Как украсть чужую жизнь

Ночь опустилась на Сторибрук, укрыв город плотным, звёздным одеялом. В особняке мэра наконец воцарилась тишина. Генри, уставший от суматошного дня, спал в своей комнате, и даже Пагсли угомонился, свернувшись калачиком у него в ногах. Пришлось забрать пса с собой. В гостевой комнате, которая за последние дни стала для Реджины чем-то вроде вынужденного убежища, царил полумрак. Реджина лежала на спине, глядя в потолок чужими, серыми глазами. Тело Эммы было слишком... расслабленным. Слишком непривычным. Она не могла найти удобную позу, простыни казались колючими, а тишина — оглушающей. Сон не шёл. Вместо него из глубин подсознания начали подниматься тени. Ей снилось, что она снова в Зачарованном лесу. Но она была не просто Злой Королевой. Она была Тёмной. Абсолютное зло, без единой крупицы света. И рядом была Эмма. Не взрослая, а та самая испуганная девочка с фотографии, которую Реджина хранила в шкатулке под полом. Девочка смотрела на неё с ужасом и мольбой. - Пожалуйста, - шептала маленькая Эмма. - Не надо. Но Реджина лишь смеялась, и этот смех был холоднее зимнего ветра. Она поднимала руку, чтобы сотворить самое тёмное заклятие... В то же время в спальне Реджины металась Эмма. Её сон был совсем другим. Никакой магии. Только холод, голод и одиночество. Ей снова было десять. Она сидела в ржавой машине на пустой парковке под проливным дождём. Дверь была заперта, а за окном — никого. Она колотила маленькими кулачками по стеклу, кричала до хрипоты, но её никто не слышал. Мир был огромным, серым и абсолютно равнодушным к её боли. Обе женщины проснулись одновременно. Реджина села на кровати в гостевой комнате, хватая ртом воздух. Её сердце колотилось где-то в горле. Руки дрожали. Она только что чувствовала вкус абсолютной власти и чужой боли... и это было отвратительно. Она посмотрела на свои руки — тонкие, но сильные руки шерифа — и с отвращением отбросила одеяло. В главной спальне Эмма резко села, обхватив себя руками. Её била крупная дрожь. Сон был таким реальным... этот пронизывающий холод, чувство полной заброшенности... Она тяжело дышала, пытаясь успокоиться. И тут она услышала тихий звук из коридора. Кто-то вышел из комнаты. Эмма накинула на плечи шёлковый халат и бесшумно выскользнула из спальни. В коридоре царил полумрак, но она сразу увидела фигуру у лестницы. Это была Реджина. Или то тело, что сейчас принадлежало ей. Реджина стояла, вцепившись побелевшими пальцами в перила лестницы. Она смотрела вниз, в темноту первого этажа, и её плечи мелко подрагивали. Эмма на мгновение замерла. Видеть Реджину такой... уязвимой? Это было неправильно и странно. - Не спится? - тихо спросила она, делая шаг вперёд. Реджина вздрогнула и резко обернулась. В темноте её глаза казались огромными и испуганными. - Ты... ты меня напугала, - голос Реджины был хриплым и чужим. Эмма подошла ближе и остановилась в паре шагов. - Плохой сон? - её тон уже не был насмешливым. В нём звучало что-то похожее на понимание. Реджина горько усмехнулась, отворачиваясь к окну. - Можно и так сказать. Повисла неловкая пауза. Эмма смотрела на прямую спину Реджины, на то, как напряжена её шея. - Мне тоже снился кошмар, - наконец призналась Эмма, нарушая тишину. - О том... как я была совсем одна. Реджина медленно повернула голову и посмотрела на неё через плечо. В её взгляде промелькнуло что-то новое. Не жалость, нет. Скорее... узнавание чужой боли. Они стояли так несколько долгих секунд — две женщины в чужих телах посреди тёмного коридора, связанные общим