Путь к Разлому

Мы пронеслись через половину площади, прежде чем мне удалось высвободить руку. Я поморщилась, остановившись, и заодно отпустила Аши. У того гляделки сползли почти на самый кончик носа. — Тата! — Окликнула я девочку, уперев свои руки в боки, ощущая как от раздражения краснеют щеки. — Что? — Отозвалась та, накуксив свой носик. — Куда мы бежим?! — Спросила я. — За краской. — Ответила девочка. — Это я уже поняла! А куда именно? — За краской. И мы теряем драгоценное времячко. Мирославочка сказала, чтобы мы управились до вечера, а вечер уже побежал, а Ора стоит на месте! — Заявила Тата, указав на небо, где все также ярко светило солнце. Я обречённо посмотрела на Аши. — Она издевается? — Спросила я, повернувшись к парню. Он тем временем нагнулся, деловито от пыли отряхивая свои штанины. — Не уверен. Иногда мне кажется, что она просто так думает. — Ответил он, и мы снова двинулись вперед. Тата вприпрыжку скакала чуть впереди, но уже заметно сбавила темп. — Эй! — возмутилась Тата. — Я всё слышу! — Ты бежишь впереди нас. — У меня хорошие уши. — И очень удобные ответы. Лисёнок обернулась к нам и довольно заулыбалась. Будто для неё это был самый чудесный-пречудесный комплимент. Давно уйдя с площади, мы свернули в очередной переулок. Я уже перестала пытаться запоминать дорогу. Город словно нарочно путал меня. Несколько раз мне казалось, что мы идём по кругу. Казалось, что чем больше мы шли, тем уже становились улочки, а дороги под ногами изгибались словно живые ленты, петляя так как им захочется. Я снова крутила головой по сторонам, стараясь впитывать как можно больше интересностей. Дома тут стояли так плотно, что образовывали своеобразную стену. Из-за этого возникало ощущение, что мы попали в бесконечный лабиринт. Двери, окна и окрас у каждого дома были свои особенные. Они сливались красивыми красками, пестрили и ловили солнечные блики, а между ними, над нашими головами, висели бельевые веревки, на которых болтались не только вещи, но и листья клёна. Красные, зелёные и жёлтые. Мы продолжали идти, и я обратила внимание, что один дом с синей крышей видела уже дважды. У него на двери были причудливые чёрные узоры, похожие на васильки. А потом я заметила, что крыша у него стала зелёной, и остановилась. — Подождите. — Позвала я ребят. — Что такое? — обернулся Аши. — Этот дом был синим. — Я показала пальцем на двери с васильками. — Возможно. — Аши пожал плечами, поправив свои гляделки и прищурившись, разглядывал строение. — Теперь он зелёный, видишь? — Указала я. — Тоже возможно. — Ты вообще меня слушаешь? — Очень внимательно. Я ткнула пальцем в крышу, чтобы Аши еще более внимательно посмотрел через свои волшебные гляделки и увидел, что я права. Тот задумался и кивнул мне — Действительно зелёная. — Она была синяя! — Словно дитё малое не угоманивалась я, пока мы снова не двинулись. — Наверное, передумала. — Через минуту размышлений выдал мой друг. — Передумала? — Уточнила я. — Ну да. — Крыша? — А почему нет? Я перевела взгляд на Тату и та, только этого ожидая, совершенно серьёзно кивнула. — Иногда дома меняют цвет, — пояснила наша лисичка. — Почему? — Спросила я. — Настроение. — У домов? — Конечно. Смотри. Ты когда злеешь… Допустим краснеешь, а когда смущаешься то, твои щеки слегка розовеют, когда пугаешься, ты бледнеешь, вот и дома могут так же, только их чувства немного сложнее. — Пояснила Тата неожиданно серьезно, от чего мне показалось, что она повторяет, чьи-то сказанные ей же слова. Я почувствовала, что от бесконечного буйства красок и странностей начинает болеть голова. — У вас тут всё живое? — Нет, — успокоила меня