнула Эмма с набитым ртом, и от этой бесцеремонной непосредственности у Реджины невольно дёрнулся уголок губ, а лицо перекосило в гримасе, будто она пыталась одновременно сдержать смех и ужас. Генри уже умчался собираться в школу, оставив после себя лишь эхо торопливых шагов и лёгкий сквозняк в коридоре. А Эмма вдруг замерла, её глаза вспыхнули озорным блеском — таким ярким, что он, казалось, мог осветить всю кухню. - Реджина? А вот это вот тело... - Она медленно, почти театрально ощупала себя, скользя ладонями по чужим, непривычным изгибам. - Оно такое... неудовлетворённое. Ты хоть иногда трогаешь себя этими руками? Ну, знаешь, не только чтобы вырывать сердца, а просто... чтобы чувствовать, что ты жива. Она лукаво улыбнулась, небрежно одёргивая край халата, и в этом жесте было столько нарочитой небрежности, что он стал почти вызовом. Реджина резко подавилась кофе, закашлялась, а потом уставилась на Эмму так, будто перед ней внезапно разверзлась бездна, полная дерзких откровений. - Это уже слишком, - прохрипела она, вытирая капли кофе с подбородка и пытаясь вернуть себе хотя бы тень привычного ледяного самообладания. Реджина с грохотом опустила тарелку с идеально поджаренным тостом. Её взгляд был прикован к Эмме. Взгляд, способный плавить сталь. Эмма сидела за столом, лениво ковыряя вилкой безупречный омлет. Она поймала этот взгляд и усмехнулась, откидываясь на спинку стула. Шелковый халат распахнулся чуть больше, чем следовало. - Да расслабься ты, - протянула она, отпивая свежевыжатый апельсиновый сок. - Я же пошутила. Но кто знает... что я сделаю с этим телом, пока ты не видишь? Она сделала паузу, многозначительно приподняв одну бровь. Это было невыносимо. Видеть своё лицо, выражающее такую наглую самоуверенность... Реджина медленно выпрямилась. Она оперлась руками о стол и наклонилась вперёд, приближая своё лицо к лицу Эммы. Её голос упал до угрожающего шёпота, похожего на шипение змеи: - Только попробуй. Клянусь, когда я вернусь в это тело, я уничтожу тебя. Ты пожалеешь даже о мыслях таких. О каждой грязной мыслишке, которая придёт тебе в голову. Я превращу твою жизнь в такую пытку, что Злая Королева покажется тебе доброй феей-крёстной! Эмма выдержала её взгляд ещё секунду, а потом её губы дрогнули. Угроза была такой реальной, такой пугающей... но затем страх сменился весельем. Она подняла руки вверх в знак капитуляции и расхохоталась. - Всё-всё, сдаюсь! Это шутки! Хорошо? Шут-ки! Господи, у тебя такое лицо сейчас... как у рассерженного котёнка. Она примирительно похлопала Реджину по руке. - Мир? Давай просто найдем этого мага-недоучку и вернем всё назад, пока я случайно не заказала себе сто пицц на твой адрес. Реджина выпрямилась, смерила её последним уничижительным взглядом и вернулась к плите, демонстративно звеня посудой. Но напряжение немного спало. Пока. *** День выдался... насыщенным. Это было похоже на прогулку по минному полю в балетных пуантах: один неверный шаг — и взрыв. Всё началось с гардероба. Реджина, запершись в спальне Эммы, издавала звуки, похожие на стоны раненого животного. Она распахивала шкаф и с отвращением смотрела на джинсовый ад внутри. - Это не одежда! - кричала она через дверь. - Это тряпьё для полевых работ! Где шёлк? Где кашемир?! У меня ощущение, что я одета в мешок! Эмма, развалившись в кресле, лишь ухмылялась, листая отчёты. - Расслабься, это же удобно. Хочешь мою кожаную куртку? Будешь как плохая девчонка. Ответом ей был звук бьющегося фарфора из ванной. *** Затем была поездка в патрульной машине. Реджина за рулём «Жука» — это само по себе была комедия. Её идеально прямая спина не касалась спинки сиденья, а колени были задраны чуть ли не до ушей. Она вела машину со скоростью десять миль в час, вцепившись в руль так, будто он пытался её укусить. Каждый раз, когда они проезжали мимо пешехода, она вздрагивала. - Ты водишь, как бабушка, которая едет в церковь, - смеялась Эмма с пассажирского сиденья. - Я веду машину ответственно! В отличие от некоторых, кто использует сирену, чтобы купить кофе! Но под этой пикировкой текло другое напряжение. Когда Реджина переключала передачу, её рука случайно скользнула по бедру Эммы. Всего на секунду. Но этого хватило. Обе замерли. Воздух в маленькой машине мгновенно наэлектризовался. Эмма перестала улыбаться и медленно повернула голову. Их взгляды