Пески Карнака

Событие происходят за три месяца до главных событий. Драко Малфой ненавидел Косую аллею. Он ненавидел её за косые взгляды, которые провожали его повсюду. За шёпот за спиной — недостаточно громкий, чтобы обвинить, но достаточный, чтобы напомнить: он здесь чужой. За мамаш, которые оттаскивали детей подальше, стоило ему пройти мимо. За продавцов, которые поджимали губы, когда он клал галеоны на прилавок. Но сегодня ему нужно было в аптеку. Слизнот и корень валерианы, которыми он заглушал бессонницу, закончились, а колдомедик, с которым он консультировался, брал за рецепт вдвое дороже. Приходилось экономить — Малфой-мэнор всё ещё отъедал львиную долю его аврорского жалованья. Был поздний вечер. Аллея пустела: лавки закрывались, фонари зажигались, и только редкие прохожие спешили по своим делам, кутаясь в мантии от промозглого октябрьского ветра. Он уже купил нужное и повернул было к выходу, когда услышал перезвон. Тихий, мелодичный — как будто кто-то тронул струны невидимого инструмента. Звук шёл из проулка, который он не заметил раньше. Это было странно: Драко знал Косую аллею как свои пять пальцев, но этого проулка он не помнил. Совершенно. Он остановился. Ему не следовало сворачивать. Не следовало идти на странные звуки в тёмных переулках. Но что-то тянуло его туда — не любопытство, нет. Скорее смутное, почти забытое ощущение, как будто его окликнули по имени. Тихо. Без слов. — Чёрт, — пробормотал он и свернул. Лавка стояла втиснутой между двумя заброшенными зданиями. Вывеска из обугленного дерева: «У Великого Ворона. Артефакты, не терпящие суеты». Над дверью — связка трав и мелких костей, которая и издавала тот самый перезвон. Ворон, живой, сидел на притолоке и смотрел на Драко с выражением, которое он мог бы назвать насмешливым, если бы верил, что птицы умеют насмехаться. Драко толкнул дверь. Внутри было тепло и сумрачно. Пахло дымом, воском, шалфеем и чем-то ещё — древним, как фамильные подземелья Малфой-мэнора, но не таким мрачным. Скорее... первобытным. От этого запаха у него закружилась голова — не неприятно, а скорее как после глотка хорошего огневиски. — Драко Малфой. Мужчина появился бесшумно — Драко даже не заметил, откуда он вышел. Высокий, худощавый, с пепельно-седыми волосами, собранными в низкий хвост. Лицо — изрезанное морщинами, но не старое, а скорее вневозрастное, как у человека, который видел слишком много и слишком давно. Одет в длинный тёмно-серый балахон с серебряными рунами по подолу. На шее — связка амулетов: когти, камни, мелкие кости. Глаза — светло-серые, почти бесцветные, смотревшие остро, как у хищной птицы, заметившей добычу. — Вы знаете моё имя, — сказал Драко, и это прозвучало не вопросом, а утверждением. — Я знаю не только твоё имя, мальчик из рода Чёрных звёзд, — мужчина улыбнулся уголком губ, и улыбка эта была странной: не тёплой и не холодной, просто понимающей. — Меня зовут Корвус . Я знаю твои сны. Знаю, как ты просыпаешься в три часа ночи с криком, который не можешь выдавить из горла. Знаю, как ты стоишь у окна до рассвета и смотришь на огни Лондона, думая, что не заслуживаешь даже этого вида. Драко побледнел. Его правая рука дёрнулась было к палочке, но замерла на полпути. Что-то в этом человеке — в его голосе, в его позе, в самом воздухе лавки — лишало его обычной защитной реакции. — Кто вы такой? — спросил он тихо. — Скромный торговец, — Корвус прошёл мимо него, задев краем балахона, и остановился у низкого столика в глубине зала. — Иди сюда. Не бойся. Моя лавка — не место для страха. Она — место для ответов. Драко сел напротив. На столике лежала колода карт — тонкие пластины слоновой кости с символами, которых он не узнал. Не руны, не звёзды, не арканы Таро. Что-то более древнее. Корвус тасовал карты медленно, почти ритуально. Его длинные пальцы двигались с отточенной плавностью. — Ты носишь в себе стыд, — произнёс он, не глядя на Драко. — Тяжёлый, как камень. Ты думаешь, что он — твоё наказание. Что ты должен носить его вечно. Но это не так. — Вы ничего обо мне не знаете, — отрезал Драко. — Я знаю, что ты стоял и смотрел, когда твоя тётя пытала ту девочку на полу твоего дома, — Корвус поднял глаза, и его взгляд был не обвиняющим, а печальным. — Ты был мальчишкой. Перепуганным. Сломленным. Ты не мог её остановить. Но ты до сих пор носишь этот груз. И он отравляет тебя. Драко не ответил. Его горло сжалось. Он хотел встать и уйти, хотел сказать что-нибудь едкое, хотел выхватить палочку и стереть этого человека из реальности — но не мог. Корвус говорил правду. Ту самую правду, которую Драко не рассказывал никому — ни Панси, ни матери, ни даже самому себе в три часа ночи у окна. — Вытяни карту, — сказал Корвус, протягивая ему колоду. Он повиновался. Рука сама потянулась к одной из пластин — как будто её примагнитило. Он перевернул карту. На ней был изображён олень с ветвистыми рогами, а вокруг него — змей, кусающий свой хвост. — Уроборос и Белый Олень, — кивнул Корвус. — Тот свет, которого ты боишься, приведёт тебя туда, где кончится твоя тень. — Я не понимаю. — Поймёшь. Скоро. — Корвус поднялся и взял с полки амулет — маленький клык, оправленный в серебро, на тонком кожаном шнурке. — Возьми. И носи не снимая. Он притянет встречу, которая решит всё. — Сколько? — Драко потянулся к карману мантии. — Я не беру денег за судьбу, — Корвус усмехнулся. — Ты расплатишься иначе. Когда придёт время. Драко взял амулет, и клык лёг в ладонь — тёплый, как будто его только что сняли с живого зверя. — Зачем вам это? — спросил он вдруг. — Помогать мне? Вы ведь знаете, кто я. Что я сделал. Вернее — чего не сделал. Корвус помедлил. Потом подошёл к клетке с вороном, просунул палец между прутьями и погладил птицу по голове. Ворон склонил голову набок и прикрыл глаза. — Потому что грядёт буря, Драко Малфой, — сказал он негромко. — Песчаная буря с Востока. И когда она придёт, понадобятся двое. Свет и тень. Девушка, которая носит ненависть, и юноша, который носит стыд. Я не спасаю мир — я слишком стар для этого. Но я могу дать вам ключи. А что вы ими откроете — решать только вам. — Где она? Эта буря? — Драко сам не заметил, как подался вперёд. — В Египте. В Луксоре. Ты окажешься там раньше, чем думаешь. — Корвус повернулся, и его светлые глаза блеснули в полумраке. — А теперь иди. И помни: не всякая тьма — зло. Некоторые тени — это всего лишь место, куда ещё не проник свет. Драко вышел из лавки в ночную прохладу Косой аллеи. В голове гудело. Он сделал несколько шагов, остановился, обернулся — и не увидел ничего, кроме глухой кирпичной стены. Лавка исчезла. В груди по-прежнему лежал камень стыда. Но теперь — впервые за много лет — он показался ему чуть легче. Совсем на чуть-чуть. Амулет он надел, не снимая, в ту же ночь. И сны ему снились другие.