Бонус за успех

Иллуги сразу согласился на предложение Флинса поработать натурщиком. Не то чтобы раздеваться было неловко, скорее, он ощущал лёгкое смущение и какое-то внутреннее волнение. И когда юноша остался только в нижнем белье, к удивлению, господин Флинс, улыбнувшись уголками губ, иронично напомнил: — Обнажённая натура, вы ведь понимаете? — в его золотисто-жёлтых глазах была та знакомая уютная хитринка, которая заставила сердце слишком отчётливо удариться о рёбра. Иллуги послушно стянул боксеры, ощущая, как горят щёки от накатившего стыда. Флинс призраком, как всегда, скользнул к нему и мягко убрал его ладонь, прикрывающую паховую область. — Вам нечего стесняться. Смею заметить, у вас очень красивое тело. Потому я вас и выбрал натурщиком, — преподаватель едва слышно усмехнулся, а затем его ладонь с бледными тонкими пальцами легла на член Иллуги — так нежно и мягко, что юноша едва не застонал. — Г-господин Флинс… Его сдавленный шёпот был ничем: тело уже отзывалось само, а изящные руки преподавателя с интересом изучали обнажённое тело. Иллуги ощущал любимый аромат парфюма с древесными нотками и просто плавился от накатившего жара и этих ласковых прикосновений к шее, груди, животу и ниже. Член уже затвердел, и от ласк этих изящных пальцев выступила капелька предэякулята. Юноша глухо застонал, всё ещё пытаясь сохранить рассудок, но Флинс — его движения казались неестественно плавными, почти невесомыми, словно он как призрак двигался пространстве — аккуратно приобнял его за талию, бережно придерживая. От этих рук исходило какое-то странное тепло, полностью лишающее самоконтроля и воли. Преподаватель помог ему сесть на стул, укрытый тяжёлыми бархатными драпировками, которые под его пальцами, казалось, оживали, меняя текстуру. — Осторожнее, не хочу, чтобы вы пострадали, — прошептал Флинс. Голос его звучал не как обычная речь, а будто доносился из глубины самой мастерской, мягко обволакивая. Преподаватель опустился на колени с такой грацией, какой не обладает ни один живой человек, — словно сама суть искусства обрела форму. Затем… затем он скользнул языком по головке эрегированного члена юноши — так нежно и призрачно, словно касался подтаявшего мороженого, которое вот-вот должно было исчезнуть, оставив лишь приторный след на губах. Иллуги застонал, непроизвольно разводя ноги чуть шире, и ощущая пробежавшую по телу дрожь возбуждения. Флинс, уловив этот податливый импульс, мягко захватил головку члена губами, словно имитируя поцелуй. В голове мелькнуло, что если он вот так… с этим, то непосредственно поцелуй был бы совсем не таким, как о том издевательски врал Лоэн. Правда, думать о чем-то уже совершенно не получалось, особенно когда преподаватель кончиками пальцев погладил внутреннюю сторону бедра и глубже захватил член ртом. Стон с губ Иллуги сорвался непроизвольно, — слишком громкий, что даже стало чуточку страшно, что кто-то услышит и зайдёт проверить аудиторию. Видимо, Флинс подумал о том же, ввиду чего отстранился и, посмотрев прямо в глаза, спросил: — Приятно, правда? Фраза… Иллуги её слышал. Где-то точно слышал. Сердце будто замерло, а затем всё вокруг — мастерская, где были только он и господин Флинс, утренние солнечные лучи и тот любимый запах с древесными нотками — развеялись… Юноша распахнул глаза. Знакомые стены комнаты общежития, небрежно висящая на спинке стула одежда, дрыхнущий Лоэн на соседней кровати… Всего лишь сон. Такой прекрасный, нереалистичный, похожий на мечту и одновременно пугающий. Эрекция, к слову, тоже была реальной и ощущалась тянущими движениями внизу живота и слегка болезненно упирающимся в тонкую хлопковую ткань членом. Иллуги густо покраснел и прикрылся одеялом. Утренняя эрекция сама по себе являлась нормой, но чтобы вот такие сны… Было стыдно перед самим собой именно за это. Наверняка господин Флинс не догадывался даже, какие позорные мечты и мысли в голове у конкретного студента. Вернее, у того, к которому он был особо внимателен… Нервно сглотнув и убедившись, что сосед по комнате спит без задних ног и просыпаться не планирует, Иллуги быстро натянул спортивные штаны и почти вприпрыжку добежал до душа. Вода помогла снять напряжение, вот только эрекция не спешила исчезать, что ужасно раздражало. До сего момента бедный юноша о мастурбации вообще не задумывался, но сейчас выбора попросту не было. Иллуги прикрыл глаза, заставляя себя вспомнить образы из сна: слабые солнечные лучи в мастерской, мягкий полумрак и тени от мольбертов, стул с драпировками и господина Флинса, стоящего перед ним на коленях, как перед… кем-то важным и нужным. Эти ласковые прикосновения, нежное скольжение языка по стволу и головке… Юноша сам не замечал, как ладонь сдавила мокрый член, скользя туда-сюда. Воображение вовсю рисовало продолжение сна с того самого момента, где всё оборвалось, вот только то самое удовольствие так и не