Путь к Разлому

Я проснулась засветло и села на постели рывком. Вчерашнее неуютное чувство так и не дало мне нормально поспать. Всю ночь снились какие-то странности, а внутри поселился глупый, почти дурацкий порыв: встать и немедленно что-то сделать. Дом спал. Даже за оконцем царили мрак и тишина, словно вокруг стоял не город, а дремучий лес. Я снова попыталась лечь и даже отвернулась к стене, закутавшись с головой в одеяло, которое было мягким и пахло сиренью. В голове сама собой зазвучала колыбельная, которую часто напевала бабуля Сара. Что-то было не так. Совершенно точно. Но что именно? Я спала тогда и мне снился сон о Междумирье? Или я сплю сейчас, а дом, родители и эти бесконечные счастливые дни существуют только во сне? Ответов у меня не было, и я разочарованно фыркнула, пнув ногой кончик одеяла. Может, снова отмахнуться от странностей? Это ведь так просто. Закрыть глаза на маленькие трещины и просто жить здесь. Там, где пахнет булочками, где улыбается матушка, где отец смеётся и играет со мной. Где всё хорошо. Я зажмурилась сильнее, глупо надеясь, что мне это поможет, выгнать дурацкие противоречивые мысли из своей светлой головушки. Бабуля Сара за всё это время так ни разу и не пришла. Может, стоило сходить к ней самой или уговорить отца отвезти меня? Я резко откинула одеяло. Нет. Аромат сирени вдруг показался удушливым, слишком сладким и приторным. Я снова села на кровати и посмотрела в окно, глубоко задумавшись. Указательный пальчик заскользил по белоснежной краске на дереве окна. Я следила за его движением, словно отмечая точки от начала моего пробуждения и далее каждый день. Что-то общее, важное, то, что я упорно игнорировала, упуская из виду. Мой ноготок зацепился за маленькую неровность, споткнувшись. Я подумала, что за всё время, что провела рядом с родителями, я бывала только в тех местах, которые хорошо помнила. Порт. Пляж. Рынок. Улицы возле дома. Ничего нового и неизвестного. Словно кто-то аккуратно водил меня по кругу, а может я и сама была рада тому, что меня водили за нос. — Будь у меня гляделки, я бы сразу поняла… — Шепнула я сама себе и наморщила носик. В голове всплыло знакомое лицо моего друга. Неужели он тоже лишь приснился мне? Аши… Я зацепилась за это имя, словно за соломинку, ощущая вспыхнувшую с новой силой решимость в груди. «Всё настоящее, вопрос лишь в том, замечаешь ли ты это или нет», — произнёс голос юноши в моей голове, словно Аши сидел рядом. Я сунула руку под воротник своей ночной рубахи и нащупала медальон, тот самый, с двумя камнями. Бабушка Сара не может прийти, потому что её нет. Паника подскочила к моему горлу. Кто эти люди, которые так хорошо притворяются, и самое главное, где я? От былого ощущения безопасности не осталось и следа. Вскочив на ноги, я быстро надела сарафан, натянула сапожки и кое-как пригладила волосы. Потом осторожно открыла окно. На мгновение сжав раму, я задумалась, что возможно, это глупо: выбираться из дома до рассвета, идти неизвестно куда, не предупредив родителей. Но я должна была проверить. Ведь если за пределами знакомых улиц я увижу что-нибудь другое... Что-нибудь, чего не помню... Тогда, возможно, это действительно мой дом. А всё остальное было лишь бредом лихорадки. Но если мир снова начнёт трещать... Если я увижу хоть ещё одну невозможную вещь... Тогда придётся признать то, чего мне признавать совсем не хотелось. Покинув вновь свой дом, я шла вперёд по молчаливому городу. Тишина стояла такая вязкая, что даже чайки молчали. Словно мир уснул и перестал наблюдать за мной. Я вздохнула и вместо того, чтобы повернуть направо, к порту, развернулась налево. Стоило мне подумать, что странно, что на улицах перед рассветом никого нет, как начали открываться двери и ставни. Я не знала куда шла и просто на ходу старалась придумать, что, по моему мнению, должно быть. И оно... появлялось. Пекарь выходил со