встретились. Глаза Реджины потемнели. Она первая отвела взгляд, резко нажав на газ, отчего машина дёрнулась. *** Дальше был обед. Они сидели друг напротив друга в маленьком кафе. Эмма с аппетитом уплетала огромный бургер, капая соусом на безупречную шёлковую блузку Реджины. - Осторожнее, Свон! Это же Шанель! - прошипела Реджина, пытаясь промокнуть пятно салфеткой. - Да ладно тебе, - Эмма вытерла рот рукой и облизнула пальцы. - Тело-то моё. Хочу пачкаю. Это стало последней каплей. Реджина отложила вилку. Её глаза вспыхнули опасным огнём. - Перестань. Так. Делать, - процедила она, наклоняясь вперёд. - Облизывать пальцы, чавкать, сидеть, развалившись... - А то что? - с вызовом спросила Эмма, тоже подаваясь вперёд. Между их лицами осталось всего несколько сантиметров. Голоса упали до шёпота, полного яда и чего-то ещё, горячего и опасного. - Запрёшь меня в темнице? - Для тебя найдётся кое-что похуже, - голос Реджины стал низким, вибрирующим. - Я заставлю тебя три дня подряд носить кардиганы. С оленями. Эмма отшатнулась первой, разрывая этот напряжённый момент. Она откинулась на спинку стула и нервно рассмеялась. - Жестоко. *** Весь остаток дня это напряжение висело в воздухе. Когда Реджина подписывала документы, Эмма стояла у неё за спиной, слишком близко. Её дыхание щекотало шею каждый раз, когда она наклонялась, чтобы что-то сказать. А когда Реджина пыталась сосредоточиться на карте города, Эмма проходила мимо, нарочито покачивая бёдрами в её собственном, идеальном теле, и бросала насмешливые взгляды. Они ненавидели друг друга. И это «ненавидели» сейчас ощущалось как натянутая до предела струна, готовая вот-вот лопнуть и ударить током их обеих. - Ладно, я съезжу к Голду, - сказала Эмма, делая большой глоток из бокала с дорогим красным вином. Она сидела в кабинете Реджины, закинув ноги на её антикварный столик, и выглядела до неприличия расслабленной. Реджина чувствовала себя так, словно весь день таскала мешки с углём, лишь закатила глаза. Она взяла бутылку, чтобы налить себе немного, но тут же со стоном обнаружила, что та пуста. - Хватит пить моё вино, - процедила она, отставляя пустую тару. Это было уже второй бутылкой за вечер. Её выдержка, обычно железная, истончалась с каждым часом, проведённым в этом чужом, неудобном теле. - Но оно такое вкусное, - промурлыкала Эмма, покачивая бокал и любуясь игрой света в рубиновой жидкости. - И это тело... - она сделала паузу, обводя взглядом свои собственные руки, затем плавно провела ладонью по талии, - ...мне так приятно находиться в тебе. Глаза Реджины округлились, став размером с блюдце. Воздух в комнате мгновенно загустел. Звучало это... невероятно двусмысленно. Очень. Слишком. Она медленно поставила свой бокал на столик, чудом не расплескав содержимое. Её лицо окаменело, а голос упал до опасно низкого, вибрирующего шёпота: - Что. Ты. Сказала? Эмма, заметив реакцию, сначала непонимающе моргнула, а потом её губы начали медленно расплываться в самой коварной ухмылке из всех возможных. До неё дошло. Она поняла, какую оговорку совершила. - Я имела в виду... - протянула она, нарочито медленно поднимаясь с кресла. - ...что мне нравится твоё чувство стиля. Твоя грация. То, как элегантно ты держишь осанку. Мне комфортно в этом теле. Она сделала плавный шаг к Реджине, сокращая дистанцию. Вино явно ударило ей в голову, стерев последние барьеры. - А разве нет? Разве тебе не нравится чувствовать мою силу? Мою уверенность? - она говорила низким, бархатным голосом, который был совершенно чужд настоящему телу Эммы Свон. Реджина попятилась, упершись спиной в книжный шкаф. Бежать было некуда. Она сглотнула, пытаясь вернуть себе привычный контроль, но близость этого наглого двойника выбивала из колеи. - Не подходи ко мне, Свон, - прошипела она, но в её голосе не было прежней уверенности. Он предательски дрогнул. - Или что? - выдохнула Эмма, останавливаясь всего в дюйме от неё. Их дыхание смешалось. - Запретишь мне... пользоваться твоей косметичкой? Это была последняя капля. Реджина резко оттолкнула её и пулей вылетела из кабинета, чуть не сбив с ног Генри, который шёл на кухню за водой. - Всё в порядке? - спросил он сонно. - Да! - рявкнула Реджина, проносясь мимо него к лестнице. - Просто твоя мать допилась до галлюцинаций! За её спиной из кабинета донёсся тихий, довольный смех Эммы. Этот раунд остался за ней.