приходило. Оно было где-то у самого края, почти рядом, вот-вот должно было прорваться, но… — Эй, ты чё там застрял? Мне тоже надо! — снаружи раздался голос Лоэна, уничтожая всё воображаемое притягательное пространство, возвращая в узкую душевую и заставляя сжаться от накативших стыда и ужаса. — Уже выхожу, — сердито выкрикнул Иллуги, надеясь, что голос в этот момент не дрожал. Выключив воду и наспех вытеревшись, юноша быстро запрыгнул в боксеры и забросил влажное полотенце на плечо. Что и следовало ожидать — едва он открыл дверь, нос к носу столкнулся с ненавистным соседом. — Что, принцесса, плохо спалось или не с той ноги встал? Мрачный ты какой-то, — хмыкнул Лоэн, заглядывая в глаза. — Отвали, — отчеканил Иллуги, грубо оттолкнув его, чего никогда до сего момента себе не позволял. — Ты чего нервный такой? Готовился к просмотру у Флинса и встало? — хихикнул сосед. Он словно знал, куда бить. Иллуги мгновенно ощутил, как полыхнуло внутри, задрожали руки, а затем он — сам не осознавая, будто тело вышло из-под контроля — схватил Лоэна за запястье и резко вывернул, прошипев: — Если рот не закроешь — вылетишь из окна и сломаешь шею. Спишут на несчастный случай, я даже сам констатирую. В отличие от тебя, я пластическую анатомию сдал на отлично. — Ладно, ладно, успокойся уже, — пошёл на попятную Лоэн, но Иллуги только сильнее вывернул ему руку. — Просто закрой свой рот, понял?! — Как в прошлый раз? На твоём члене? Ну, скажи честно, что хочешь продол… Иллуги не дал договорить, ударив того кулаком под рёбра. Он никогда не дрался и в целом вообще ненавидел насилие, но сейчас — конкретно соседа по комнате — хотелось размазать по стенке, да что там — по всему общежитию. Он отошёл к своей кровати, надел футболку и штаны и, слыша кашель ошарашенного после удара Лоэна, молча вышел в коридор. Делать там, конечно, было нечего, но лучше просто выждать, пока этот придурок запрётся в душе, а потом можно и позавтракать спокойно. Конечно, отчасти Иллуги был благодарен соседу за то, что тот своим пробуждением и голосом уничтожил по щелчку дурацкую эрекцию. Вот только хватит уже любезностей. Если вежливость не ценят, приходится прибегать к другим методам. Так что Лоэн получил вполне заслуженно. В любом случае решение о переселении уже назрело, и отступать Иллуги не собирался. Просмотр прошёл более чем хорошо: ну, по крайней мере, к Иллуги претензий не было. Правда, когда он увидел среди представителей комиссии Варку, который вообще никакого отношения к художникам не имел, весьма удивился. Но поздоровался и с ним, и с господином Флинсом, который, как показалось, был на чересчур короткой дистанции с громадным преподавателем физических дисциплин — почти вплотную, когда они шли рядом. Честно говоря, с Кириллом Чудомировичем было ужасно стыдно пересекаться взглядом. В голове всё ещё горели позорные воспоминания о том, каким способом Иллуги пытался избавиться от эрекции, а за тот сладкий и кошмарный одновременно сон было стыдно вдвойне. Мысль о том, что господин Флинс, лишь заглянув в глаза, прочтёт там все эти грязные тайны, вгоняла в ужас похлеще отчисления. Лоэну, к слову, несмотря на его глупую выходку, тоже поставили отлично: он додумался не просто оформить паспарту работ, но и конкретно портреты перевязать чёрными ленточками. Иллуги даже слышал бархатистый смех господина Флинса, который, что странно, идиотскую шутку оценил. Варка гоготал так, что его было слышно на весь коридор. И до сих пор возникал вопрос: что он тут забыл? Ко всему, совершенно непонятно, почему господин Флинс смеётся с этой выходки. Кстати, как выяснилось, шустрый Лоэн нацепил эти чёрные ленточки на все портреты, что ему под руку подвернулись — не только на свои… Получив зачётку и собрав работы в большую плоскую папку, Иллуги не переставал удивляться хорошему настроению соседа, хотя провал по начертательной геометрии сулил немалые проблемы. Лоэну, который стал звездой просмотра, как будто все было по барабану, и, что странно задевало, господин Флинс даже не попытался придраться к его работам. Что до преподавателя, то он вообще в этот день будто никого, кроме ошивающегося рядом Варки, не замечал. Хотя, стоило признать — физрука сложно не заметить с его-то габаритами. Как выяснилось позже у деканата, Варка шастал там не просто так. Он вместе с Флинсом должен был курировать выездную практику в какую-то глушь. У физкультурников практика уже началась, поскольку их экзамены стартовали чуть раньше. Но там Варка только курировал отправление в спортивные лагеря и летние секции, ну и сверял списки. Всё это Иллуги узнал из услышанного разговора преподавателей, когда выискивал на стенде информацию о дате начала пленэра. Но еще неприятнее удивило то, что Лоэн какого-то чёрта проскочил на эту практику, а ведь, провалив экзамен по начерталке, должен был получить недопуск и иное практическое задание уже в августе.