кошмаром и общей тайной. - Возвращайся в постель, Свон, - наконец тихо сказала Реджина, но уже без привычной злости. В её голосе слышалась лишь бесконечная усталость. - Здесь холодно. И впервые за всё это время Эмма не стала спорить или язвить. Она лишь молча кивнула и так же бесшумно скрылась в своей спальне. Реджина ещё долго стояла у окна, глядя на спящий город. Кошмар отступил, но оставил после себя горькое послевкусие и странное чувство хрупкого перемирия там, где ещё час назад шла война. Утро в особняке пахло... странно. Это был не аромат свежесваренного кофе и не запах свежеиспечённых круассанов. Это был густой, тяжёлый смрад, в котором угадывались нотки горелого пластика, пережаренного мяса и чего-то, подозрительно напоминающего тухлые яйца. Источником этого зловония была Эмма. Облачившись в один из шёлковых халатов, она с видом шеф-повара, готовящего главное блюдо для королевского банкета, колдовала на кухне. На плите что-то яростно шкворчало в сковороде, выпуская клубы чёрного дыма. Из духовки, которую Эмма открыла с торжествующим видом, повалил такой густой чад, что сработал датчик пожарной сигнализации. - Та-дам! - провозгласила она, снимая с дымящейся сковороды крышку. На ней лежало нечто, что когда-то, возможно, было беконом. Теперь это были угольно-чёрные, скрученные спиралью полоски, похожие на археологические артефакты. Рядом на тарелке покоились яйца. Желтки были абсолютно чёрными и твёрдыми, как базальт. Эмма водрузила это «произведение искусства» на стол в столовой с гордой улыбкой. - Завтрак подан! - объявила она. За столом уже сидели Реджина и Генри. Они оба выглядели так, будто не спали всю ночь. Но при виде «завтрака» их глаза округлились до размера блюдец. Реджина первой взяла вилку, но не чтобы есть, а чтобы осторожно подцепить кусочек чёрного «бекона». Она поднесла его к носу и принюхалась. Её лицо мгновенно позеленело. Она резко втянула воздух, её глаза начали слезиться. - Что... - прохрипела она, роняя вилку. - Что это за химическая атака?!, Ты что, пыталась приготовить завтрак или вызвать демона из преисподней?! Она вскочила со стула и бросилась к открытому окну, жадно глотая свежий воздух. Генри, который с интересом смотрел на странную еду, тоже решил понюхать. Он склонился над тарелкой. Его маленький носик сморщился. Он сделал глубокий вдох... и тут же позеленел вслед за Реджиной. - Фу-у-у! - завопил он, отшатываясь от стола так, что его стул с грохотом упал на пол. - Это пахнет как... как... как будто кто-то умер в духовке! Он зажал нос рукой и выбежал из столовой с криками: «Я лучше хлопья поем! Сухие!». Эмма стояла посреди этого хаоса, совершенно не понимая, в чём проблема. Она взяла кусочек чёрного яйца и тоже понюхала. - Хм, - задумчиво протянула она. - Немного попахивает, да. Но вкус... - она смело откусила кусочек и задумчиво пожевала. - ...вкус как у победы! Реджина медленно повернулась от окна и посмотрела на неё с выражением вселенского ужаса и жалости. - Свон... Твоя кулинарная бездарность перешла на новый уровень. Ты не просто готовишь плохо. Ты создаёшь биологическое оружие. - Да ладно тебе, - отмахнулась Эмма. - Вчера же было нормально. - Вчера была яичница! Простая! А это... это кулинарный геноцид! Ты чуть не убила нас ядовитыми испарениями! В дверях снова появился Генри. - Мам... ты вроде раньше хорошо готовила... когда мы жили одни. Эмма застыла с набитым чёрным яйцом ртом. Она посмотрела на Реджину, потом на Генри. - Ну... это всё стресс! Да! Реджина лишь обречённо покачала головой и тихо