Наследник

  Точка кипения. Драко Малфой достиг своей точки кипения. Именно это почувствовал Драко, когда вернулся в поместье после встречи с Александром. В нём не осталось слёз, его поглотила дикая ярость, которая должна была быть направлена на свою покойную жену, — ей безумно повезло, что её больше не было. В данную минуту он не сопереживал её судьбе, она заслужила свою смерть, тварь.   Он узнал этот почерк. Он узнал каждую угловатую букву из этого письма. Эта мразь посмела написать письмо от его имени, она посмела испортить его жизнь и жизнь его ребёнка, оставив без отца. Астория Гринграсс уничтожила его возможность на нормальные отношения с Алексом.   Драко ходил кругами по кабинету Люциуса, ругаясь себе под нос. А затем он позвал своего эльфа:   — Типпи, немедленно обыщите все вещи Астории на чердаке, каждую книгу, каждый дневник. Собери хоть всех эльфов мэнора, но найдите письмо от Гермионы Грейнджер! Эта идиотка должна была его оставить!   Эльф только кивнул и исчез в попытках исполнить поручения своего хозяина.   — Ты уверен, что это она? — спокойно поинтересовался Люциус, восседая за своим столом на кожаном кресле.   — Я узнаю этот мерзкий почерк где угодно! — взывал Драко, сжимая кулаки до побелевших костяшек.   — Драко, успокойся, мы во всём разберёмся, — взмолилась к сыну Нарцисса, беспокойно поглядывая на него.   Она сидела на диване неподалёку от камина, её материнское сердце металось в агонии, глядя на Драко в таком состоянии. Она предчувствовала катастрофу. Её мальчик был в шаге от безумной ошибки или подвига.   Драко не переставал ходить по комнате, складывая все пазлы воедино. Эти несколько дней были для него самыми худшими в его жизни, он боролся с собой, чтобы оставаться в сознании. Грудная клетка тяжело вздымалась, перед глазами мелькали темные точки, свидетельствующие о высоком давлении. Он больше так не мог. Его сломали окончательно. Гермиона была права — его снова сломала эта семья.       Астория Гринграсс тоже была его семьей, пусть и не настоящей, лишенной любви, но он считал ее своим другом, партнером, он доверял ей. И что она сделала с его доверием? Предала, переживала и выплюнула, разрушив его шанс на счастливую жизнь с любимой женщиной и возможностью воспитывать собственного сына. Ради чего? Конечно же, ради денег и статуса, Астория всегда была падкой на золото и побрякушки, она испугалась лишиться всего этого в считанные минуты, и была права. Драко бы точно ее оставил, не моргнув и глазом.       В своей чертовой жизни Драко Малфой не мог никому доверять, особенно в своем собственном доме. Именно об этом говорила Гермиона, она знала, она все понимала, все его пути всегда вели к ней. Теперь каждое ее слово имело вес и стоимость, она хотела уехать вместе с ним, защитить его от очередного предательства. По крайней мере, так она сказала в порыве эмоций во время их конфликта.   Гермиона. Он не переставал о ней думать. Она бежала от его семьи. Она бежала, чтобы защитить их ребёнка, и снова была права. Гермиона была сломлена, как и он, она потеряла родителей, видела смерть на войне. Она устала, она не могла бороться за них против целого мира, выбрав подарить их ребенку шанс на счастливое детство, пускай и без жалкого отца.       Он больше так не мог, его кожа горела огнём, а слова стали его единственной отдушиной, в которую он мог вложить всю свою боль и горечь.   — Успокойся?! Ты себя слышишь? Мой сын годами хранил письмо этой дряни! Ты слышала хотя бы его?! Он сказал, что знает каждое слово наизусть! Он живёт с ненавистью ко мне всю свою жизнь! Он хранил письмо в прикроватной тумбочке, мама! А я даже не знал о нём.   Нарциссе нечего было возразить ему. Она видела мальчика — он, действительно, ненавидит их всем своим существом. Каждое его слово было сказано с недетской горечью прожитых лет, она чувствовала его боль в каждом слове с самого начала. Она бы врагу не пожелала видеть такую ненависть в глазах собственного внука.   — Дай-ка сюда, ознакомлюсь, — проговорил Люциус, вытягивая руку.   Драко швырнул конверт на стол, гневно уставившись на Люциуса. Посмотрев на их герб, Люциус достал письмо и прочёл:

  «Грейнджер,

Нам не стоит видеться. То, что было между нами, - грязь, которую нужно смыть. Избавься от ребёнка.

Сейчас. Немедленно.

Я помолвлен. Моя будущая жена - воплощение всего, чего ты никогда не достигнешь. Мне не нужен бастард полукровка, пачкающий моё имя. Он - ошибка, которую нужно исправить. Если ты посмеешь ослушаться, ты пожалеешь. Ты будешь бежать, прятаться от моей семьи, умолять - но убежища не найдёшь. И когда ты наконец поймёшь, что сопротивляться бесполезно, будет уже слишком поздно. Один шаг в сторону - и твоя жизнь превратится в ад.

Д.Л.М.»