***

Практика, несмотря на некоторые сложности, пролетела незаметно. Иллуги выложился там на полную, не только успевая делать большое количество набросков и зарисовок, но и помогать преподавателям. Даже Варке, как он понимал, было не под силу тянуть одному все бытовые заботы о лагере. Но, если честно, Иллуги делал это не только из чистого энтузиазма: не хотелось, чтобы господин Флинс угробил свои красивые руки мозолями от топора, или изрезал ветками. Правда, несмотря на всю утончённость и изящество, преподаватель вполне мастерски и топором махал, и вообще чувствовал себя в своей стихии в полевых условиях, что юношу удивляло и ещё больше заставляло сердце замирать. В отличие от вспотевшего и всклокоченного Варки в камуфляжных штанах и дурацкой футболке, Флинс и на этой забытой Архонтами турбазе выглядел как лесной эльф. Его собранные все в тот же низкий хвост длинные волосы будто не пачкались и красиво блестели под лучами летнего солнца. Тёмно-серые армейские карго сидели на нём, как на манекене в магазине, а закрытый лонгслив оливкового цвета со шнуровкой наподобие поло подчёркивал изящную фигуру приталенным кроем. Иллуги, поглядывая украдкой, даже сглотнул, а когда однажды увидел, как преподаватель снял этот самый лонгслив, ощутил, как предательски заныло внизу живота. Фигура у Флинса была восхитительной — даже красивее тех перекаченных, на взгляд юноши, скульптур в музее, где проходила осенняя практика в прошлом году. Природная астения и спорт, которым Флинс явно не пренебрегал, делали его живым шедевром. Иллуги ловил себя на мысли, что готов продать душу за то, чтобы рисовать преподавателя с натуры, хотя бы полуобнажённым. Он ещё с того момента принудительной близости с Лоэном перестал мечтать о большем. Но хотя бы тешить сердце тем прекрасным образом, который там поселился, ничто не мешало… Кроме противного соседа по комнате. Этот придурок уничтожил всё, как и в прошлый раз, плюхнувшись внезапно рядом, когда Иллуги зарисовывал какие-то руины на холме чуть вдалеке, и заговорщицки зашептал: — Ну и сколько ты на него пялиться будешь? Я, если что, не про холм. — Не мешай, пожалуйста, — процедил Иллуги, стараясь сдерживаться, чтобы не сорваться на грубость. Стоило ли говорить, что с самого начала у вырвавшегося на почти вольный выгул, вернее, практику, Лоэна начисто отказали тормоза? Приходилось терпеть его, скрипя зубами. Выговоры и наказания в виде бытовых работ от Варки соседа по комнате, похоже, совершенно не напрягали, а за выходку, когда этот гадёныш ухитрился-таки бахнуть красного перца в чайник с закипающей на костре водой, его готовы были придушить все присутствующие. Вот и сейчас он восседал с гордой мордой, словно сотворил шедевр, а не занимался очередной ерундой. — Да ладно, не надо только мне врать, что ты на Флинса сейчас не пялился. Хотя смешнее было, когда он навернулся на моей ловушке и в яму грохнулся. Вся эстетика слетела, а-ха-ха! От такой новости Иллуги передёрнуло в ужасе. То-то ему показалось, что преподаватель чуть прихрамывал, когда подходил к покосившемуся домику турбазы, и на ходу принял от вылетевшего оттуда Варки его просторную футболку. — Зачем? — холодно спросил юноша, откладывая в сторону живопись и ощущая, что вот-вот обрушит деревянный планшет соседу на голову. — А что такого? Всем полезно в грязи побарахтаться, даже художникам-эстетам, — Лоэн пожал плечами, будто бы то, что он сделал, было такой же обыденностью, как списать на экзамене. — И не ври, что не мечтал его без одежды увидеть. Жаль, пропустил, как Варка его из ямы вытаскивал и трогал во всех местах — проверял, не повредился ли объект его любви. — Что ты несёшь?! — Иллуги опешил. Он понимал, конечно, что сосед на голову отбитый, но сочинять что-то уровня пошлых фанфиков про преподавателей — это уже перебор. — Не веришь? А ты ночью к тыльной стороне их хибарки прогуляйся, — Лоэн засунул в рот травинку, пожевав её, и продолжил: — Они там только вдвоём, и уж точно не на звёзды сквозь дырявую крышу этой развалюхи смотрят. — Заткнись и уйди! — прошипел Иллуги, ощущая, как начинают гореть уши, а щёки заливаются румянцем. Он и мысли не мог допустить, чтобы громадный Варка — мужланистый, громкий, обожающий спиртное и дурацкие шутки — и утончённый господин Флинс были связаны чем-то помимо работы. Это казалось настолько противоестественным, что даже в голове отказывалось хоть как-то укладываться. — Я сам проверял. С этой ловушкой лишний раз убедился, что Чайлд был прав насчёт них, — хмыкнул сосед, сочувственно потрепав по плечу, а затем, насвистывая весёлый мотив, ушёл. Иллуги еле заставил