Путь к Разлому

— Тата, а скажи, какая Навея? — спросила я, нагоняя девочку и стараясь идти с ней в одну ногу. Все краски, похожие на ленты, мы сложили в сумку Аши. Как именно они должны были превратиться в настоящие краски, я понятия не имела, но решила, что об этом расскажут позже. — Ммм... Навея? — задумалась Тата. — Как клюква. — Она слегка поморщилась. — Её, кстати, очень любят. — Клюкву? — И её тоже. Я подождала продолжения, но моя спутница не продолжила. — Это всё описание? — Уточнила я на всякий случай. — Нет. — Она серьёзно нахмурилась. — Ещё она как книжка, которую нельзя закрывать. — Это как? — Уточнил Аши, двигаясь чуть позади. — Ну вот открыл и всё. Пропал. — Очень понятно. — Усмехнулась я немного иронично. — Тогда ещё она как лиса. — Пожав плечиками, выдала Тата. — Ты сама лиса, — ответила я. — Вот поэтому и знаю, — рассмеялась лисичка наша. Я покосилась на Аши. Тот старательно делал вид, что слушает. — Тата, если серьёзно? — Не сдавалась я, решив упорствовать до конца. Лисёнок задумался так сильно, что даже хвост перестал вилять. — Она... такая, будто знает сказку раньше, чем она случилась. Я моргнула, не успев задать очередной вопрос, как Тата поспешно добавила. — И ещё, Навея сама никогда не знает, чем эта сказка закончится. На этот раз пришлось задуматься мне самой. Как может быть так, что Навея знает сказку заранее, но не знает её конец. — А ещё, — неожиданно добавила Тата, — она ужасно скучает. — Скучает? — Очень. — По кому? — По всем сразу. Какое-то время, мы снова шли ещё несколько шагов молча. Потом девочка улыбнулась своим мыслям. — Поэтому она постоянно что-нибудь придумывает, — добавила девочка, кивнув мне. — Что именно? — Нас. И как ни странно, после такого ответа вопросов у меня стало только больше. Девочка же переключилась, отойдя от темы своей хозяйки. — Кстати, Аши, а расскажи, откуда у тебя такие красивые-красивые колечки? — спросила Тата, слегка замедлившись и переводя тему. Юноша пожал плечами в своей привычной манере. — От сестры. — Он остановился и снял с бельевой верёвки кленовый лист, висевший ниже остальных. Красный, красивый и яркий, с бордовыми прожилками. Словно маленький огонёк, случайно заблудившийся среди каменных улиц и притаившийся в ладонях парня. — О, у тебя есть сестра? — не удержалась я. — А какая она? На этот раз Аши ответил не сразу. Покрутил лист между пальцами и посмотрел сквозь него на солнце. А только потом сказал: — Была. — Прости. — Я почувствовала, как внутри что-то неприятно кольнуло. — За что? — удивился он. — Ну... я не знала. — Я тоже когда-то не знал. — Ответ прозвучал спокойно. Будто эта история случилась очень давно. Или настолько недавно, что говорить о ней иначе пока невозможно. Некоторое время мы вновь молчали. — Она была старшей, — продолжил Аши. — Меня почти никогда не слушала. Вечно считала себя самой умной. — А была? — Конечно нет. — Тогда почему не слушала? — Потому что была старшей. — Это убедительный довод. — Тата важно кивнула несколько раз, видимо для убедительности. Я закатила глаза. Аши впервые за разговор улыбнулся. Совсем чуть-чуть. — Её выдали замуж. — Он сказал это так просто, будто говорил о погоде. Только от меня не укрылось, что его пальцы сильнее сжали кленовый лист. — Неудачно. После этого никто некоторое время не говорил. Даже Тата. Что само по себе было событием удивительным. Только ветер шевелил листья над нашими головами. И мне почему-то показалось, что Аши сейчас смотрит совсем не на улицу перед собой. А куда-то очень далеко. Мне стало