  От громкости подобных высказываний у Люциуса приподнялась бровь во время чтения. Чертовка Астория знала своё дело, раз смогла выдворить Грейнджер из страны на 14 лет. Это было весьма впечатляюще для такой недалёкой особы.   — Пожалуй, я недооценивал нашу Асторию, браво! — усмехнулся Люциус.   Драко впал в ступор, даже сейчас его отец умудрился извратить ситуацию в своём ключе. Драко больше не собирался наблюдать за его усмешками. Сломленного Драко Малфоя больше нет, он намеревался собрать все осколки своей разрушенной жизни — и бережно склеивать их, не жалея ни сил, ни души, пока не вернет себе своего сына.   — Недооценивал?! Ты хоть понимаешь, что сделала эта мразь! Она лишила меня сына, чёрт возьми! Эта дрянь мало того, что сказала ей избавиться от ребёнка, так ещё и угрожала ей! Ты хоть понимаешь, что мы все вместе, нашей дружной семьёй, могли сидеть в Азкабане в соседних камерах за покушение на героиню войны? Эта тупая дура могла посадить меня, но у неё не хватало мозгов, чтобы догадаться, что и свадьбы в таком случае не будет. Ей даже не хватило мозгов изменить почерк!   Слова Драко, сколь бы убедительны они ни были, не возымели над Люциусом никакой власти. Их влияние было нулевым. Он продолжил таким же пренебрежительным тоном:   — Ох, перестань, как видишь, ничего не произошло. Припугнула слегка — и только.   Драко уставился на него, как рыбка из аквариума, за таким же непробиваемым стеклом. Впервые за долгое время он не был безразличен к его высказываниям, он готов был рвать и метать, чтобы доказать истинное положение дел.   — Это ты называешь «ничего не произошло»? Грейнджер уехала, чтобы спасти себя и ребёнка! Я уверен, что все её друзья знают об этом письме, но никто из них не дошёл до нас! Поттер снова прикрывал наш зад, неужели ты думаешь, что он делал это ради нас, отец? Он сделал это, потому что Грейнджер его попросила закрыть глаза, и он закрыл. Он сделал это, потому что Грейнджер так сказала, — снова!   — Что значит «снова»? — удивился Люциус, широко раскрыв глаза.   — Как же так, лорд Малфой ничего не знает об этом? — процедил Драко, надвигаясь к его столу.   — Объяснись немедленно! — Люциус встал из-за стола, нервно жестикулируя рукой.   Градус давления слов Драко на Люциуса возрос, именно этого и добивался Драко — вывести его из себя.   — После нашего суда с мамой, Уизли кинул мне одну очень интересную фразу: «Если бы Гермиона нас не попросила, мы с Гарри бы и не вспомнили о судьбе вашего семейства». Они бы не свидетельствовали в нашу пользу! Если бы не они, нас с матерью посадили бы!И ты это знаешь, верно, отец? Занимательно, правда? — последнее он сказал шепотом, его руки опирались на стол, он прожигал взглядом отца.   — И ты поверил ему на слово? — негодовал Люциус.   Драко только фыркнул, проигнорировав это нелепое замечание. Конечно же, он верил, он знал это точно, Уизли и Поттер подчинялись Грейнджер беспрекословно, ему ли об этом не знать. Такие олухи, как они, могли запросто просто забыть о его семействе и судебных процессах, но не Гермиона. Она точно довела их до суда силком, раздавая рекомендации и подготавливая их речь. Драко не сомневался в ней, Гермиона сделала это для него, он чувствовал это всем своим нутром.   Нарцисса удивилась этому факту, но мысленно она согласилась с Драко. Как оказалось, девочка сделала многое для них, и Нарцисса прекрасно понимала, что эти действия значат для её сына, да и для неё самой. Она попыталась успокоить Люциуса, чтобы перевести их разговор в более спокойное русло:   — Люциус, это не похоже на ложь. Драко прав, Астория поступила глупо, она неспроста торопила свадьбу. И форсировала беременность, хотя мы убеждали её, что нет никакой спешки, — Нарцисса снова включила свой менторский голос, выступая в роли сухого разума.   И хотя её слова были на стороне Драко, его всё равно бесило абсолютно всё в их безразличии по поводу действий Гермионы. Он привык к такому отношению: отцу плевать, мать сдержанна, все как всегда.       Люциус обратно сел за стол, чтобы вести адекватный диалог.   — Полагаю, что именно рождение Александра от грязнокровки и активировало проклятие, — неудачно вырвалось из Люциуса, адекватного диалога не состоялось.   Нарцисса недовольно посмотрела на Люциуса, предостерегая его помалкивать. Но Люциус уже совершил ошибку, когда произнёс это. Драко сделал свой выбор. Все, хватит. Никаких последующих диалогов больше не будет.   — Не смей! Не смей говорить ничего о ней! Она сделала в этой жизни для меня больше, чем кто-либо из вас! Она воспитала моего сына! Она дважды! Дважды уберегла меня от Азкабана! Она единственная, кто был со мной рядом в Хогвартсе, пока меня смешивали с грязью, отбивая синяки на моем теле! Ни ты, ни мать. И если ты думаешь, что я снова выберу вас, — ты ошибаешься!   Люциус возмутился, остервенело посмотрев сыну в глаза, и выдал:   — Драко, очнись! Из-за неё и этого ребёнка ты потерял чистокровного наследника!   — Наследника?! Это тебя волнует?! У меня есть наследник! Ты с ним знаком! Он «чище» тебя самого! И я рад, что он от Гермионы, а не от блядской Астории! Эта стерва заслужила своё место там, где она находится!   Нарцисса ахнула, зажмурив глаза. Люциус снова вскочил с кресла в попытках что-то ответить, но не успел.   Тишину разрушил появившийся Типпи. Он нервно подбежал к Драко.   — Хозяин Драко! Мы нашли! Нашли! Конверт был в книге!   Драко отпрянул от стола и резко забрал небольшой выцветший белый конверт. Он медленно рассматривал его со всех сторон, его взгляд наполнился болью и отчаянием. Он ждал его 15 лет. Драко осторожно вытащил письмо и прочитал короткое:

  «Драко,

Я беременна. Нам нужно увидеться, чтобы обсудить детали. Я буду ждать тебя завтра в Лайт парке у фонтана. Г.Г.»