себя дорисовать и мучился весь остаток практики с этим ядом в мыслях, подброшенным туда Лоэном. Сосед по комнате явно имел талант отравлять не только жизнь окружающим, но и чувства. Притом делал это настолько мастерски, что честным образом хотелось открутить ему голову или выполнить свою угрозу с полётом из окна общежития. Проверять Иллуги, понятное дело, ничего не стал. Подглядывать за преподавателями в его восприятии считалось верхом мерзости. Правда, вопреки всему, он невольно начал следить за ними, когда те попадали в поле его зрения. Но ничего такого, о чём говорил Лоэн, не увидел. Да, Варка мог хлопнуть Флинса по спине, ну максимум они сидели вплотную друг к другу, просматривая что-то в смартфоне, перебрасывались колкими шутками, но и всё. Обычные коллеги и приятели, оказавшиеся вместе на студенческой практике в качестве кураторов. Уже вернувшись в общежитие Нашгорода и получив своё «отлично» за пройденные практические занятия, Иллуги первым делом выяснил, как писать заявление о переселении. Пришлось, конечно, скрипя зубами, идти на поклон к упомянутому Лоэном Чайлду — наипротивнейшему пятикурснику, который ставил факультет на уши, был везде и всюду, а от его мелькающей то там, то сям рыжей шевелюры рябило в глазах. Усмехнувшись Иллуги в лицо на его просьбу, тот спросил, чем не устраивает нынешний сосед, а после этого заржал и посоветовал придумать более весомую причину. Как же ему двинуть хотелось, но это всё же не Лоэн — он и в росте, и в комплекции превосходил, и лучше на неприятности не нарываться. Приуныв, Иллуги присел в прохладном холле корпуса на скамью у лестницы к мастерским. Он был растерян, как минимум потому, что договориться с Чайлдом не удалось, а кроме него заговорить зубы деканату и помочь с переселением больше некому. Можно, конечно, подождать, ибо этот рыжий уже диплом получит через несколько дней и исчезнет отсюда, а тот, кто придёт ему на замену, окажется сговорчивее. Но тогда терпеть Лоэна придётся ещё дольше. Новый глава студсовета будет избран только в начале учебного года в сентябре, пока утвердят переселение, это затянется на месяцы… — Вы в порядке? Я могу поинтересоваться, что вас огорчило? Иллуги вздрогнул, уронив на пол заявление, которое до того держал в руке, и поднял голову, столкнувшись взглядом с обожаемыми золотисто-жёлтыми глазами. Юноша оцепенел, словно кролик перед удавом, слыша стук участившегося биения собственного сердца и приятное горячее ощущение внутри, пронизывающее всё тело. Не дождавшись ответа, Флинс присел и поднял заявление. Он так и сидел на корточках перед Иллуги, изучая бумагу какую-то минуту, затем протянул её ему. Иллуги дрожащей рукой взял листок, едва не выронив его снова. Флинс будто нарочито его коснулся, когда передавал. Кожа его ладони была гладкой и прохладной. До безумия хотелось коснуться дольше… и больше, намного больше, переплетая пальцы, погладить фаланги, запоминая красивый рельеф… — Что, Чайлд никак не смирится, что пора передавать титул, и решил похорохориться напоследок? — преподаватель так и продолжал в той же позе сидеть перед стремительно краснеющим Иллуги, который стыдливо опустил голову, чтобы окончательно в этих необыкновенных глазах не утонуть. — Не переживайте, всё поправимо, — он коснулся колена юноши, слегка погладив. У бедного Иллуги дыхание перехватило, а сердце шарашило так, что казалось, Флинс его слышит и сейчас, как и Аякс двадцать минут назад, рассмеётся в лицо. Но преподаватель, поднявшись и присев рядом, приобнял и, снова не дожидаясь ответа, сочувственно уточнил: — Лоэн совсем покоя не даёт? Варка говорил, что парень он толковый, но проблемный. Хотя я лично в этом успел убедиться на практике, — он тепло усмехнулся, — в буквальном смысле. За креативность, как ни крути, ему нельзя поставить ниже «отлично». «Кретинность, а не креативность», — обиженно подумал Иллуги, не понимая, хвалит Флинс Лоэна или просто иронизирует, в том числе и над своим тогда унизительным попаданием в расставленную придурком ловушку на практических занятиях. Понимая, что надо хоть что-то ответить, юноша собрался с силами и кивнул: — Ну… он не всегда ведёт себя, мягко говоря, адекватно. Вот я и подумал, что лучше нам держаться порознь, — жаловаться было ужасно стыдно, особенно господину Флинсу. Не хотелось выглядеть в его глазах тряпкой и слабаком. А ещё приятное окутывающее ощущение от чужой, мягко обнимающей руки лишь усиливалось. — У тебя титановое терпение, я восхищён, — Флинс с теплотой и уважением посмотрел на юношу, затем взял покоящееся у того на коленях чуть мятое заявление. — Я помогу всё уладить. У меня тут власти больше, чем у нашего шебутного рыжего выпускника. Он поднялся и с какой-то нежностью, как показалось Иллуги, посмотрел на него, едва ощутимо потрепав по голове и слегка взъерошив волосы. Внутри всё вспыхнуло, приятные мурашки прошили тело, внизу живота тут же отозвалось сладостное тянущее ощущение… Осознав реакцию своего тела, юноша сжал ноги, стараясь через боль от сдавливания унять не вовремя прорвавшуюся эрекцию. Слава Архонтам, господин Флинс этого позора не видел и уже ушёл, забрав заявление…

