endear, endeavour, devour

Получив небольшой отпуск, Шерлок внезапно обнаруживает, что старается уложить в свободное время как можно больше – поразительный контраст старым привычкам, которые расходовали время в количествах, пропорциональных объему дымовой завесы в квартире на Бейкер-стрит. Пока Уильям спит, он выбирается в булочную за завтраком – теплый сверток забирает из рук приветливой хозяйки, только собиравшейся открывать двери посетителям, – солнце, проникая между домами, на мгновение ослепляет, так что приходится опустить взгляд под ноги, прикрывая глаза ресницами. Небо чистое, а улицы пустынны. В квартире по-прежнему не ощущается движения, но Уильям обнаруживается за столом в кухне – он прижимает пальцы ко лбу, массируя переносицу. Шерлок приподнимает пакет, показывая, что принес, и старается закончить приготовления к завтраку как можно более бесшумно. То ли запах свежей выпечки отвлекает его, то ли приступ головной боли не очень серьезен, но Шерлока с чашкой кофе в одной руке и ванильной булочкой в другой встречает улыбка. – Есть какие-то планы на заслуженные выходные? – повседневным тоном интересуется Уильям спустя несколько глотков напитка – все еще приготовленного с помощью платка. Шерлок откидывается назад, опираясь на подоконник, взгляд цепляется за слой пыли на оконной раме, пробегается по всей комнате, затем он вздыхает. Несколько идей уже пришли на ум, однако делиться сразу всеми значит уничтожить интригу. – Я попытался побороться с беспорядком, но именно в тот день отыскал конверт с дополнительными инструкциями для твоего задания, – заговаривает Уильям, как всегда внимательно следящий за реакцией собеседника. Шерлоку пыль не помеха, но он готов объявить кампанию против нее сразу по двум причинам: привычка Лиама к чистоте и аккуратности и твердая убежденность Шерлока в том, что лучше перестраховаться, вскормленная наблюдениями за нормами гигиены в госпитале. – Так что можешь рассчитывать на мою помощь. – Лиам! Я способен справиться с уборкой, не веришь? – судя по приподнятой в ответ брови, протест не удался. Шерлок раздумывает ровно секунду и выдвигает предложение: – Ладно, твоя взяла. Но с одним условием. Уильям ставит чашку на стол и складывает ладони в жесте, отзеркалившим положение рук Шерлока, внутренне уже ликующего от того, что, кажется, сумел заинтриговать – чувство, неизменно возвращающее в прошлое, к первой, второй, третьей встрече, наполненными искрящим азартом от простых, совсем не занимательных вещей, преображающихся рядом с Лиамом. – Удиви меня, Шерли. – Сейчас мы с тобой делим обязанности по уборке, как ты и предложил, но вечер будет моим. Восторг от идеи не дает преподнести ее отчетливее, не разрушив атмосферу, как надеется Шерлок, предвкушения, но опасения не оправдываются: – То есть если я настаиваю на помощи, то мне стоит быть готовым ко всему? Опираясь локтем на столик, Шерлок кратко указывает на Уильяма, чьи колени – он осознает в этот же момент – касаются его, и подтверждает: – В точку! – Что же, я буду с нетерпением ждать. Шерлок получает в свое распоряжение кухню после непродолжительного, полушутливого спора и отправляет Уильяма в спальню, аргументируя это тем, что он еще не выполнил свою дневную квоту взаимодействий с людьми помимо своего соседа, а сам Шерлок уже пообщался с хозяйкой булочной и не хочет отнимать у дорогого друга возможность поддерживать социальные контакты – пусть даже с женщиной, живущей этажом ниже и за небольшую плату выполняющую работу прачки для жильцов. Уильям наверняка догадался, что дело не только в озвученной причине, но и в том, что Шерлок не умеет так искусно и вежливо обращаться с людьми, чей труд, очевидно, должен цениться больше, а вот Уильям умеет разговорить и убедить принять оплату чуть больше названной, не оскорбив и не смутив собеседника. Погода портится, и когда Шерлок замечает это, удивляется тому, что не почувствовал исчезновение солнечного света раньше – небо затягивает сплошной серостью разных оттенков, неровная дуга горизонта как будто хмурится, и брови Шерлока тоже изгибаются в недовольстве. Он не бросает начатое, но становится все мрачнее, пока порыв ветра не приносит с собой первые капли дождя. Уильям несколько раз проходит по коридору, на мгновение возникая в дверном проеме, то со стопками белья, то с небольшим тазом с водой, роняет тряпицу, возвращается за ней уже с пустыми руками. Шерлок сидит за столом, подпирая голову кулаком, когда он заглядывает в кухню снова. Привычные к наблюдению друг за другом, они встречаются взглядами. – Все в порядке? – спрашивает Уильям, опираясь плечом на стену у входа. – Возможно, я переоценил себя, – вздыхает Шерлок. Он недоволен тем, что успел сделать, прежде чем заныла нога, и еще более недоволен тем, что сделал, превозмогая мерзкие ощущения. В его случае, кажется, раздражение разума провоцирует еще большую реакцию травмированной конечности, превращая дискомфорт в порочный круг взаимного протеста. Уильям, конечно, догадается, в этом нет сомнений, но если он решит не мучить его, выспрашивая подробности, то Шерлок озвучит только часть того, что у него