прошептала: - Сегодня завтракаем в кафе. Утро. Кафе «У Бабушки». Запах кофе и свежей выпечки. Для Реджины это было священное место, где можно было на полчаса забыть о проблемах города и выпить идеально сваренный американо. По крайней мере, так было раньше. Сейчас, сидя за столиком в углу, она чувствовала себя экспонатом в зоопарке. Эмма, в её безупречном теле, в дорогом кашемировом пальто и с идеальной укладкой, была в своей стихии. Она помахала рукой Лерою, подмигнула старушке Мэйбл и вообще вела себя так, будто была хозяйкой этого места. - Расслабься, - прошептала Эмма, наклонившись к Реджине. - Ты выглядишь так, будто проглотила осу. Улыбайся. - Я близка к тому, чтобы вызвать народ на субботник по уборке твоей личности с улиц города, - прошипела Реджина, вцепившись в чашку с кофе так, что побелели костяшки пальцев. В этот момент к их столику подошла Руби. На ней был её обычный фартук, но улыбка, адресованная Эмме, была на миллион ватт. - Доброе утро, мэр! - промурлыкала Руби, ставя перед ними две чашки. - Как настроение? Что-то ты сегодня сияешь ярче, чем обычно. Реджина поперхнулась кофе. Эмма же расплылась в самой обворожительной улыбке из арсенала Реджины. Она откинулась на спинку стула, закинула ногу на ногу и томно протянула: - Утро просто замечательное, Руби. Особенно когда его начинаешь в компании... очаровательных людей. Или волков. Я всегда путаюсь. Руби хихикнула, совершенно не уловив сарказма. - Для вас я могу быть кем угодно, - игриво ответила она, подмигнув. Реджина уронила голову на стол, издав стон, похожий на предсмертный хрип кита. - О, а это что за божественный аромат? - Эмма демонстративно втянула носом воздух, когда Руби наклонилась чуть ближе. - Это твои новые духи? Запах опасности и... свежей выпечки? Генри, который до этого молча жевал блинчики, перестал есть и с подозрением переводил взгляд с «мамы» на «Реджину». Он ничего не понимал. Его мама никогда так не... не сияла. И она точно не флиртовала с Руби у всех на виду. А Реджина никогда не сидела с таким лицом человека, проигравшего в лотерею поездку в ад. - Мам? - осторожно спросил он. - Ты... в порядке? Ты какая-то... слишком весёлая. Эмма повернулась к нему и состроила умилительную гримасу (на лице Реджины это выглядело пугающе). - Конечно, милый! Я просто... - она снова повернулась к Руби и послала ей воздушный поцелуй, - ...наслаждаюсь жизнью! Реджина резко вскинула голову. - Достаточно! - рявкнула она голосом Эммы. Получилось неубедительно и пискляво. - Мы пришли завтракать, а не устраивать кастинг на роль твоей... твоей... - Спутницы на вечер? - услужливо подсказала Эмма. Это было последней каплей. Реджина вскочила так стремительно, что её стул с грохотом отлетел назад. - Всё! Мы уходим! Немедленно! Мадам мэр, за мной! Она схватила Генри за руку и потащила его к выходу. - Но я не доел! - возмущался Генри. - Будешь доедать дома! Сухари! В тёмной комнате! В одиночестве! Эмма осталась сидеть за столиком, допивая кофе с абсолютно невозмутимым видом. Когда они проходили мимо стойки, Руби крикнула им вслед: - Заходите ещё, мэр! И ты тоже, шериф! На улице Реджина остановилась, отпустила руку Генри и повернулась к Эмме (которая только сейчас неторопливо выходила из кафе). - Ты... ты... - у неё не хватало слов от возмущения. - Что? - невинно спросила Эмма. - Я просто была дружелюбной. «ближе к народу». - Я думала кроткие улыбки и вежливые кивки! А не публичное соблазнение моей... нашей официантки! Генри стоял рядом и смотрел на них во все глаза. - Так вы... вы