свежими булочками, какая-то женщина сушила на бельевой верёвке рыбу. Я просто сама это вообразила. Что она так должна сделать, и она сделала. Но я упорно шла вперёд. Шла, пока не стала замечать, как картинка домиков вокруг растягивается, а дворец нашего короля не становится ближе. Он всё так же далеко. Обернувшись, я обнаружила, что вокруг меня белоснежная пустота. Сзади виднелись домики, впереди дворец. Я побежала вперёд изо всех сил. Но дворец ближе не стал, а я вернулась назад, к повороту, где была совсем недавно. Направо порт, налево пустота. — Да что ж такое! — Расстроенно в сердцах топнула я, начиная злиться. Меня грамотно водили за нос. Дали мне, то, чего я хотела, вытащив всё самое сокровенное из моей души. — Это! Это!? — У меня не хватало слов, от того, как сильно я злилась. — ЭТО ВСЁ ЛОЖЬ!!! — Зажмурившись и сжав кулаки, крикнула я. Мир вновь погрузился в молчание. По моим щекам покатились противные солёные слезы от горькой обиды, которая рвала сердце в самые клочья. Во мне сияла бессильная злость, потому что это была сказка. Навеянная мне непонятно зачем. Я грубо стирала слёзы со своего лица, пытаясь запихнуть их глубоко-глубоко. Я не должна была плакать, я злилась и мне жутко хотелось что-то сломать. — Дурацкая! Дурацкая! Ложь! Мерзкая Ложь! — Не люблю такое слово. Ложь — это неправда. А всё вокруг правда. — Услышала я знакомый голос, и, открыв глаза, увидела большую, тёмно-рыжую лисицу, сидевшую рядом. Она обошла меня вокруг, ласково оглаживая пушистым хвостом мои ноги, запрыгнула на ближайшую бочку и уселась горделиво. —Ты!? Это Ты?!— Начала я в полном возмущении, обнаружив, что хочу её ударить, но не найдя духа сделать это. — Я это я? — Спросила лисица с золотистыми глазами и улыбнулась. На лисьей пасти улыбка казалась больше жуткой и пугающей. — А ты это ты? Или... — Довольно! Прекращай немедленно!.. Лисица моргнула. Медленно, сначала одним глазом, затем вторым и склонила голову набок, словно изучая меня. — Почему? — Потому что это всё неправда! — Правда? — переспросила она. — Да! Неправда! Этого города нет! Этого утра нет! Этого дома нет! Моих родителей здесь нет! Лисица тихо фыркнула. — Не люблю это слово. — Какое? — Ложь. Она легко спрыгнула с бочки. Белая пустота вокруг дрогнула, словно прислушалась. — Ложь — это то, чего никогда не было. А всё вокруг было. — Нет! — Было. Она сделала круг вокруг меня. — Булочки были? — Были. — Твой отец был? — Был. — Матушка тоже была? Я стиснула зубы. — Но не сейчас! — Как это не сейчас, Ора? — Лисица села прямо напротив меня, заметно увеличившись в размере, так что теперь мне пришлось немного запрокинуть голову. — Ты это сама видела. Как может не быть того, что ты видела и чувствовала? — Огромные и хищные глаза смотрели спокойно и разумно. — Это не ложь, Аврора. — Тогда что?! — Желание? Я замерла. — Королевство Кривых Правд не умеет лгать, — продолжила Навея, и её животная пасть двигалась довольно жутко. Я сделала маленький шаг назад, а она наклонилась ниже. — Оно показывает только то, что уже живёт внутри тебя. Вокруг нас начали появляться силуэты домов. Сначала один. Потом второй. Потом нарисовалась целая улица. Моя. Я чуть скосила взгляд, и увидела окно, из которого выбралась совсем недавно. — Ты хотела увидеть дом. Ты хотела увидеть мать. ­— Дверь распахнулась, и на порог слегка нетвердой походкой вышла моя мама. — Ты хотела вернуть отца, ­— продолжала хозяйка, и следом, словно кукла тряпичная, набитая кленовыми листьями, красными, с бордовыми прожилками внутри, вышел мой отец. По моей спине пробежался липкий холод и мурашки, а к горлу подкатила тошнота. Страх воевал со злостью, и пока уступал от вида такого существа. — Но это не они! — тоненьким голосом запротестовала я. — Разве? — Лисица рассмеялась. Колокольчики, затерянные в её шерсти, тихо звякнули. — О, они такие, какими ты желала их видеть, от всего