***

День, когда Иллуги последний раз видел Лоэна и эту ненавистную комнату, казался последним шагом к свободе, которую хотелось вдохнуть полной грудью. Сосед небрежно кидал вещи в чемодан, мурлыча что-то под нос. Иллуги также собирал пожитки: не так и много их было, в чемодан легко все влезло. И спасибо, что с уборкой перед выселением Лоэн не отлынивал — комендантша ни разу не придралась. Лоэн, отпихнув ногой чемодан, куда наверняка побросал грязные вещи вперемешку с чистыми, плюхнулся на кровать и провозгласил: — Наконец-то в Мондштадт! — правда, в голосе не слышалось радости. Иллуги долго сдерживал любопытство, но сейчас решил заговорить — может, потому, что чуть расхрабрился после последних событий и чувствовал себя увереннее. — Не особо заметно, что ты этому рад. И, кстати, как ты получил допуск к практике? — Ты за меня переживаешь, что ли? — хмыкнул Лоэн, растекшись по кровати. — За свою «сахарную вату» в башке лучше бы переживал. — Переживаю? — на лице Иллуги мелькнула победная улыбка. — Нет, я просто не вернусь сюда в следующем году. — Тебя выперли, что ль? Вот это номер! Флинс не оценил твоё признание? Иллуги густо покраснел и отчеканил: — Нет! Это не имеет к господину Флинсу никакого отношения. Я просто перееду в другую комнату. Ты теперь тут сам себе хозяин. И мне жаль того парня, который вынужден будет с тобой соседствовать. — Пха-ха-ха! Да никому не придётся со мной соседствовать. Эта комната полностью моя-аа! — оскалился Лоэн. — Спасибо, что так обо мне заботишься, что решил освободить её. — То есть… — Иллуги не понимал, сосед издевается или каким-то образом действительно будет жить здесь полностью один. — Именно так. Понимаешь, есть такая штука, как выгода. Я никогда ею не пренебрегаю. Никого сюда не подселят, не переживай, — он пакостно захихикал. — И насчёт моего провала с начерталкой тоже всё окей. Я её оперативно пересдал, вынудив Варку за меня впрячься. Вот и всё. — Вынудив?! — в голове Иллуги не укладывалось, как шкафоподобного физрука в принципе возможно к чему-то вынудить. — Против компромата не попрёшь, — хмыкнул Лоэн, сладко потягиваясь и выдувая пузырь из жвачки, на запах которой у Иллуги, как он отметил, скоро начнётся аллергия. — Так что всё окей. Я в строю, Скирк поставила тройбан и отстала от меня пожизненно. На четвёртом начерталки нет, так что пока-пока, белобрысая грымза! Иллуги ждал последние часы, когда можно будет сесть на автобус и отправиться в военный городок в область, где он проживал с приёмным отцом. Старик наверняка уже ждёт и так же отсчитывает время… — Эй, кстати, — подал вдруг голос Лоэн, — хочешь кое-что интересное покажу? Уверен, тебе пойдёт на пользу. — Свой член? — неожиданно съязвил Иллуги, удивляясь сам себе. — Я его уже видел, спасибо, не надо. — Пха-ха-ха, нет, но если очень хочешь, можешь и потрогать, я совсем-совсем не против. — Иди ты нахрен! Как же я рад, что больше тебя не увижу! — выпалил в сердцах юноша, ничуть об этом не жалея. Совсем немного осталось потерпеть до выхода, но время тянулось как сопли. — Ты правда уверен, что там тебе будет лучше? Я бы на твоём месте не был таким наивным, — усмехнулся сосед, лениво перекатывая во рту жвачку и лопая затем очередной пузырь. — Всяко лучше, чем здесь, — шикнул Иллуги, то и дело косясь на часы в смартфоне. — Ты не зарекайся, ещё прибежишь обратно — помяни моё слово. Места в общаге, знаешь, просто так не валяются. Как знать, новый сосед может оказаться похуже меня. Честно говоря, того, что сейчас озвучил Лоэн, Иллуги и правда боялся, вот только представить кого-то хуже он был не в состоянии. Это что же должен вытворять человек, чтобы реально этого придурка переплюнуть?! — Ну ты не парься, если прижмёт — эта дверь всегда открыта, — глумливо хихикнул тот со своей кровати, спровадив очередным взрывом пузыря противной мятной жвачки. До выхода оставалось ещё часа полтора, и Иллуги решил не ждать. Лучше уж на шумном автовокзале, чем провести это время с ненавистным Лоэном. Даже не попрощавшись, он выскочил из комнаты, гремя колёсиками своего чемодана.