  Драко прикрыл глаза и приложил письмо к груди. Он успокоился. Гермиона сказала о беременности — ему стало легче. Его минутную слабость прервал отец, вытягивающий руку.   — Дай прочитать, — спокойно произнёс Люциус, всё ещё тянущий руку к письму.   Драко усмехнулся, а потом шлепнул Люциуса по руке и процедил:   — Больше никто, кроме меня, не будет читать мои письма.   Он развернулся, чтобы уйти, как Нарцисса подбежала к нему и схватила его за локоть.   — Драко, куда ты?! — взволнованно выпалила она.   — Я переезжаю, мама, — спокойно сказал он. — Я больше не потерплю вмешательства в собственную жизнь.   Драко вырвал свой локоть и пошёл прочь в свою комнату собирать вещи.

***

  Ночью Драко ввалился в камин Забини с несколькими наспех собранными сумками в руках. Своей квартиры или дома, о которой не знали бы родители - у него пока не было, поэтому, недолго думая, он отправился к своему другу.   — Забини! Подъём!!! — кричал Малфой из гостиной с камином.   Блейз Забини во всей своей величественной красе горячего мулата шёл к своему другу по роскошному коридору своего особняка, запахивая полы тоненького изумрудного халата.   — Драко?! Какого Салазара, ты тут забыл и почему с вещами?! — удивился Блейз, оглядывая друга со всех сторон.   От вида запыхавшегося Забини ему стало не по себе, вероятнее всего, он прервал очень интимный момент своего друга, а под этим халатиком скрывалась абсолютная нагота, которую он едва прикрывал.   — Я переезжаю к тебе, пока не найду квартиру, — с широкой улыбкой сказал Драко, гордясь своим поступком, как никогда раньше.   — Что значит переезжаешь?! Тебя что, выгнали? — недоумевал друг, исказившись в лице от удивления.   — Вот ещё! Я сам ушёл, — победоносно произнёс Драко.   Это была его маленькая победа, от которой ему стало тепло на душе, он сейчас чувствовал лёгкость, которой не было очень давно. Наконец он совершил что-то стоящее, что-то, чем можно было похвастаться перед другом.   — Может, ты уже расскажешь, что здесь происходит?! — все ещё не понимал Блейз, подойдя к нему ближе.   «Ох, это будет долгий разговор, Забини»   За эти два долгих дня Драко даже на работу не успел сходить, какие уж друзья. Пожалуй, следует начать с основного.   — У меня есть сын! — и почему-то только сейчас от этой новости он был безоговорочно счастлив.   В позолоченных дверях появилась Пэнси Забини, в девичестве Паркинсон, в таком же миленьком маленьком халате. Мигом добежав до Драко, она воскликнула:   — Что?! Расскажи мне всё!   Она схватила его за пиджак и повела к диванам, попутно заказывая огневиски у эльфа. Драко не знал, с чего начать свою историю, но этот разговор крайне был нужен ему самому, чтобы восстановить хронологию.   — Что ж… у меня есть сын от Гермионы Грейнджер, в январе ему исполнится 15, об этом я узнал два дня назад в Гринготтсе, когда меня попросили обозначить его роль в моём имуществе, — как на духу выпалил Драко, сжимая ручку такого же абсурдного позолоченного кресла, как и весь этот дом.   Забини разинули рты. Блейз судорожно выпил целый бокал, а Пэнси уставилась на Драко в немом шоке.   — Грейнджер?! Ты серьёзно, Драко, мать твою?! Почему мы узнаём о твоей интрижке с Грейнджер только сейчас?! — возмущалась Паркинсон.   — Но почему ты узнал только сейчас?! Почему гобелен не показал ребёнка раньше? — перебивая свою жену, спросил Блейз, не удивляясь отношениям Малфоя и Грейнджер.   Паркинсон возмущенно посмотрела на мужа, удивившись, что он тоже не спросил про Грейнджер.   — Ты что, знал про Грейнджер?! И ничего мне не рассказал?! Предатель! — Пэнси швырнула в своего мужа тяжёлую подушку дивана, эта женщина была ходячей королевой драмы, все это знали.   — О, брось, он постоянно о ней говорил с первого курса, могла бы и сама заподозрить! Ты же с ним встречалась! — отбивал нападение своей жены Блейз, кидая подушку в ответ.       Воссоединение этой парочки стало шоком абсолютно для каждого. В Хогвартсе они не переставали оскорблять и подкалывать друг друга, но когда наступила война, они выступили единым фронтом против родителей Паркинсон. Блейз оказался единственным человеком, который был готов защитить Паркс от метки и собственных родителей, приютив ее под собственной крышей. Вскоре после войны они сыграли шикарную свадьбу, а Паркинсон отказалась от своего наследства, потому что наконец обрела свободу рядом с Забини. Так они и существовали в своем мире, где правил хаос, беспорядок и любовь, созданная на осколках войны.   