твоего большого человеческого сердца. И я тебе их дала. Я задрожала, когда ощутила тёплое дыхание лисы и клюкву. Ощущая себя кроликом или тем самым колобком. Повернувшись, я заметила собственное отражение в золоте её очей, обрамлённых густыми ресницами. — Понимаешь, Аврора, ты хочешь найти разлом, но это ужасно скучно и тратит много сил и времени. Зачем? Я могу дать тебе то, что ты хочешь, а взамен мне нужно твоё имя. И всё. Все довольны. — Зачем тебе моё имя? — Почти шёпотом, не своим голосом спросила я, ощущая как губы высохли и слипались неприятно. — Хочу. — Лисица вновь показала свою зубастую пасть и, отодвинув морду от меня, деловито лизнула свою лапу. — В имени прячется история. Я их собираю. Считай, потребляю в пищу. Чем интереснее чья-то жизнь, тем вкуснее история. — Ты… В-Вы… Вы съели всех людей… Там на площади? — Ужаснулась я, оступившись и упала на землю, больно ударившись. Она в ответ громко, почти наигранно вздохнула. — Зачем? — Она сморщила нос, так что я увидела её длинные усы. Словно даже сама мысль об этом ей, показалось ужасно нелепой. — Я ем то, что делает вас людьми. Ваши надежды, воспоминания, страдания, любовь, страх… — Она облизнула лапу, смотря на меня почти кокетливо. — Это так вкусно, почти как свежая крольчатина. — Она вновь рассмеялась. — А люди ужасно костлявые и неаппетитные. Но вот ваши чувства имеют вкус. Когда я поглощаю всё это, вы становитесь до безобразия счастливыми. А что плохого в счастье? Слушая её, я отползла ещё дальше, словно боясь, что сейчас эта огромная пасть сомкнется прямо надо мной. — О крошка… — В мгновение ока она махнула кончиком хвоста, и я вновь увидела деву перед собой. — Я напугала тебя? Клянусь, подобное вовсе не входило в мои планы. Всегда забываю, какие вы нежные… — Она подошла ближе, позволяя подолу платья волочиться по земле, пачкаясь, и присела на корточки, подняла руку с когтями, удивительно любяще оглаживая мое лицо. — Девочка моя, зачем искать разлом? К чему страдания? Ты же часто думала: а вдруг это напрасно? А если его нет... — Почти шепотом произнесла Навея, взращивая в душе моей ростки сомнения. В уголках моих глаз снова начали собираться слезы, я закусила губу и отвела взгляд, но, наткнувшись на своих родителей, испытала почти… отвращение и что-то еще… Что-то такое, от чего слезы стали совсем горькими… — Сожаление… — Подсказала лиса, нежно коснувшись моего подбородка, вновь поймав мой взгляд в ловушку. — Дитя, я не обижу. И я поверила ей… Почти. На секунду поверила в то, что утихнет тоска в сердце. Не будет неизвестности, страха, будет море и смех… Будет счастье. — Нет… — Шепнула неуверенно, позволяя лисице с материнской теплотой стирать мои слезы. — Не могу… Она вздохнула, покачав головой. В её глазах на мгновенье мелькнуло разочарование. Такое, как в глазах бабули, когда она никак не могла спасти крольчат от поветрия болезни. — Хм… — Лисица поднялась задумчиво, махнула хвостиком, оглядываясь. Между её темных бровей залегла складочка. Она осматривала мир вокруг меня, словно искала в нём ошибку. — Ты уверена, Аврора? Я кивнула и посмотрела в сторону дома, поднялась, слегка пошатываясь и крадучись, словно крольчонок, подошла к своим родителям. Они стояли, молчали и даже не моргали. Красивые, словно живые. Я коснулась рук матери, вдохнула аромат сирени. Внутренний голос протестовал, рвался внутри. Я подошла к отцу, коснулась его рук. Мне хотелось обвести каждый шрам на грубоватой, но тёплой коже. Судорожный всхлип или стон вырвались наружу, рвано, больно. — Я обещаю… Мама… Обещаю, папа… Я найду вас... Найду бабулю… Найду, только подождите меня, хорошо? Я сделаю так, чтобы мы были счастливы… по-настоящему, — совсем тихо, почти одними губами добавила я. Резко я отбросила руки родных и развернулась, вновь запрещая себе смотреть назад, потому что знала: стоит дать слабину, и я останусь. Навея надулась