неловко от нашего разговора, да так, что казалось, будто мороз коснулся самых кончиков пальцев. Таких историй про неудачные замужества я слышала немало. Нередко невесту почти покупали у родителей, а потом запрещали возвращаться домой, что бы ни случилось. Об этом рассказывала бабуля Сара. Но всегда добавляла, что со мной так никогда не поступит. И если муж окажется плохим человеком, я всегда смогу уйти. — Колечки всё равно красивые, — неожиданно заявила Тата. Она обернулась, махнула хвостом и оказалась ближе к Аши. Ему пришлось остановиться. — А теперь, когда ты рассказал про сестру, стали ещё красивше. Аши фыркнул что-то под нос, а Тата проигнорировала его и внимательно посмотрела на кольца. Потом указала пальцем на одно из них. — Там, где камушек похож на огонёк. Выражение лица юноши, что оставалось расслабленным, на краткое мгновенье словно побледнело. Настолько, что я бы не заметила, если бы смотрела в другую сторону. — Что с ним? — спросил он, слишком осторожно и серьёзно. — Там хранится её сердце. — Лисичка сказала это так просто, будто сообщала, что скоро пойдёт дождь. Потом серьёзно нахмурилась. — Не потеряй. Аши посмотрел на свою руку и потёр кольцо большим пальцем. Красивое. Золотое. С красным камнем, который, поймав солнечный луч, вспыхнул ещё ярче. Юноша мягко и нежно улыбнулся. — Да, знаю. Я решила, что это, наверное, было любимое кольцо его сестры. Поэтому он так дорожил им. Настолько, что в нём будто осталась частичка её тепла. А может, в Междумирье всё было ещё сложнее. Может, в мире, где дома меняют настроение, а ленточки умеют утешать, кольцо тоже решило стать живым. — Мы скоро придём! Скоро-скоро! — объявила Тата, подняв палец вверх, и, вновь вильнув хвостом, понеслась вперёд. — А когда добудем жёлтую краску, можно будет перекусить! — Воодушевленно добавила, и тут мы окончательно выбрались из каменных лабиринтов. Дома остались позади. Улочки закончились. Аши убрал кленовый лист в сумку. Я заметила, что перед этим он достал что-то похожее на книгу и очень бережно вложил лист между страницами. Мне стало любопытно, зачем. Но после разговора о сестре расспрашивать не хотелось. — Сюда! Не отставайте! И ведите себя тихо! — громко объявила Тата. Настолько громко, что я невольно рассмеялась. Аши только фыркнул. — И что нам нужно делать на этот раз? — спросил он. — Рыбачить, — важно ответила лисичка. Я знала, что такое рыбалка. По крайней мере примерно. Хотя сама никогда не ставила сети. Аши же изобразил такое выражение лица, будто ему предложили добровольно съесть болотную тину. — Фу. — Он поморщился. — Лучше уж снова язык... — На секунду задумался. — Хотя нет, это одинаково противно. Тата звонко рассмеялась, качая головой, а я прищурилась от яркого света, пытаясь углядеть, где мы будем рыбачить. Впереди открылся удивительный вид большого пшеничного поля, где спелые колосья плавно покачивались на ветру, создавая ощущение волн. — Может, нам нужно будет собирать пшеницу? — Обратилась я к другу, на что тот недовольно поморщился и качнул головой. — Даже это звучит лучше, чем вода и скользкая рыба. В этот раз я хихикнула, на что парень лишь закатил глаза. Чем ближе мы подходили, тем яснее я ощущала, что перед нами вовсе не спелые колосья, а настоящая вода, в которой плавали солнечные рыбки. На берегу, чуть дальше, виднелись красивые Ивы с оранжевыми листками и маленькими белыми цветочками. Изящные, они почти склонили свои листья к воде, словно водопады. — А вот и оно! — Громко заявила Тата, и я заметила, как маленькие блики