Драко молча наблюдал за этой картиной, ожидая момента, когда же ему дадут вставить слово.   — Может быть, продолжим? Иначе мы не уйдём сегодня спать, — втиснулся Драко в их ожесточённый бой подушками.   Они оба приняли серьёзные позы, ожидая продолжения, давая своё подтверждение кивком головы.   — Мы переспали на выпускном. Весь тот год был ужасным для меня, никто же из вас не вернулся в Хогвартс. И она была без своих придурков… Пожалуй, мы были близки тогда, она поддерживала меня как могла, защищала от уродов, которые кидались на меня с кулаками, садилась рядом на парах, иногда мы проводили вместе время на астрономической башне.   Пэнси и Блейз не нашли слов, чтобы ответить, поэтому слушали дальше.   — Мы не встречались и не были вместе, — с горечью произнес он, теперь он жалел об упущенных возможностях, которые могли бы ему подарить любовь Грейнджер. — Поэтому после той ночи мы больше не пересекались, но, как оказалось, она пыталась связаться со мной…   — Как? — шёпотом спросила Пэнси.   Она уже прониклась этой историей, когда услышала о том, что её друг подвергался нападкам и только Грейнджер вставала на его сторону. Драко грустно улыбнулся - это была самая грустная часть его рассказа:   — Она написала письмо мне, но я его не получил. Вместо меня ответила Астория.       Тягучая тишина, а потом осознание:   — Вот же сука! Я всегда ненавидела её, — процедила Пэнси.   — И почему я раньше об этом не знал? — поинтересовался Драко, вскидывая бровь.   — Потому что эта мерзавка была твоей женой! Очевидно же, — возмутилась Пэнси.   — Слава Мерлину, что была, — не унимал свой гнев на Асторию Драко.   — Малышка, прекращай! Мне нужно знать продолжение истории! — Блейз нервно сжимал подушку в руках, сгорая от нетерпения.   — Короче говоря, эта дрянь сказала Грейнджер избавиться от ребёнка и угрожала ей от моего имени. Она выбрала себя и ребенка, теперь я осознал это, Люциус бы точно натравил на нее кого-то, а я был, мягко сказать, не совсем в адекватном состоянии, чтобы помочь, если вы помните, — пара кивнула, Драко дополнил: — А затем Гермиона Грейнджер исчезла из моей жизни, скрывшись в Америке, — грустно сказал он, опуская взгляд в пол.   — Ну какая сука, эта Астория! — не унималась Пэнси. — Ведь знала же, как тебе тяжело приходилось после Хогвартса… Ты ведь буквально был напичкан успокоительными зельями! Ты не мог здраво мыслить, а она водила тебя за нос, изображая дружбу и святую наивность! Погоди-ка, ты что из-за Грейнджер так?       — А что мне оставалось делать, Пэнс?! Я влюбился, думал, что смогу вылечиться, чтобы вернуться к ней, это было частью терапии! А потом эта статья, где она с Уизли… Я сдался, Паркс, принял этот навязанный брак. Ну, а последствиях вы и сами знаете…       — Пиздец… — прошептали Забини в унисон.   Драко кивнул, а затем поднял взгляд на Пэнси, спрашивая:   — Только я не понимаю, почему она не рассказала мне сразу. С Асторией меня свели только в ноябре, а в декабре мы поженились... Почему она ждала этого времени, если в январе она уже родила?   Пэнси недоумённо посмотрела на Драко взглядом зелёных глаз, спрашивая: «ты сейчас серьёзно?». Она сжалилась над несчастным другом, а потом решила ему всё-таки рассказать:   — Драко, милый, как много ты знаешь о беременности? На первых месяцах беременность можно прервать, очевидно, она не допускала мысли избавляться от ребёнка, а потому дождалась срока, на котором будет безопаснее всего сообщить вам, чтобы вы её не заставили избавиться от него. По всей видимости, она решила поставить тебя перед фактом: либо ты с ней и малышом, либо пошел нахер. Мне кажется, тут всё просто, — после своей речи Пэнси пригубила виски и заняла расслабленную позу, уверенная в своей правоте.   Драко откинул голову на диван, в его голове повторялись слова: «не допускала мысли избавляться от ребёнка».   «Почему она сохранила моего ребёнка? Разве я что-то для тебя значил, Грейнджер? Нет, глупости, она просто не могла навредить живому существу. Всё именно так»   Тем временем Блейз воскликнул наперекор жене:   — Ни черта это непонятно, детка! Кроме первого, второго, третьего, четвёртого месяца, есть ещё и остальные! Она могла успеть сообщить раньше!   — Какой же ты болван, Забини! Она была напугана! Я уверена, что написать это письмо было для неё огромным подвигом! Она боялась, что ребёнку причинят вред! — не сдавалась Пэнси, вновь запустив подушку в своего мужа.   