Тата. Я облегчённо выдохнула. — Только то, что хочет. — Тут же дополнила лисёнок, забавляясь, и подмигнула мне, а я ощутила, что от моего облегчения не осталось и следа. Тем временем мы вышли на новую площадь, но в отличии от первой она не была большой и на ней было ощутимо меньше народа. Посреди каменной площади росло огромное дерево, огороженное стальной решеткой, достающей мне до бедра. Дерево было настолько огромное, что его крона закрывала половину неба. Сам ствол был необычайно белоснежный с легким голубоватым свечением, что пробиралось сквозь кору. Словно кто-то нарочно поместил кусочек неба в самую суть дерева, спрятав от всего мира. Листочки этого древа были золотистыми, ловящими каждый маленький лучик солнца. На ветвях среди листьев висели разноцветные ленточки. Сотни. Нет. Тысячи. Они шевелились даже там, где не было ветра, и тихонько звенели. Словно перешёптывались. Тата сразу замедлилась. Потом и вовсе остановилась и повернулась к нам. Впервые за всё время её улыбка стала чуть менее беззаботной. — Вот. — Что «вот»? — спросила я. — Первая краска. — Отозвалась девочка и, запустив ручку в свои кучеряшки, вздохнула, задумавшись. Аши и я тем временем подошли ближе. Я задумалась, отчего мы его раньше совсем не заметили? Хотя бы верхушку? — Итак? Как же нам добыть эту краску? — Спросил Аши, приблизившись к ограде и коснувшись металла своей рукой. Девочка же завела руки за спину, качаясь. — Нам нужно поделиться с древом самой грустной историей, что мы носим в сердце, и тогда мы получим краску. — Ответила Тата и повернулась ко мне, виляя хвостиком. — Я крайне редко бегаю за синей краской, потому что меня совсем мало чего расстраивает, а если такое случается, то я обычно забываю. Надо перемахнуть через оградку и подойти к стволу. — Всего-то? О ну это раз плюнуть, — ответила я, посмеиваясь, и, обойдя девочку, приблизилась тоже к ограде, перелезла через неё, пыхтя и даже слегка оцарапав ногу, и приблизилась к самому стволу. Свечение стало немного сильнее. Я повернулась к своим спутникам, но ленточки вокруг меня закружились словно маленький вихрь, совсем закрывая обзор. Я попыталась отмахнуться, путаясь и ощущая, как они ласково оглаживают мою ладонь. Оплетая, нежно удерживая с разных сторон. Касались рук, ног, шеи и вели словно в танце. — ТАТА! АШИ! — Что есть сил закричала я, здорово испугавшись. Дура, ну какая же я дура! Дурацкая, самая дурацкая на свете глупая дура! Я же уже сообразила, что в этом мире все совсем не так как кажется на первый взгляд и снова полезла в самое пекло. Я слышала шелест листьев, такой громкий, словно заполняющий все пространство вокруг, пока я, как кукла, повинуясь движениям лент кружилась. Первые пара мгновений моей растерянности прошли, и я попыталась вырваться. Мое сердце стучало как оголтелое, готовое выпрыгнуть героически из груди и трусливо убежать, прячась за плечом Аши. Чем яростнее я пыталась вырваться из пут, тем сильнее меня оплетали нити. Касались волос, ушей, щёк, плавно опоясывали живот, утягивали грудь. — АШИ! АШИ! ПОМОГИ! МНЕ… — я почти захлёбывалась, рвалась назад, туда, откуда мне казалось, что я подошла. Я уже не корила себя, нет, я не могла думать. Страх, что я осталась одна, снова, сковал меня намного сильнее, чем эти дурацкие ленты, болотный бы их забрал. Аши не придёт. Никто не придёт. Я одна. Отчаянно, почти хрипя, не в силах больше кричать, я заплакала. Горько, ярко, также как я плакала там в чужой-родной избушке. Сквозь пелену слёз я увидела ствол древа совсем близко и ощутила, как ленты отпускают меня. Прислонившись спиной к тёплой коре, почувствовала, как она