***

Лето было действительно насыщенным, несмотря на то что приходилось много работать. Более того, с господином Флинсом удалось встретиться не один раз. В первую встречу Иллуги вместе с ним посетил довольно интересный музей драгоценных камней. Юноша и не знал, что такой существует в Нашгороде — видимо, потому, что особо камнями не интересовался. В тот день в груди просто пылало, а когда преподаватель после предложил пройтись по торговым рядам на рынке и прокатиться на Чёртовом колесе, Иллуги всерьёз задумался: не первое ли это свидание? Правда, Флинс был необычайно сдержан, как всегда, предельно вежлив, но вновь ласковое касание его ладони к волосам Иллуги, которые растрепались от ветра на Чёртовом колесе, вызвало те самые сладкие мурашки. До последнего юноша надеялся, что преподаватель решится продолжить этот прекрасный вечер, но тот проводил до автовокзала, посадил на последний автобус и, помахав, ушёл прочь. Даже не поцеловал на прощание, как Иллуги втайне надеялся. Вторая встреча была ещё более горячей. Флинс приехал на автомобиле Варки, сославшись, что машину тот ему любезно одолжил, пока сам подрабатывал в спортивном летнем лагере у юных чемпионов. Поначалу Иллуги было несколько волнительно, но затем он выпал в полный восторг, когда автомобиль остановился у озера Голубого Янтаря. Юноша был о нём наслышан, но до этого момента лично там не был. Виды были потрясающими, и он первое время завороженно щёлкал камерой в телефоне. Лишь затем примкнул к рыбалке, которую предложил господин Флинс. Рыбачил Иллуги неплохо, даже улов вышел вполне приличным. Правда, расстраивало, что даже в этой глуши преподаватель продолжал держать ту же дистанцию, ограничиваясь касанием к плечу или так же ласково приглаживая растрепавшиеся от ветра волосы. Но и это уже вгоняло в сладкую истому. Иллуги еле держался, всё ещё надеясь на то, что Флинс, наконец, полностью отринув всё преподавательское, снизойдёт и коснётся как-то по-особенному; может быть, случится хоть та малость — короткий поцелуй, который Иллуги проворачивал не раз перед сном в своей голове. Но преподаватель всё так же держал сохранял нейтралитет, рассказывал истории и вёл себя непринуждённо. Ровно до момента, когда из-под ног у Иллуги вдруг не поползла влажная земля, а ноги начали разъезжаться в момент подсечки яростно клевавшей рыбины. Юноша бы улетел в озеро, не удержав равновесия, но на талии крепко сомкнулись руки господина Флинса. Тело чуть содрогнулось от прошивающих горячих мурашек. Иллуги, то ли реально испугавшись, что упадёт, нахлебавшись озерной воды, то ли на адреналине от самого факта неизбежного падения, развернулся, крепко прижавшись к преподавателю, и слышал, как громко бьётся собственное сердце. А затем едва не застонал от удовольствия, когда ладонь Флинса нежно скользнула по волосам, затем по шее и спине, а его тихий успокаивающий шёпот заставил закрыть глаза и замереть. Это было триумфальное ощущение счастья. Пусть без поцелуев, пусть хоть так. Флинс действительно беспокоился, переживал! Будь ему всё равно, поржал бы, если бы Иллуги реально улетел «рыбкой» в озеро. Так что к чёрту Лоэна и его ядовитые высказывания. Все он врал, специально, чтобы поиздеваться. Чувства очевидно были взаимными. Даже когда преподаватель мягко отстранился и посоветовал быть аккуратнее, помогая выпутывать порвавшуюся леску из травы, Иллуги было всё равно — и на леску, и на то, что рыбина уплыла с крючком во рту. Это ничего, совершенно ничего не значило в сравнении с тем обжигающим моментом крепких объятий, того маленького шанса, который Флинс позволил себе. А такое уже можно считать прорывом… Июль был по-настоящему будоражащим и счастливым, но к концу месяца господин Флинс перестал отвечать, вернее, очень редко отправлял ответные сообщения. Третья встреча должна была состояться в августе, но все испортил Варка, которого внезапно потребовалось встретить. Флинс извинился, вежливо отказавшись от встречи. Как будто этот габаритный физрук бы сам не справился со своими вещами и чем-то там еще. Было ужасно обидно, но все же, следовало принять, что Флинс и Варка были друзьями, и тот не смог отказать