Драко уставился на эту супружескую пару, недоумевая, как они прожили вместе столько лет. Но мысленно Драко уже занял сторону Паркинсон.   — Я полагаю, она могла ещё сомневаться из-за здоровья… Алекс сказал, что беременность была тяжёлой, — дополнил рассказ Драко.   — Алекс?! Это твой сын?! Ты уже виделся с ним? — а затем грозно посмотрела на Забини и обратилась к нему: — Вот видишь, придурок!   — Да, мы встретились, но давай об этом позднее, ты ещё не всё знаешь, — ответил Драко.   — Ну, хорошо, предположим, с этим мы разобрались, а как же гобелен, Драко? — не мог отпустить этот вопрос Блейз.   — Я и сам узнал от отца вчера, всё дело в моих кровных родственниках, которые скрывали всех незаконнорождённых вне брака детей, дабы сохранить «чистоту» картинки. Таким образом, автоматически на гобелен попадают только дети, рождённые в браке. А «бастарды» могут быть приведены в род только с помощью обряда… но насколько я знаю, таких случаев не было.   Когда Драко произнёс слово «бастард», ему стало дурно, он нервно отпил огневиски. Теперь он ненавидел это слово.   — Мерлин, Малфой, твоя семейка самая помешанная. Не удивлюсь, если где-то на земле бегают твои родные братья и сёстры, — ухмыльнулся Блейз.   Пэнси внимательно слушала, а потом нетерпеливо спросила:   — Ну а дальше что?! Когда ты успел увидеться с сыном?   — После неудачного разговора с Грейнджер отец нашёл обряд, который позволяет найти своего ребёнка… И мы нашли его в её доме, её не было, а Александр нас впустил. Это было ужасно! Просто худшее, что произошло со мной в жизни! Александр размазал всех нас по стенке, а по итогу предъявил мне письмо и выгнал из дома!   Пэнси и Блейз расхохотались. Драко недоумённо смотрел на друзей — почему худшие события в его жизни вызывают такую реакцию.   — А парнишка не промах, Грейнджер постаралась на славу! Похоже, Алекс вас ждал для вендетты, — резюмировал Блейз.   Драко улыбнулся. Алекс и правда был удивительным. Сконцентрированная сила в одном подростке, он не встречал подобных. Он хотел его узнать, теперь его жгло под кожей от недостатка информации о своём ребёнке.   — У нас не было шансов! Люциус чуть ли не взревел от бешенства! Он даже и слова не смог вымолвить! — сказал Драко, улыбаясь кончиками губ.   Все снова рассмеялись.   — Оказалось, что он знает абсолютно всё о войне и нашей роли в ней, — а потом добавил уже тихо: — и про пытки его матери.   — Да ты шутишь! Он, должно быть, ненавидит вас! — сказала Пэнси, заёрзав по дивану. — Неужели это Грейнджер всё ему рассказала?   — Нет, я полагаю, что нет… Надеюсь. Он сказал, что ему не нужно мнение матери, чтобы знать исторические факты. Он хранил это ублюдское письмо, Мерлин знает, сколько лет в своей тумбочке, Пэнс! — горько сказал Драко.   А затем закрыл лицо руками, вспоминая всё произошедшее, чувство тревоги снова нахлынуло на него, он никак не мог скрыться от этой правды.   — Ох, блять! — Блейз закусил кулак, представляя всю эту сцену перед глазами.   Пэнси смогла только отхлебнуть огневиски в молчании. На этот факт у неё не нашлось слов. Смех сменился тяжёлым молчанием.   — Что ты думаешь делать, Драко? — прервал тишину Забини.   — Я не знаю, — обречённо прошептал Драко.   Пэнси разозлил такой тон друга.   — Нет! Малфой, нет! Никакой депрессии в моём доме! Соберись! Ты должен наладить отношения с сыном! Ты нужен ему! Ты нужен Грейнджер! Я говорю тебе как мать, Драко! Ей не может быть легко с подростком, я уверена. Попроси о встрече с ней, сделай хоть что-нибудь! — Пэнси была в ярости, раньше она и представить не могла, что когда-нибудь встанет на сторону зубрилки и будет защищать её. Но она понимала её как мать, не могла не понимать.   Серые глаза Драко снова застилала мокрая пелена, которую он сдерживал на этот раз, он ответил с болью в голосе:   — Нет, Пэнс, я им не нужен… но я должен попробовать, правда?   Пэнси смотрела на своего друга, сдерживая эмоции, ей хотелось разрыдаться, но она должна держаться ради него, иначе без слёз из этой комнаты точно никто не выйдет. Её поддержал муж, когда слов не осталось вовсе.   — Правда, старина, ты справишься, — мягко улыбнулся Блейз, похлопывая Драко по плечу.   Драко слегка улыбнулся. Возможно, ещё не всё потеряно. Завтра утром он напишет Гермионе, вернет ей ответ, который она заслуживала.