пульсирует, словно стараясь меня успокоить. Утешить. Извиниться за весь кавардак. А я плакала, спрятав личико в коленях. Вспоминала, как в один день папа не вернулся назад. А потом и через одну луну не вернулся. Он обещал не оставлять меня. Обещал. А потом пропала мама, а потом бабуля, и я совсем одна. Дерево пульсировало — размеренно, нужно, знакомо. «Тук… Тук… Тук…» И я потянулась к этому «тук», звучавшему как мамино сердце, обнимая тёплую и мягкую кору, оставляя ему весь свой страх, всю свою боль. И тогда мне стало легче. — Ора?! — Услышала я встревоженный голос юноши. Подняла заплаканные глаза и улыбнулась, ощущая как в миг стала такой лёгкой как пёрышко. Парень замедлил шаг, а вот Тата ускорилась, и я увидела, как в золотых глазках девочки мелькнуло сочувствие. — Я в порядке… В порядке… — Ответила я слегка хрипло и, не желая отрываться от дерева, прикрыла глаза ещё на пару мгновений. —Ух! Ты только шагнула, а оно как закружилось! — Восторженно произнесла девочка. — Синие, голубые и белые ленточки! Так красиво! Ты бы видела! Я вот смотри сколько собрала! — Она протянула мне кулачки, в которых я только сейчас увидела яркие, красивые синие ленты. — Это краска. — Уточнил Аши, предвосхищая мой вопрос. Я видела, что ему было слегка неловко, и он коснулся моей макушки, потрепав. — Давай, бежим дальше… Я, приняв его руку, поднялась, и пока Тата восхищённо продолжала болтать про листья, я чуть обернулась, смотря на дерево, пахнувшее для меня на один краткий миг так, как пахла моя мама. — Ты… Ммм… — Аши поравнялся со мной, сунув руки в карманы. — Ты так больше не прыгай одна куда-то, ладно? А то… Я же обещал, что не брошу тебя, девочка Ора. — Пробубнил почти себе под нос, делая вид, что это не он говорит вовсе. А я рассмеялась. Заметив перемену в моем настроении, дальше мы шли молча. Даже Тата притихла. Вернее, почти притихла. Она всё ещё перепрыгивала через трещины в мостовой, собирала какие-то блестящие камушки и пыталась наступать только на тени, но делала это значительно тише обычного. Я шла рядом с Аши, всё ещё ощущая под пальцами тепло белого дерева, словно оно осталось где-то внутри. Странно. Будто часть моей грусти так и осталась висеть среди тех синих лент. И от этого дышалось немного легче. Поэтому я была даже благодарна за то, что перемахнула через ту оградку. — Ну вот! — неожиданно объявила Тата. Мы подняли головы. Перед нами стоял дом. По крайней мере, я была почти уверена, что это дом. У него была круглая дверь, три трубы, семь окон и ни одной ровной стены. Пока я смотрела, одно из окон медленно переползло чуть левее. Я моргнула. Окно замерло. — Ты это видел? — спросила я у Аши. — Что именно? — Окно. — Какое? — Уже не знаю. — Тогда нет. Я вздохнула. Дом тем временем громко скрипнул. А затем стал жёлтым. Через мгновение зелёным. Потом полосатым. Потом снова жёлтым. — Он не может определиться, — понимающе кивнула Тата. — С чем? — С собой. — И что ему мешает? — Он живёт у Тыквенной Леди. Я кивнула, словно бы мне было достаточно этого объяснения. Хотя было странно, что не Тыквенная леди живет в доме, а её дом живет у неё. Из распахнутого окна донёсся крик: — Я тебе говорю, зелёный! — А я тебе говорю, оранжевый! — Зелёный! — Оранжевый! — ЗЕЛЁНЫЙ! — ОРАНЖЕВЫЙ! Мы переглянулись. — Это она? — осторожно спросил Аши. — Угу. — И с кем она спорит? Тата задумалась. — Обычно с собой. Из окна тут же высунулась женщина, глянув на нас. Сначала мне показалось что на голове у нее целое блюдо из разнообразных овощей, но присмотревшись внимательно, я увидела, что это просто огромная шляпа, на полях которой приютилась картошка с яркой рыжей