физруку в помощи. Иллуги, ясное дело, расстроился, но старался не киснуть, поскольку была и хорошая новость — его переселение одобрили, и уже в новом семестре он должен был заселиться в крыло хореографического отделения, которое, к слову, было в пяти минутах от прежнего, где он проживал с осточертевшим Лоэном. В последнюю неделю августа Иллуги прибыл в Нашгород в приподнятом настроении, поднимаясь на нужный этаж незнакомого крыла. Тут было непривычно шумно, пахло едой, мылом и, черт возьми, тем же потом. Но хотя бы не алкоголем и грязными носками, как в крыле художников. Нужная комната была распахнута настежь. Едва туда робко заглянув и для вежливости постучав открытую дверь, Иллуги столкнулся взглядом с ее обитателем — невероятно красивым юношей из Ли Юэ. Тот радостно поприветствовал, а затем затараторил как из пулемета. Этого парнишку юноша несколько раз видел на потоке — невысокий, субтильный, но громкий и яркий. Имени его он не помнил, но едва тот представился, все стало на свои места. Повезло так повезло: Ка Мин славился как раз добротой, жизнерадостностью и активностью во всех университетских программах. Не иначе как его переизберут преемником Чайлда в студсовет — к этому все располагало. — Ты не стесняйся! — Мин легонько подтолкнул к свободной кровати — точно такой же и в том же конце комнаты, которую Иллуги занимал три года в комнате с Лоэном. — Голодный, наверное, с дороги? Хочешь димсамов?! Вкусно, отвечаю! Иллуги едва успевал за его быстрой речью, и больше всего сейчас хотел просто полежать, но едва он собрался упасть на кровать, чтобы немного отдохнуть после длительной тряски в пригородном автобусе, как новый сосед попридержал этот порыв, крепко схватив за руку: — Ой, осторожно! На Ман Чая не сядь только! — выкрикнул он, указывая на рыже-оранжевое покрывало где такой же рыжий кот, которого уставший Иллуги по первой принял за кусок меха, распахнул круглые совиные глазища желтого цвета и, открыв розовую пасть, зевнул, показывая острые белые зубки. — Знакомься, это Ман Чай! Да, мой! Да, бабушка Хильетта разрешила! Она котов любит! Так что все окей. Ты не бойся, Ман Чай не дикий и не кусается, только еду ворует. Вообще его имя означает «воспитанный», но что-то он не спешит его оправдывать. — Ка Мин смущенно хихикнул, поглядывая на не спешащего покинуть насиженное место кота и взъерошивая темно-каштановые волосы с креативным окрашиванием. — Все в порядке, я люблю кошек. — улыбнулся Иллуги. — Удивительно, что тебе разрешили. — Со всеми можно договориться! — Ка Мин дружески хлопнул по плечу, одернув на себе задравшуюся футболку. Он был таким простым и светлым, что на сердце потеплело еще больше. Совсем не как придурок Лоэн. Новый сосед напоминал солнечный зайчик, который дурашливо скользил по лицу, невольно заставляя улыбаться. Иллуги присел на край кровати, чтобы не потревожить царствовавшего там кота, и провел по мягкой шерстке того ладонью. Ман Чай муркнул и выставил пушистое пузо, напрашиваясь на ласку. — Ну вы знакомьтесь пока, ты тут располагайся, а я димсамов принесу. Да, сами готовим! Такое либо у нас, либо в Ли Юэ только попробуешь. Ты же их не пробовал?! — выкрикнув это, Ка Мин умчался. Иллуги тепло усмехнулся: вот и все, нет больше бесячего Лоэна, противного запаха алкоголя, мятной жвачки и яда из каждой реплики. Начинается новая жизнь с приятным радушным соседом. Ну и как знать, может все-таки… Он мечтательно улыбнулся, прикрыв глаза. Впереди виделось лишь светлое будущее — прекрасный сосед, никаких больше издевательств, и главное, скоро начало занятий, а это значит, он увидится с господином Флинсом и кто знает, может быть, они снова встретятся — уже осенью, только вдвоем, преподаватель снова пригласит куда-нибудь, а там… Там может случиться всякое. Даже поцелуй, о котором Иллуги с июля не переставал мечтать. Димсамы оказались очень похожими на привычные снежнянские пельмени, только другой формы и дико острыми. Правда, голодный с дороги юноша умял их, вежливо поблагодарив. Он быстро разобрал вещи, а затем гадал, когда все улягутся спать. Музыка, гремевшая в коридоре и болтовня со смехом его обитателей как-то стихать не