что... поссорились? Из-за Руби? Реджина и Эмма переглянулись. В глазах Эммы плясали бесенята. Реджина лишь мученически вздохнула. - Нет, Генри. Мы не поссорились. Мы просто... обсуждали меню. Поехали домой. И ты, по дороге расскажешь мне значение слова «достоинство». День клонился к вечеру. Реджина сидела в кабинете мэра, пытаясь вникнуть в отчёты о городском бюджете. Цифры плыли перед глазами. Мысли были заняты не финансами, а тем, как найти этого треклятого мага и вернуть всё на свои места. И, конечно, как придушить одну самоуверенную блондинку, хотя теперь уже брюнетку. Дверь кабинета распахнулась без стука. Реджина даже не подняла головы. Она и так знала, кто это. Только один человек в Сторибруке позволял себе такую вопиющую бестактность. - Эмма? - голос Белоснежки был полон недоумения и тревоги. - Я думала, ты на патрулировании. Реджина медленно отложила ручку и подняла на неё взгляд. Она сидела в кресле мэра, в джинсах и майке, закинув ноги в тяжёлых ботинках на полированную столешницу. Картина маслом: «Шериф захватывает мэрию». - Патрулирование отменяется, - буркнула она, не меняя позы. - У меня... мигрень. Белоснежка вошла в кабинет и закрыла за собой дверь. Её лицо стало серьёзным. - Послушай, я... я хотела поговорить. О вас с Реджиной. Реджина внутренне застонала. Только этого не хватало. - И что же ты хотела обсудить, Мэри Маргарет? - её голос был пропитан сарказмом. - Это... это странно, понимаешь? - Белоснежка начала ходить по кабинету, заламывая руки. - Вы живёте вместе. В одном особняке. Вы воспитываете Генри. И после того совета... я видела, как вы смотрели друг на друга. Это... это не моё дело, конечно, но... Реджина резко опустила ноги на пол и выпрямилась. - Ты пришла читать мне лекцию о морали? Ты? Белоснежка, которая всю жизнь путалась с пиратами и разбойниками? - Я просто беспокоюсь! - воскликнула Мэри Маргарет. - Я не понимаю, что происходит! Ты никогда так себя не вела! А Реджина... она же всегда была такой... закрытой! А теперь вы вместе завтракаете, ужинаете, и ты живёшь у неё! Это... это ненормально! Реджина встала из-за стола. Она подошла к Белоснежке вплотную, вторгаясь в её личное пространство. Теперь уже она смотрела на «принцессу» сверху вниз, используя преимущество роста тела Эммы. - Ненормально? - прошипела она. - А что именно ты считаешь нормальным, дорогая? Твоя жизнь? Бегать по лесу в поисках приключений, пока твой муж сидит дома? Или, может, «нормально» это лезть в чужую личную жизнь без приглашения? Белоснежка отшатнулась, поражённая такой агрессией дочери. - Я просто прошу вас... держать дистанцию. Ради Генри. Ему не нужна такая путаница. Реджина горько рассмеялась. - Путаница? Ты говоришь мне о путанице? Ты хоть представляешь, какая настоящая путаница сейчас происходит в этом доме? Нет? Вот и отлично. Держи свои советы при себе, Белоснежка. И держи дистанцию от моей двери. Она ткнула пальцем в сторону выхода. - А теперь, если ты закончила свой сеанс психоанализа по-матерински, будь добра - выйди. У меня много работы. Белоснежка смотрела на неё с открытым ртом. Она видела злость в глазах Эммы, но эта злость была такой... знакомой. Слишком знакомой. Не говоря больше ни слова, она развернулась и быстро вышла из кабинета, оставив Реджину одну. Реджина с грохотом захлопнула за ней дверь и прислонилась к ней спиной. - Ненавижу эту женщину, - выдохнула она. - Вечно лезет, куда не просят. И тут из коридора донёсся тихий смешок. Реджина застонала. Конечно. Эмма всё слышала. Этот день просто не мог стать ещё хуже.