Квест на выживание

До Хельмовой Пади оставалось всего пара миль, когда армия Изенгарда сделала последнюю тактическую остановку для перегруппировки перед финальным броском. Проливной дождь на мгновение утих, сменившись густым ночным туманом. Именно в этой сырой полутьме Крог впервые понял, что мир устроен гораздо сложнее, чем «убивай людей, слушайся Хозяина». Началось всё с логистического хаоса. Из-за суматохи после первой стычки отряды перемешались. Крога и Бага временно прикомандировали к тяжелой штурмовой бригаде из соседнего изенгардского инкубатора — так называемой «Четвертой глубокой ямы». И тут Крог увидел Её. Она стояла у края дороги, согнувшись под тяжестью огромной корзины со старыми железными заклепками. Ее звали Гхаш. По орочьим меркам она была неописуемой красавицей: её нижняя челюсть выдавалась вперед почти на четыре дюйма, левый клык пикантно прижимал верхнюю губу, а кожа имела восхитительный, здоровый оттенок болотной тины. Из-под кривого железного шлема выбивались жесткие, как проволока, волосы, в которых очень романтично застряла веточка изенгардского чертополоха. У Крога перехватило дыхание. Сердце в его двухметровой груди заколотилось с такой силой, будто по нему ударили кузнечным молотом Сарумана. — Баг… — Крог судорожно схватил друга за сломанный наплечник. — Баг, посмотри туда. Что это со мной? У меня внутри всё горит. Нас что, отравили люди? Это магия? Баг посмотрел в указанном направлении, потом перевел взгляд на Крога и тяжело вздохнул. — Нет, Крог. Это хуже. Это любовь. Мне старшие уруки рассказывали. Это когда тебе хочется отдать кому-то свой самый лучший сухарь, даже если ты сам жутко голодный. — Любовь… — Крог повторил это слово как заклинание. Он был послушным уруком. Раз пришла любовь, надо было действовать по инструкции. Но инструкции для любви Саруман в палантире не передавал. Крог набрался смелости, поправил сползающий шлем и, чеканя шаг, направился к Гхаш. Его сапоги громко чавкали в грязи. Гхаш повернула к нему свою суровую морду и подозрительно прищурилась, покрепче перехватив тяжелую корзину. — Чего тебе, новобранец? — хмуро спросила она. Голос у неё был прекрасный — глубокий, трескучий, напоминающий скрежет железа по камню. — Привет, — Крог робко улыбнулся, отчего его лицо приобрело совершенно не свойственное урук-хаям добродушное выражение. — Я Крог. Мне два месяца. Тебе… тебе очень идет эта веточка в волосах. Она… гармонирует с цветом твоих доспехов. Гхаш замерла. В её «Четвертой яме» романтика обычно ограничивалась дружеским ударом щитом по голове. Никто и никогда не говорил ей про гармонию доспехов и веточки. — Ты что, бракованный? — прищурилась она, но Крог заметил, как её зеленые уши слегка порозовели. — Из какой ямы вылез? — Из третьей, — послушно доложил Крог. — Мы шли к Хельмовой Пади. Нас там эльф считал… Но это неважно. Я просто хотел спросить… Хозяин сказал, что мы должны уничтожить мир людей, чтобы построить новый. А в твоем новом мире… найдутся красивые места для нас? Ну, чтобы ходить вместе и… собирать лютики? Баг, стоявший чуть поодаль, прикрыл лицо ладонью. Орочьи пикапы Крога были на грани смертельного риска. Гхаш долго смотрела на Крога, оценивая его широкие плечи, послушный взгляд и совершенно безумные речи. Наконец она опустила корзину на землю и шмыгнула носом. — Лютики — это трава, — буркнула она. — От них изжога. Но… если выживем в этой проклятой Пади… можешь показать мне, где растет эта твоя желтая дрянь. Командир говорит, там за стеной большие сады. — Я выживу! — с внезапной, яростной решимостью воскликнул Крог. — Честное слово! Я поднимусь на эту стену, я найду этого эльфа-пулеметчика, я заберу у него лук и подарю тебе! Гхаш впервые за весь марш коротко, хрипло усмехнулась. — Лук мне не нужен, я пикинером служу. Лучше шлем мне нормальный найди, а то этот уши натирает. Ладно, шевелись, трепло. Наш отряд выдвигается. Не сдохни там в первой шеренге. Она подхватила корзину и зашагала вперед, к громыхающему впереди авангарду. Крог смотрел ей вслед, чувствуя, как раненое плечо вообще перестало болеть. Теперь у него была не просто абстрактная воля Хозяина. У него была настоящая, личная, двухмесячная цель. — Ну что, Ромео из грязи, — подошел Баг, хлопая его по спине. — Теперь тебе точно нельзя подставляться под стрелы. — Теперь, Баг, — Крог сурово натянул шлем на глаза и перехватил пику, — этот идеальный блондин на стене горько пожалеет, что умеет считать только до сорока двух. Полный вперед! К Хельмовой Пади! Армия Изенгарда вышла на финишную прямую. Впереди, сквозь пелену тумана, наконец-то показались исполинские, зловещие стены Хельмовой Пади. Штурм начинался прямо сейчас.