***

  Ранним утром Гермиона проснулась от стука совы в окно. Её голова была в беспорядке, волосы спутаны, майка набекрень — ей определённо снилось что-то пугающее, об этом говорила усталость, которая следовала за ней по пятам даже во сне. Она недовольно вскочила с кровати, открывая окно.   — Сегодня же воскресенье, вы что, издеваетесь? — сонно бурчала себе под нос она.   Этого филина она не знала — необыкновенной красоты птица черного цвета. Конверт был обыкновенный, без гербов и прочей мишуры. На нём было написано только «Гермиона» тонким изящным почерком, которого она не видела прежде. Она удивлённо вскрыла конверт, не догадываясь об отправителе.

  «Гермиона,

Я получил твоё письмо спустя 15 лет. Не окажешь ли ты мне чести встретиться в Лайт парке у фонтана сегодня? Нам нужно обсудить детали. Я буду ждать тебя там весь день и вечер, если потребуется.

Драко»

  Гермиона широко улыбнулась, погладила филина, дав ему угощение, и обратно прыгнула в свою кровать, расплываясь в улыбке. Она могла ещё поспать пару часов — она ждала, и он подождёт. А потом надо будет дождаться, когда Алекс уйдёт за покупками с Джеймсом. Так она и уснула безмятежным сном, ожидая наступления полноценного утра.   Проснувшись через пару часов, она спрыгнула с мягкой постели и побежала к окну, проверить — не приснилось ли ей это. На подоконнике, действительно, лежало письмо от Драко с просьбой встретиться. Она всматривалась в буквы, изгибы, расстояния, чтобы навсегда запомнить этот почерк. Скольких бы проблем она избежала, если бы знала этот почерк раньше?   Гермиона схватила письмо и спрятала его в тумбочку, накинув сверху рабочие отчёты на всякий случай, чтобы Александр не увидел лишнего, как и всегда. Проверила время: 10:20. Отлично, она успевает приготовить завтрак и отправить Алекса гулять.   Быстро позавтракав, она сидела за столом, нервно попивая кофе, с раздражением наблюдая, как медленно ест её сын сегодня, будто специально намеревался извести свою мать. На часах уже было 12:00, а ей ещё нужно собраться! Она решила уточнить, нервно потряхивая ногой:   — Во сколько ты уходишь?   — Минут через 40, а что? Почему ты нервничаешь? — недоумённо поглядывал на неё Алекс, прожевывая маленькие кусочки яичницы, которые предварительно разделал с педантичной аккуратностью.   Гермиона подумала секунду, а потом нагло соврала своему сыну:   — Я безумно переживаю, справишься ли ты без меня, там полно людей, Алекс! Может быть, тебя стоит проводить? — торопливо проговорила она.   Алекс выдохнул, успокоившись:   — Всё в порядке, мам, я большой мальчик. Не переживай. Чем займёшься? — теперь он так же медленно допивал свой чай, доводя Гермиону до белого каления от нетерпения.   И снова ей пришлось врать — «Мерлин, какой проницательный мальчик».   — Пока не знаю, хотела бы побыть сегодня дома. Разберу покупки для дома, обставлю комнату, — неловко сказала она, перебирая пальцами свои кудряшки, скрыв свой взгляд от сына.       От абсурдности ситуации ей захотелось взвыть, она и сама не до конца понимала причину своего наглого вранья, но отчего-то ей не хотелось вмешивать Алекса в ее личные отношения с Драко. Возможно, она просто боялась навлечь на себя агрессию сына или его осуждение по поводу ее истинных мотивов. В любом случае, она собиралась помочь Драко наладить отношения с сыном, поэтому Александру не стоит знать подробностей о причастности его матери.   Алекс кивнул и ушёл, наконец, собираться. Спустя пару минут Гермиона вскочила из-за стола и побежала до своей комнаты, по пути сбивая Живоглота с его маршрута. Она разложила вещи, которые мысленно хотела надеть сегодня, а затем обратно побежала в пижаме в гостиную, включив телевизор, принимая максимально заинтересованный вид, отсчитывая стрелки на часах. Алекс появился через долбанных двадцать минут, неспешно перебирая ногами.   — Всё, мам, я ушёл! — крикнул Алекс из коридора, подходя к камину, чтобы переместиться к Поттерам.   И тут Гермиона вспомнила кое-что важное — она не узнала, когда он будет дома! Она уже кричала ему в ответ, идя в коридор:   — Милый, когда ты вернёшься?   Но коридор был уже пуст.   «Блять»   Она стремительно направилась в свою комнату — нельзя терять ни минуты, решила она, по пути уже снимая свою пижаму, чтобы зайти в душ.   Она надела белую юбку в чёрный горошек и чёрную кофточку, чёрные босоножки с небольшим каблуком дополняли образ. Ей пришлось оставить волосы распущенными, на причёску не было времени, поэтому она быстро взяла сумочку и побежала на улицу, чтобы аппарировать, на ходу проклиная свою систему защиты дома.   Лайт парк находился неподалёку от магической Англии, в магловском районе, она надеялась, что Драко смог понять, где тот находится. Войдя на территорию зеленого парка, впервые за 15 лет, ей стало неуютно — последнее посещение этого парка обернулось настоящей трагедией в ее жизни.   Проходя мимо киоска с кренделями, она снова попытала свой шанс, купив два горячих кренделя, в этот раз ей было с кем его разделить.   Драко Малфой сидел неподалёку у фонтана в тени от солнца и читал какой-то магловский журнал. Он был в солнцезащитных очках, лёгкой льняной белой рубашке и бежевых брюках. От магглов его отличала только платиновая макушка, которую Гермиона не могла перепутать ни с кем больше. Чертовски привлекательный. Она улыбнулась своей мысли, дав себе обещание - начать все заново, отпустить их прошлое и двигаться дальше ради их сына. Взяв волю в кулак, сжимая сумочку в одной руке и пакет с кренделями в другой, она направилась прямиком к нему.   Она подошла к нему, Драко поднял свою голову от бульварного журнала и посмотрел на неё. Он улыбнулся и снял очки, Грейнджер выглядела такой потрясающей, утончённой в этом виде, и только её буйные кудри напоминали об их молодости.   — Ты пришла, — мягко произнёс он.   — Привет, Малфой, — сказала Гермиона, протягивая крендельки.   Он недоумённо посмотрел на пакет, а потом сказал, приподнимая бровь:   — Что это?   — Это крендельки… В прошлый раз ты не смог их попробовать.   