отскочили плотной стайкой дальше от берега. — Ой-ой! Нам надо их поймать. — Заявила девчушка, засучив рукава до локтей. — Голыми руками? — Уточнил Аши, на что Тата пожала плечами, широко улыбаясь. — Понятия не имею! Я никогда не нуждалась в желтой краске. — Оох…— Я осторожно приблизилась к берегу, но руку совать в воду не торопилась, помня свой опыт с ленточками. Итак, мы начали. Тата пыталась ухватить их руками, постепенно всёе больше и дальше уходя в воду, Аши отказался в этом участвовать, сев на приличный камень, как он сам выразился, и сунув травку между губ. Он удобно расположился прямо под тенью одной из Ив, а мы отошли чуть подальше. Я активно пыталась помочь кучеряшке. Мы носились по воде, пытаясь уже подолами поймать хотя бы одного золотого головастика, но в воде они были слишком проворны и ловки, а потому вечно ускользали из рук. Поэтому мы только сильнее мокли. Вода была приятная, тёплая и пахла подсолнухами. Спустя время у нас с Татой появилась своя особенная тактика. Я подставляла свой подол, а лисёнок, раскинув руки и поднимая брызги, гнала большую стайку рыбок ко мне. Мы ругались, смеялись и в какой-то момент я вообще обнаружила, что у нас не рыбалка, а одно шалопайство. Мы совершенно выбились из сил. Наши сарафаны полностью намокли и неприятно липли к коже, стали тяжёлыми, а по коже бегали мурашки. Лисий хвост нашей проводницы был теперь не таким шикарным, а скорее походил на мокрую метёлку. Тата выбралась из воды первая и запрыгала на месте, неистово отряхиваясь, чем здорово напомнила мне пса мельника. Я, тоже прикрываясь от случайных капель, выбралась на берег, выжимая подол. — Да… Только всю рыбу распугали… — Грустно заметила я, и Тата кивнула. — И промокли. — Добавил Аши. Сил на него злиться не было, поэтому мы с моей подругой устало плюхнулись на тёплые камушки. Солнышко приятно согревало, а в душе была лёгкая усталость. В животе, правда, грустно заурчало. Я прикрыла глаза, и услышала, как мой друг встаёт. Отряхивается и подходит к воде. Пришлось открыть один глаз, из чистого любопытства. Постояв пару секунд у воды, мой друг подошёл ближе к стволу дерева и сорвал пару листиков, протирая их между пальцами, а затем бросил их в воду. — Что ты делаешь? — Спросила я, но Аши не ответил. Тата осторожно подкралась ближе, заинтересованная. — Смотри…­ — Почти зачарованно и тихо позвала она меня. Аши же достал из сумки стеклянную бутыль, сорвал ещё пару оранжевых узких листочков и опустил всё в воду. Мы втроём заметили, что маленькие солнечные рыбки сами охотно заплывали внутрь. — Они всё время плавали тут. — Пояснил Аши, ловко достав бутыль и закупорив крышку. — Вымотались и проголодались. Мы рассмеялись, потому что оказалось, что наш друг всё это время не просто сидел, а наблюдал, и помогал в нашей рыбалке, при этом оставаясь сухим. — Ой! Мы совсем отстаём от нашего времени! — Протараторила Тата, подняв личико к небу и дёрнув носиком. — Вечер скоро дёрнет за хвост! — Мы всё собрали. Разве нет? — Спросила я, пока Аши убирал бутыль в маленький кармашек. Я тоже глянула на солнце, которое уже заметно склонилось к закату. — Нет. Ещё красная! Самая-самая важная! — Ответила мне лисичка. Отряхнув руки, мы отправились обратно в город. Аши разумно заявил, что в таком случае передышки нам не видать как собственных ушей, и еде придётся подождать, пока мы не отыщем последний ингредиент. Мы с Татой согласились, но я уж точно без былого энтузиазма, так как усталость брала своё и бегать снова по улицам казалось тем еще испытанием, тем более