морковкой и кучерявая петрушка рядом с капустой. А на самой макушке была тыква. Такая большая и красивая, каких я в жизни на огороде никогда не видала. — Тётя Тыквенная леди! Здравы будьте! — Громко крикнула Тата и улыбнулась, широко показав зубки. У этой странной леди, также как у всех была скрыта половинка лица. — И ты, лисичка! — Доброжелательно ответила женщина, а затем склонила голову, подперев её рукой. — Удалось поймать солнечных зайчиков в этот раз? — Почти, но меня отвлекли бабочки, а потом пирожки! — Смеясь ответила девочка. — А я говорила! Не принесёт осколок тебе солнечных зайчиков! — Послышался ответ этой женщины. — Помолчи! Я знаю, ребенок старался! — Старался, а толку! Эхх… а кролики такие вкусные. Особенно солнечные. Я повернулась к Тате, та наблюдала за леди с нескрываемым весельем и радостно болтала своим хвостиком, подметая улицу. — Они спорят много-много лет. — Пояснила нам девочка, но тихо, так, чтобы слышали лишь мы, и тут я заметила то, что под одной большой шляпой было два лица в масках лисьих. — Но это всегда так забавно. — Извините, леди, нам нужна краска. Зелёная — Аши решил прервать спор двух одинаковых леди под одной тыквенной шляпой. — Краска? — Спросила одна. — Нет, — сразу отмахнулась вторая. — Да, тётушка. Краска. Мне. А это мои друзья, они тут совсем недавно, и вот мы выполняем просьбу большую Мирославочки, ведь она сегодня на закате гуляет на свадьбе своей, вот, — подпрыгивая до самого окошка и активно жестикулируя, рассказала Тата. Я, наблюдая за тем, как весело подрыгивают ее кучеряшки, хихикала. — Нет мы не отдадим тебе краску, — ответила вторая половина. — Почему это? Отдадим! Сейчас! Она скрылась, и послышался звон, шум, гам, отчего я засмеялась ещё сильнее, а дом стал более хаотично менять цвета. — Мне даже жаль этот дом, у него под крышей полный кавардак, — заметил Аши, но тоже спрятал улыбку. А Тата бросила серьезный взгляд на небо и слегка нахмурилась. — Тётушка! Тётушка! — Прыгнув ловко на подоконник, позвала девочка. — Дайте мне краску, пожалуйста-препожалуйста, а то я совсем не успеваю. — Нет! — Да! — Мне кажется, это затянется, — сложив руки на груди, Аши прислонился к противоположному дому, спрятавшись от солнца в тенёк. Я последовала его примеру, даже не представляя, чем тут помочь. — Тётушка! Тётушка! А давай я отвечу на любой твой вопрос, а ты мне отдашь краску? Шум драки замолк, и мы увидели, что тыквенная леди приблизилась. — Хорошо, лисичка. Ответь нам, кто из нас настоящий? Я или она? Я задумалась. Аши вздохнул, видно тоже задумавшись. Тут наверняка был подвох какой-то, как и во всём Королевстве. Тата моргнула пару раз. — Обе. — Просто ответил лисёнок, положив хвостик себе на коленки и поглаживая. — Нет-нет. Выбрать надо одну. — Зачем? — Потому что настоящей может быть только одна. — Почему это? — Тата явно удивилась, а обе тыквенные леди переглянулись. — Потому что... — Начала одна и повернулась к другой в надежде поддержки. — Потому что... — Начала вторая, призадумавшись. — Так принято. — Странно, — вновь искренне удивилась лисичка. — А мне кажется, вам обеим очень повезло. — Повезло? — В унисон удивились леди. — Конечно, вы же сразу вдвоём! И спорить никогда не скучно! — Радостно хлопнув в ладошки, подытожила Тата. — Вы же уже целые. Обе леди задумались, мы с Аши переглянулись, повисло молчание а потом... Они обе расхохотались. — Ай да лисичка! — А я говорила тебе, что она не просто осколок! — Такой умный зверёк! Ну какая красота! — Вновь заговорила леди сама с собой, а после Тата ловко спрыгнула вниз и подошла к нам, радостно показывая зелёные ленты и широко улыбаясь.