спешили. — Тут всегда так шумно? — поинтересовался он у Ка Мина, который стянул футболку и потянулся к пуговице шорт. — Это еще тихо, ты чего! — усмехнулся тот, — в прыжке сбросив шорты. Тело у него было восхитительным — с красивым прессом, рельефной мускулатурой и золотистым южным загаром. Не разглядывать было безумно сложно, а когда, оставшись лишь в нижнем белье, сосед начал выделывать натурально акробатические номера и извиваться на полу, Иллуги даже нервно сглотнул. Это было слишком красиво и… бесстыдно. Но он осадил себя напомнив, что Мин — хореограф, а у них наверняка это что-то вроде вечерней разминки. Вот только это было не самым шокирующим. После этой самой показательной разминки сосед, вернувшись в вертикальное положение, стянул трусы и, будто это что-то совершенно обыденное, уточнил: — Ты не против, если я первым душ? Вспотел дико после разминки, ополоснуться смерть как хочется. Иллуги кивнул, не зная куда глаза девать. А они то и дело непроизвольно упирались в член Ка Мина, который, к слову, был добротного для скромных параметров азиата размеров. — Спасибоньки! — радостно выкрикнул сосед и умчался, сверкая мускулистой пятой точкой и затем шумно хлопнув дверью в душевую. Иллуги проморгался, пытаясь все осознать. С хореографами до этого момента он не был близко знаком. Видимо, раскованность была их нормальной привычкой. Да, сам он ощущал себя крайне неловко, но, по-видимому, придется привыкнуть. Ну, ничего, зато Мин добрый и открытый, не хамит, а что ничего не стесняется… Ничего так-то страшного. Привыкнуть наверняка будет легче, чем к гадким выходкам и ножу Лоэна. Мин вылетел из душа буквально минут через пятнадцать, по-кошачьи встряхнувшись и накинув полотенце на плечи. Нижнюю часть тела он, похоже, даже не собирался ничем прикрывать. Затем, промокнув влажную кожу, сосед небрежно закинул полотенце на спинку кровати, расправив для видимости. В этот же момент в комнату, с грохотом распахнув дверь, вломился юноша с весьма необычной внешностью. По крайней мере, до этого момента азиата-альбиноса Иллуги в своей жизни видел впервые. На том были, мать его, только белые хлопковые боксеры, которые с такой же белой кожей почти сливались, а по рельефности незнакомец не уступал Ка Мину. Хлопнув того, зависшего в телефоне, по обнажённой ягодице, альбинос, откусив мороженое, которое держал в свободной руке, выкрикнул на всю комнату: — Мин, там скоро ни черта не останется! Я задолбался для тебя придерживать! Сосед ойкнул, шутливо схватился за ягодицу, затем, словно сделав одолжение всей общаге, схватил с кровати трусы, «упаковался» в них в прыжке и вылетел за дверь. Вернулся обратно он минут через пять с двумя порциями такого же мороженого. Его приятель-альбинос к тому времени по-царски восседал на кровати, почёсывая Ман Чая между пушистых ушей. — А, знакомься, это Чун Юнь! — Ка Мин, одновременно избавляясь от хрустящей обёртки, указал на альбиноса. — Чун Юнь, это Иллуги. Он из художников, так что веди себя потише, а то знаю я твою несбалансированную энергию. Всех новичков распугал уже, — он хихикнул, плюхнувшись на подушку в изголовье, и бросил Иллуги мороженое. — Спасибо, и это… очень приятно познакомиться, — скромно ответил юноша. Чун Юнь что-то промычал, не отвлекаясь от мороженого и кота, в то время как Ка Мин снова затараторил. Непривычно было ужасно, но всё же, как ни крути, намного лучше, чем с придурком Лоэном. Даже при том, что Чун Юнь утопал только ближе к двум часам ночи, а Ка Мин продолжал трещать, даже когда Иллуги от усталости начал отрубаться, абстрагируясь от шума. Он думал лишь о том, чтобы скорее начался семестр, ну и, конечно, как отблагодарить господина Флинса за помощь с переселением… В любом случае, юноша ощущал себя счастливым — в новой обстановке, хоть и непривычной, с теплом в сердце, оставленным солнечным июлем и, конечно, с дорогим сердцу образом. Уже не раз обдумывая то, что случилось за лето, Иллуги убеждался: Лоэн его просто запугивал, потому что сам из себя ничего не представлял. Оставалось только врать, чтобы не остаться одному. Но теперь у него своя новая жизнь, и о прежней можно забыть с чистым сердцем.