Red Ruin

Уроки закончились, и коридоры университета постепенно пустели. Бан Чан сидел в своем кабинете, глядя на экран ноутбука, но буквы расплывались перед глазами. В голове пульсировала мысль о том, что он должен положить конец этой игре. Он чувствовал, как этот мальчишка, Чонин, буквально потрошит его самообладание. Раздался стук в дверь — уверенный, дерзкий. — Войдите, — сухо бросил Чан. Чонин вошел, закрывая дверь на ключ. Он выглядел так, будто знал, что его ждет, и этот его взгляд — смесь наглости и болезненного влечения — вывел Чана из себя. Чонин прошел к столу, не скрывая самодовольной улыбки. — Я пришел вернуть книгу, мистер Бан, — проговорил он, подходя совсем близко. — Или вы все еще ждете, что я буду просить разрешения войти? Чан медленно встал. Он не выглядел как человек, который потерял контроль. Теперь он был преподавателем, который привык к железной дисциплине. Он возвышался над Чонином, и его взгляд стал тяжелым, как свинец. — Значит, «цена подчинения»? — тихо спросил Чан. Его голос был холодным, лишенным всякой мягкости. — Ты думаешь, что если заглянул за кулисы моей жизни, то получил право играть со мной в эти игры? Чонин усмехнулся, хотя в глубине его глаз мелькнуло удивление — он явно не ожидал, что Чан перейдет в атаку. — А разве нет? Вы ведь сами показали мне, что цепи — ваша слабость. Чан резко схватил его за подбородок, заставляя запрокинуть голову. Его пальцы плотно обхватили челюсть парня, не давая уклониться. — Ты совершил ошибку, решив, что знание делает тебя главным, — прошипел Чан. — В этой аудитории, в этом кабинете и в этом университете — я здесь закон. И сегодня ты усвоишь урок, который не написан ни в одном учебнике. Чан вытащил из кармана свой телефон и положил его перед Чонином. — Ты хотел поиграть? Давай поиграем. Ответь на сообщение, которое прислал вчера. Прямо сейчас. Чонин потянулся к телефону, но Чан перехватил его руку, прижимая её к столу. — Не так быстро. Ты написал, что хочешь увидеть меня без маски. Но ты забыл, кто здесь учитель, а кто — нарушитель дисциплины. Чан нагнулся к самому уху Чонина, его дыхание было горячим, а в голосе сквозило такое рычание, от которого у Чонина подкосились колени, и он начал возбуждаться. — Ты хочешь знать, каково это — подчиняться? Я покажу тебе. Но учти: один раз переступив черту, ты уже не вернешься в статус «просто студента». Ты станешь моим, хммм проектом. Чонин тяжело сглотнул, глядя на преподавателя снизу вверх. Властность, которую он видел в подземелье, сейчас была направлена прямо на него, и она оказалась в сто раз острее, чем он мог представить. — Вы… вы правда этого хотите? — прошептал Чонин. Чан чуть сильнее сжал его подбородок. — Я хочу, чтобы ты понял: то, что ты видел в субботу — это была моя отдушина. То, что происходит здесь — это моя территория. И если ты хочешь играть со мной, ты будешь делать это по моим правилам. Ты больше не «лиса», Чонин. Ты — тот, кто будет просить разрешения даже на то, чтобы дышать в моем присутствии. Чан отпустил его, и Чонин невольно отступил, опираясь о край парты. Преподаватель положил перед ним ту самую книгу. — А теперь иди. И запомни — следующей попытки провокации я не прощу. Последствия тебе не понравятся. Выйдя в темный коридор, он прислонился к холодной стене, пытаясь унять дрожь в руках. Его гордость была уязвлена, щеки пылали от того, как легко его «поставили на место». Но самым страшным было то, что именно этот холодный тон Чана, его стальной взгляд и та опасная уверенность, с которой он раздавал команды, вызывали у Чонина приступ неконтролируемого возбуждения. «Он раздавил меня», — пронеслось в голове. И эта мысль приносила странное, порочное удовольствие. Чонин медленно шел по пустым коридорам университета к выходу. Он чувствовал, как внутри него что-то надломилось. До этого момента он считал, что охотится на Чана, что он — тот, кто держит нити этой игры. Но Бан Чан в одно мгновение перевернул всё с ног на голову, показав, что он не просто игрок, а настоящий хозяин положения. Чонин вспомнил прикосновение пальцев Чана к своей челюсти, этот тяжелый запах дорогого парфюма и то, как преподаватель рычал, требуя подчинения. В его животе сладко ныло. Страх перед возможными последствиями — вылетом из университета или чем-то похуже — казался смешным по сравнению с тем, как сильно ему хотелось… вернуться. — Он не просто опасен, — прошептал Чонин в пустоту коридора, его голос дрогнул от сдерживаемого напора чувств. — Он идеален. Он не чувствовал себя побежденным. Наоборот, он чувствовал, что наконец-то нашел то, что искал всю жизнь. И если мистер Бан хотел быть его учителем в этой игре, Чонин был готов стать самым послушным, но при этом самым опасным учеником, которого тот когда-либо встречал. Он знал: игра только начинается, и теперь его желание «видеть Чана без маски» стало не просто целью, а смыслом его существования. Чонин вышел в ночной Сеул, чувствуя, как адреналин сменяется мрачной решимостью. Он не проиграл. Он просто получил свой первый «урок». И теперь он точно знал — он сделает всё, чтобы заслужить следующий Чан же стоял в тишине опустевшего кабинета, глядя в окно на пустой кампус. Его руки дрожали, но он понимал: он только что перехватил инициативу. Это была не победа, а лишь начало игры, в которой оба рисковали сгореть дотла.