что Тата заявила, что красную краску она тоже никогда не искала, ту всегда давала Навея. На что Аши предложил сразу пойти к ней. — Нет, нет, нет. Хозяйка поручила найти краски мне. Самой. — Ответил твёрдо и упрямо лисёнок. Солнечный диск тем временем плавно плыл к линии горизонта, а мы искали. Смотрели на красных крышах, пытаясь отскрести от черепиц, на что дома лишь уныло выли, спрашивали у прохожих, пытались вытащить из листиков, даже снова ходили к Тыквенным леди, но все наши усилия не принесли ровно ничего. С большой буквы. Нет, даже большими буквами. Мы заметно устали, успели высохнуть, вспотеть и окончательно проголодаться. Даже хвостик Таты уже не вилял забавно, а скорее волочился вслед за ней, подметая улицу. — Мне кажется, лучше признать поражение. — Подал голос мой друг, заглядывая под очередное крыльцо, пока Тата беседовала с гусеницей, что была ярко-красного цвета. Та, к слову, не пыталась отвечать. — Я согласна. — Кивнула я, подняв голову к небу, которое уже вовсю цвело персиковым цветом, а на линии горизонта вспыхнул словно пламя красный пожар. Тата надула щёки, сложила руки на груди. — Ну неет! Давайте ещё поищем! ­— Заканючила лисичка упрямо. ­— Иногда лучше вовремя признать своё поражение, Тата. — Сообщил ей Аши, погладив по голове, между ушками, что прижались к макушке девочки, словно прячась в копне волос. В уголках её глаз начали собираться слёзы. — Пойдём, скажем Мирославе, что красную не нашли. Пусть она хотя бы успеет раскрасить маску тем, что есть. — Добавила я, осторожно пожимая плечико девочки, которая была готова расплакаться от неудачи. Чуть посопротивлявшись, поканючив и покапризничав, лисичка согласилась. В каждом шаге её ощущалась невероятная грусть, от чего мне стало её даже жаль, ведь мне тоже было стыдно перед Мирославой. Дойдя назад до площади, Тата собрала весь свой дух в кулачок, взяла все собранные краски и велела нам ждать её у колодца Правды, так как она сама должна была сообщить о нашей неудаче. Аши отправился к лавке за чем-то съестным, а я устало плюхнулась около колодца, подперев прохладный камень своей спиной. Я грустно посмотрела в ту сторону, где виднелись Тата и Мирослава, затем перевела взгляд на Аши около одной лавки, а затем на небо. Бесконечное, словно перезрелый персик, такой сочный и сладкий, что хотелось отщипнуть кусочек… Самую малость, на один укус… Собственные мысли рассмешили меня, и я улыбнулась, прикрыв глаза, воображая, что я могу попробовать само небо на вкус. Затем мой носик уловил аромат клюквы. Такой яркий, знакомый, как в избушке, когда бабуля Сара толкла ягоды для пирога, что у меня рот мгновенно наполнился слюной. Я открыла глаза, решив, что это Аши, но нет. На колодце, совсем рядом, сидела девушка. У неё были тёмные длинные волосы, на макушке были красивые красные лисьи уши, а на коленях лежал хвост. Не такой как у Таты, нет, намного пушистее и величественнее. Девушка была одета в красное платье, украшенное золотыми нитями, и поглядывала на меня золотыми хитрыми глазами. Она улыбнулась мне, я заметила в её ушках золотые кольца серёг, а на руках такие же когти, словно бы их отлили не просто из металла, а из самого солнца. Я затаила дыхание, понимая, кто сейчас сидит передо мной. — Красный цвет нельзя поймать. — Сообщила девушка, не открывая рот, и, переведя взгляд на небо, подняла руку, растопырив свои когти. Повисла пауза, она вновь перевела взгляд на меня, улыбнувшись чуть шире, показывая клыки. Острые и опасные, но не пугающие меня. — Его можно только дождаться.