Он смотрел на неё, выражая своё сожаление по поводу того, что она пришла в тот день. Протягивая руку, чтобы забрать свой подарок, он незаметно коснулся своими пальцами её нежной руки, а потом быстро отдернул себя, будто обжегся.   — Ты долго меня ждала? — поспешил он начать разговор.   Гермиона села к нему на лавочку, и они оба уставились на фонтан, потому что сил смотреть друг другу в глаза не было — слишком многое произошло, слишком многое нужно обсудить. Неловкость, смятение и уйма других чувств переполняли этот будничный разговор.   — Долго, — сказала она грустно.   Драко кивнул молча. А затем начал медленно и с расстановкой:   — Это не я написал письмо… Его написала моя жена, когда мы были помолвлены, она жила в нашем доме… Я сразу узнал её почерк. Прости меня, Грейнджер, я был уверен, что ты скрыла от меня беременность…   Периферийным взглядом Драко увидел, что она тоже ему кивнула. Он нервно перебирал пальцами закрытый журнал, пялясь в одну точку впереди себя. Он похвалил себя — это неплохое начало для столь ужасающего разговора.   — Мне жаль по поводу твоей жены, — тихо сказала Гермиона.   Он резко повернул на неё свою голову. Драко только что сказал ей о том, что эта женщина испортила их жизнь, а Грейнджер нашла в себе силы выразить свои соболезнования ему. Он был потрясён. Астория не заслужила её доброты, уж точно не она.   — Не надо. Я не любил её. Это был договорной брак… И после того, что она сделала, я готов был снова её убить, — с горечью произнёс Драко.   Она посмотрела на него с такой нежностью, что у Драко перехватило дыхание. Гермиона верила ему, и это было сейчас самым важным.       Грейнджер не понимала, что сейчас чувствует, но, кажется, ее устроили его слова об отсутствии привязанности в этом браке. За долгие годы наблюдения за его жизнью издалека, она привыкла думать, что он все же любил Асторию и был счастлив в конце концов. Именно так она оправдывала свой поступок: «у него все хорошо, мы ему не нужны». Теперь же ей стало тошно от себя самой.   — Мне тоже нужно извиниться… Я знала, что это не ты написал его, но не нашла в себе мужества попытаться рассказать тебе снова… А затем ты женился, а у меня начались совсем другие заботы, — сказала она.   — Но… как ты поняла? — У Малфоя перехватило дыхание, вот этого он точно не ожидал услышать.   — Не знаю, просто поняла… Слишком много ненависти и грязи… Женская рука написания. Да и сроки были такие, на которых уже было невозможно избавиться от ребёнка, не убив. Я полагала, что человек, который это написал, не мог знать о времени, когда мы были вместе. Прости, Малфой, я струсила вникать во внутренние дела твоего дома, чтобы что-то изменить…   Драко слушал и пытался понять, но вопросов становилось только больше.   — Почему ты не уничтожила его? Почему отдала Алексу? — негодовал он, его тон стал чуточку грубее, но сегодня он обещал себе не создавать конфликта, он пришел за разговором взрослых людей.   — Нет, нет, Драко… всё не так, — она схватила его руку и посмотрела прямо в глаза, — это была идея Гарри, он попросил меня сохранить письмо, чтобы у нас оставались доказательства. Я хранила его в сейфе… Но вот тебе первый факт о нашем сыне: он вскрывает любые замки, — она мягко улыбнулась, но в ее глазах читалась вина и грусть.   Драко уставился на их руки и слегка улыбнулся последней фразе. Он думал о том, что лишь цепь неблагоприятных обстоятельств и неудач постепенно развела их в стороны. Наверное, так и должно было быть — это их судьба. Гермиона продолжила:   — Я даже не могу тебе сказать, в какой именно момент он забрал его. Я узнала, что оно у него, когда увидела это письмо в твоих руках, Драко.   Она поглаживала его ладонь нежными касаниями пальцев, продолжая:   — Я никогда… никогда не говорила ему о тебе плохо. Все что произошло после - это его собственный путь становления взрослым, все выводы сделал он сам, а я… я не смогла их изменить.   — Почему? Почему ты не пыталась показать ему, что я не достоин вас? — неуверенно проговорил Драко — у Гермионы были все поводы не подпускать своего ребёнка к нему.   — Потому что я не думаю о тебе плохо… — вот так просто ответила она, добавив: — да и в концепцию моего воспитания это не входило, это неправильно навязывать мнение ребенку о его отце.   Драко смог только кивнуть, не ожидая такого ответа. Гермиона достала пачку сигарет и предложила ему одну, Драко не удержался от замечания и сказал:   — Трубка мира?   — Трубка мира, — она весело улыбнулась ему в ответ.   Он поддел сигарету и прикурил от уже горящей в её пухлых губах, его передернуло от интимности этого момента. Гермиона же испытала дежавю, будто сейчас не было тех прожитых лет, будто они снова сидят на астрономической башне и курят у парапета. Пока Драко втягивался, он ощутил тот же вкус, что и каждый день после башни. Она всё ещё курила вишнёвые. Она тоже…   Его мысли прервал неожиданный, но слишком серьёзный вопрос Грейнджер:   — Малфой, прежде чем мы продолжим дальше, я бы хотела знать, каких отношений с Алексом ты хочешь достичь и хочешь ли? Ты должен понимать — он мой приоритет. Я не могу допустить напрасных ожиданий у ребенка.   Драко молчал пару минут. Докурил сигарету. Гермиона мысленно кляла его за нерасторопность, как и собственного сына пару часов назад. А затем он взял крендель из бумажного пакетика, решая говорить начистоту. Отломил кусочек, прожевал, улыбнулся вкусу тёплого кренделя. И спокойно начал:   — Я хочу быть в его жизни, Грейнджер… Я хочу, чтобы он называл меня папой и обращался ко мне, когда ему нужна будет помощь. Я хочу, чтобы он знал, что я его люблю… Я видел его однажды, говорил с ним однажды, но я уже люблю его, Грейнджер. Он невероятный, сильный, умный. Совсем как ты… Но он слишком взрослый, когда я говорил с ним, я думал только об этом — он не может быть таким в 15 лет. Это неправильно. Я не дал ему детства, о котором мечтал сам и мечтал для своего ребёнка… Мы оба виноваты, Грейнджер, мы лишили нашего ребёнка детства, точно так же, как его лишили и нас. Поэтому просто быть в его жизни сейчас мне достаточно, это верхушка моих ожиданий на данный момент.   