на уме. – Не стоит волноваться из-за уборки, – Уильям занимает место напротив, поправляет обеими руками повязку – Шерлок наклоняет голову вбок и угадывает по движениям пальцев, что, должно быть, волосы зацепились за шнурок. – Сколько помню, из нас троих Льюис всегда был мастером поддерживать чистоту. Тебе, вероятно, известно, что мы никогда не держали обслуживающий персонал, поэтому обязанности делились между членами команды. В спокойном тоне слышится тепло воспоминания, а не тоска, и становится ясно, что Уильяму не только не в тягость процесс, но и наличие компании, даже молчаливое присутствие, по душе. – Боюсь, я все же не смогу привыкнуть к таким дням, полностью посвященным наведению порядка… Не уверен, что на меня нашло… – за прошлый энтузиазм, не подкрепленный впоследствии действиями, которые говорят сами за себя, стыдно. – Разве есть что-то, за что, ты считаешь, можно тебя упрекнуть? – не растерявший тепла голос подернут искренним удивлением, и эта палитра эмоций, раскрывающаяся перед ним, усугубляет чувство неловкости. – Шерли, тебя беспокоит что-то еще. В ответ Шерлок только закрывает лицо руками и громко вздыхает – обычно в таких ситуациях он не стесняется повышать голос и выражать недовольство так, что о нем становится известно не только Джону и мисс Хадсон, но и всей улице, но их, выучивших его некрасивые склонности, здесь нет. Подбирать слова вместо криков, пистолетных выстрелов в стену и бессмысленных ругательств, решать проблему, вынося ее наружу, за пределы кипящего сознания, придав словесную форму – этому пытается научиться Шерлок рядом с безупречными манерами и спокойствием, которые Уильям охраняет от влияния времени и чужого жизненного уклада в другой стране. – Ты не будешь против? – наконец спрашивает он, кивая на окно, двумя пальцами достав из кармана рубашки сигарету. – Пожалуйста, – кивает Уильям, Шерлок кивает тоже, передвигая свой стул ближе к распахнутым оконным створкам. По какой-то причине Уильям ни разу не упрекнул его за эту привычку, если и испытывал неудовольствие, то ни жестом, ни взглядом не выдал этого. Не желал упрекать из собственных соображений или же искренне не видел недостатков? – Не хочу вести себя как бесчувственный эгоист – каким, впрочем, всегда и был, – признается после нескольких затяжек в тишине. Время, потраченное на поиск выхода из ситуации, благотворно сказалось и на способности переводить выхваченные из потока мысли в слова. – Каждый раз злость на себя или на обстоятельства становилась проблемой окружающих меня людей и ранила их, потому что я не считал нужным научиться справляться с чувствами иначе. Замолкает, вспоминая откровенную грубость по отношению к Джону, до которой его доводила чрезмерная гордость, задетая реальностью, с которой он не желал примириться, чтобы не признавать свою неправоту. – Я очень ценю твою искренность, – рука, держащая сигарету, вздрагивает от негромкого голоса, поразительно гармонично наложившегося на шум дождя. – И не могу не отметить твои старания, изменения к лучшему никогда не даются легко, ты ведь знаешь. Но, Шерли, тебе не нужно ломать себя. И я не отвернусь от тебя, если ты не сдержишься. Шерлок хмыкает, зажав губами сигарету, прокручивает сказанное. Выдохнув дым в окно, смотрит на серьезное выражение лицо Уильяма, вздыхает от вновь нарастающей неловкости – от внимания к тому, что он предпочел бы замять – и в то же время от благодарности за него. Уильям видит его – даже если иногда становится жертвой собственных убеждений, но разве сам Шерлок не подсвечивает его хорошие стороны? Такое восприятие не обязательно означает отрицание плохих черт – просто по какой-то причине свет и добро в другом перевешивают и становятся гарантией доверия. – Не рекомендую, – в конце концов реагирует Шерлок, ссылаясь на последние слова. Уильям склоняет голову на бок и, сопровождая движение медленно растущей на лице улыбкой, заявляет: – Не хочу расстраивать, но мой выбор не основывается на рекомендациях третьих лиц. – Ладно, ладно! – смеется, затушив сигарету. – Но обещанные мной планы придется изменить. Уильям поднимается с места и продолжает разговор, осматривая содержимое двух мисок, предназначенное для приготовления пищи – после нескольких дней питания в дороге было принято решение дополнить рацион парой полноценных домашних блюд. – Ветер переменился, так ведь? Вчера дуло в нашу сторону, а сегодня ни капли на подоконнике, хотя льет как из ведра. – Я не поклонник прогулок под зонтом, тем более что он у нас только один. Но! – благодарный, что Уильям не стал акцентировать внимание на его ноге, которую пришлось вытянуть вперед, Шерлок возвращает один из пунктов уже не рабочего плана обратно. – Я хотел бы почитать тебе. Вместо слов Уильям поднимает палец в молчаливой просьбе подождать, уходит из комнаты и, вернувшись с книгой в руках, аккуратно перешагивает через носок протянутой вперед ноги, чтобы передать томик Диккенса в руки Шерлоку. – Я весь внимание. Чтобы скрыть внезапное смущение от, кажется, совершенно обычных деталей поведения Уильяма, Шерлок откашливается и интересуется, с какого места ему стоит начать.