почти обиженно, совсем по-детски, и махнула рукой, так что вновь вздрогнули переливчато колокольчики. Мир вокруг меня лопнул, словно мыльный пузырь. Всё рассыпалось бесшумными белыми хлопьями, и от них закружилась голова. Я зажмурилась, а когда открыла глаза, стояла перед деревянным креслом, в котором сидела Навея. На широком столе лежала разбитая лисья маска. Вернее, её осколки. Навея лениво смахнула их на пол. Они звякнули, словно были стеклянными. Впервые я увидела её дом по-настоящему. Стены уходили куда-то вверх, исчезая во мраке. До самого потолка они были заставлены книгами. Тысячи или даже больше... Так много, что мне не хватало взгляда. Они были большие и маленькие, в кожаных переплётах, без названий или со странными символами. Некоторые тихо шептались сами с собой. Другие вздыхали. А одна книга на самом краю полки вдруг жалобно всхлипнула. Навея захлопнула лежавший перед ней том. На его страницах не было ни единого слова. — Иногда стоит немного подождать... чтобы история стала интереснее. — Она сказала это будто самой себе, потом лениво подняла на меня глаза и ласково, беззлобно улыбнулась. — Иди, деточка. — Она махнула рукой. — Иди туда, куда тебе так хочется. Но я не двинулась, а она лишь тихо рассмеялась и чуть скосила взгляд в сторону, чуть левее от моего лица, куда-то за плечо. Почуяв неладное, я повернулась почти машинально и увидела Аши. На его лице висела, переливаясь разными цветами, маска. Ощутив огненный гнев, я бросилась к нему, схватила маску и со всей дури швырнула её об пол, заставляя разлететься в стороны. Аши моргнул расфокусированным взглядом, прежде чем сосредоточиться на моём лице. — Ора? — Нахмурившись, спросил он, выглядя без своих гляделок словно потерянный ребёнок. — Это я.… — Успокаивающе шепнула я и повернулась обратно к хозяйке, которая сидела на месте и лишь лениво перебирала в воздухе своими коготками, словно играя мелодию. — Никогда не трогай моих друзей! — Твердо и упрямо вскрикнула я и тут же ощутила чужие пальцы на своём локте. — Ора... Тише... — Произнёс Аши, я дернулась подобно пташке, прикусила кончик языка. — Хозяйка. Ты обещала нам рассказать, где искать разлом... — Выступив вперёд и загородив меня, произнёс юноша. — Разлом? Без понятия, мой юный друг. — Скучающе ответила лисица. А я ощутила новую волну подступающего гнева. Зачем, спрашивается, мы носились с этими красками и шли к ней, если она только лишь поиграла с нами?! — Уважаемая госпожа... Пожалуйста, подумайте. — Чуть твёрже произнес Аши. Она облизнула свои губы, устало почти. — Я не интересуюсь такими вещами. Мне они не нужны. У меня тут и так всё есть. Зачем мне этот ваш разлом, а? — Спросила надменно и улыбнулась, — Тем более, молодые люди, я конкретно вам вообще ничего не обещала, но... Сегодня я добрая хозяйка и вы славно накормили меня, — сменив гнев на милость, произнесла лиса, а затем пару раз хлопнула в ладоши. Откуда-то из мрака, прямо с потолка появился черный паучок. Маленький, с длинными лапками, он опустился около носа Хозяйки Кривых Правд. — Лисоль, отведи этих чудесных детей к Талее, — велела она. Паучок качнулся на паутинке и, отпустив её, упал вниз за стол, а спустя мгновение там стояла девочка. Она взглянула на нас равнодушно, изучающе. — Я думаю, следует отвести их к Ардуэю, — заметил тоненький, мелодичный голосок. — Я не просила тебя думать, прелестное создание. Я просила тебя отвести их к Талее. А подумать, если тебе так хочется, сможешь по пути или... в доме своей хозяйки, — отмахнулась почти раздражённо лисица и качнула когтем, окончательно отвернувшись от нас. Лисоль или девочка-паучок покачала головой и вышла из-за стола. — Прошу за мной, — Тихо произнесла она и двинулась к небольшим дверям. Сначала повернулся Аши, а я осталась на месте, сверля злобным взглядом спину Владычицы лжи. Права была бабуля: лисы — это ужасно коварные хищницы.