Он снова взял кусочек кренделя. А Гермиона смотрела на него, не отрываясь. Он был прав — они лишили его детства, Александр вырос слишком рано в своей боли за мать, за отказ отца от него. Её глаза наполнились влагой, по её щекам спускались неконтролируемые слёзы, а она всё смотрела на Драко.   — Я постоянно думаю о том же, — всхлипывала она, — Я не справляюсь, Драко, Александр абсолютно неподвластен мне… Мальчику нужен отец, я не могу дать ему то, что можешь дать ты. Мерлин, он уже такой взрослый… вокруг него столько девочек, я не могу дать ни одного чертового совета. А ещё он любит квиддич, а я терпеть не могу, — слова лились из нее рекой, плотина сдержанности лопнула в тот самый момент, когда она нашла в его словах неподдельную честность и желание быть рядом. Она продолжила:       — Ему нужен авторитет. Я выполнила свою часть материнства, он больше не нуждается во мне, — её материнский плач по своему ребёнку усилился, она ничего не могла с собой поделать. — Он взял на себя слишком многое. Он опекает меня, Драко! Проверяет, отчитывает, спрашивает, поела ли я, — нервно усмехнулась она сквозь слёзы. — Ребёнок не должен опекать своих родителей. Это безумие!   Драко смотрел на неё, его сердце замедлило движение, он не дышал. Он резко обхватил рукой её плечо и уткнул её в свою грудь. Сейчас они выглядели как парочка на свидании, но никто из них об этом не подумал.   Слёзы Гермионы пропитывали его рубашку всё сильнее. В этот момент Гермиона отпустила себя, она прижалась сильнее, вдыхая древесный аромат его парфюма, рыдая в его объятиях. Никто из её друзей не мог понять одиночества, которое она испытывала, но в руках Драко она находила покой и понимание — она обещала себе подумать об этом позже.       Рука Драко поднялась выше, поглаживая её дикие кудри от макушки до кончиков. В эту минуту он чувствовал себя мужчиной, вжимая её боль в себя. Он попытался отвлечь её, рассказывая что-то другое:   — Знаешь, Грейнджер, ты вырастила потрясающего человека, несмотря ни на что. Он так похож на тебя, Гермиона! Слава Мерлину, ему не достались твои кудри! Алекс больше ты, чем я… Поэтому я нуждаюсь в твоей помощи, чтобы понимать его.   Гермиона отпрянула от него, слегка улыбаясь сквозь слёзы.   — Нет, Драко, всё совсем не так, может, внешне мы очень похожи, но его макушка твоя, как и его мышление, — улыбнулась Гермиона шире. — Вы очень похожи, Драко.   Драко одарил её скептическим взглядом. Она рассмеялась — весело, сквозь слёзы. Он скучал по этому смеху, вспоминал его. Она продолжила:   — Ладно! Он намного лучше тебя! Но в целом, очень похож по характеру!   — Ох, Грейнджер, я даже не знаю, оценивать это как комплимент или оскорбление, учитывая то, как именно он выгнал нас из вашего дома…Люциусу, например, не понравился его характер, — ухмыльнулся Драко.   Гермиона расхохоталась, слёз больше не было, и этому маленькому достижению Драко был очень рад.   — Ну а тебе понравился его характер? — прищурилась Гермиона.   — Если честно, я немного позавидовал ему. Не каждый день я получаю затрещины от подростков, — хмыкнул он, покачивая головой.   Она снова смеялась. Она всё ещё та же Гермиона Грейнджер, какой он ее помнил, это согревало его, обволакивало светом его пережитые дни. Сейчас она была в его объятиях, и он не планировал убирать свою руку. Они сидели молча, поедая крендельки — и это был потрясающий день, тишина между ними не была тяжёлой.   После он робко начал узнавать у Гермионы подробности о её старой и новой работе. Она не вдавалась в подробности, но он узнал, что она прошла всю лестницу должностей, чтобы наконец добраться до советника. Драко же рассказал о том, что занимает условную позицию директора в одной из компаний отца по ювелирным изделиям и давно не испытывает интереса к этой работе, как и к своей жизни, до появления в ней Алекса.       Он рассказывал, она слушала, ни разу не упомянув, что он ничтожество, как это делали остальные до неё. Та же Астория рассчитывала на его вовлеченность в дела отца, пока ему было плевать. Гермиона же не пыталась внушить ему, что так нельзя и нужно что-то делать для своей карьеры. При всех своих собственных успехах, Гермиона Грейнджер была полноценным человеком и просто доброй, чуткой женщиной, с которой можно было быть собой. Ему было легко говорить о себе с ней, он чувствовал, что это правильно. Так их разговор плавно вернулся к Алексу.   — Так ты поможешь мне? — улыбаясь спросил Драко.   Его рука всё ещё покоилась на её плече, она не пыталась вырваться или отдалиться. За несколько часов их отношения изменились до неузнаваемости. Гермиона и Драко оба надеялись, что приблизились в этот момент хотя бы к чему-то наподобие дружбы.   — Помогу. Но нам нужно выбрать место получше, чтобы всё обсудить…Мне уже пора домой, Алекс скоро придёт.   — О, так мы прячемся? — усмехаясь спросил он, но в душе понимал горечь от того, что им приходится прятаться от собственного сына.   — Конечно, прячемся, Малфой! Он нас убьёт, если узнает! Нам нужно всё обдумать!   Драко расхохотался от её нравоучительного тона. В его голове промелькнули все пары в школе, когда они были юны, а её рука стремилась вверх, отвечая на вопросы преподавателей.   — Хорошо, я тебе отправлю адрес. Сегодня я купил себе квартиру, потому что съехал от родителей, — похвастался невзначай Драко.   — Поздравляю, — она ласково посмотрела на него и улыбнулась до ямочек в щеках, вызывая в нём только прилив нежности.   Гермиона радовалась, что он нашёл в себе силы сбежать из этого дома, ему давно пора было принять это решение. Так было лучше для все них, жаль, что Драко одумался так поздно.   Гермиона уже встала, чтобы попрощаться с ним, как тут он обратно притянул её за руку и произнёс:   — Спасибо, Гермиона, — тихо прошептал Малфой.   — Ещё увидимся, Драко.   Она сжала его ладонь и подмигнула, а затем почти побежала обратно домой, чтобы Александр не заподозрил её отлучки. Драко, смотря ей вслед, всё ещё сидел на скамейке, доедая свой крендель. Сегодня ему стало легче, сегодня всё стало иначе. У него появился небольшой шанс на лучшую версию своей ничтожной жизни.