Red Ruin

Новый день начался с письма на рабочей почте. Предложение от престижного частного университета из соседнего региона было настолько щедрым, что Чан даже не стал торговаться. Условия были просты: должность ведущего профессора, зарплата, превышающая нынешнюю в два раза, и полная академическая свобода. Это был выход. Билет в жизнь, где не нужно было проверять, кто смотрит в коридоре, и не нужно было бояться анонимных жалоб в деканат. До конца семестра оставалось всего три месяца. Это был их срок — период «тишины», который отделял их от свободы. Чан вызвал Чонина в кабинет под предлогом обсуждения итогового проекта. Когда дверь щелкнула, запираясь на замок, Чан не стал ходить вокруг да около. Он распечатал официальное письмо о своем переводе и положил перед парнем. Чонин пробежал глазами по строкам, его брови поползли вверх. — Ты уходишь? В другой город? — Я ухожу туда, где нам никто не сможет помешать, — голос Чана звучал непривычно спокойно. — Это вопрос трех месяцев. Чонин, послушай меня. Нам нужно притормозить. Сейчас любая ошибка — это крах. Я не хочу, чтобы все рухнуло, когда финиш уже виден. Чонин молчал, глядя на документ. В его глазах читалась смесь облегчения и странной горечи. — Три месяца? Ты предлагаешь мне играть в «преподавателя и студента» еще целую вечность? Чан тяжело вздохнул, делая шаг к нему. Он не собирался доводить этот разговор до ссоры. Он был измотан необходимостью соблюдать дистанцию, и при виде Чонина его выдержка давала трещину. Он резко притянул парня за талию к себе, вжимая в край рабочего стола. — Я предлагаю тебе не совершать глупостей, — прошептал Чан, прежде чем впиться в его губы. Это был поцелуй, пропитанный отчаянием и предвкушением. Чан целовал его жадно, с каким-то остервенением, словно пытаясь компенсировать те часы, когда ему приходилось делать вид, что между ними ничего нет. Его руки властно блуждали по спине Чонина, прижимая его всё ближе. Чонин ответил с той же яростью, запуская пальцы в волосы Чана, оттягивая их назад, чтобы заставить его открыть шею. В кабинете было душно, пахло кофе и дешевым университетским одеколоном, но для них мир сузился до этого пространства между стеллажами с книгами. Чан оторвался от его губ, тяжело дыша, и прижался лбом к его лбу. — Чонин... просто продержись. Не давай поводов. Мы почти у цели. — Ты такой лицемер, — выдохнул Чонин, его голос дрожал. — Просишь меня «притормозить», а сам не выпускаешь из рук. — Я знаю, — Чан на секунду прикрыл глаза, чувствуя, как его собственные руки непроизвольно сжимают бедра парня. — Это выше моих сил. Но это последний раз, когда нам приходится играть в прятки. Скоро ты будешь принадлежать только мне, и мне не нужно будет спрашивать разрешения, чтобы просто коснуться тебя. Он снова потянулся к губам Чонина, оставляя на них требовательный, властный след, прежде чем отпустить его. — А теперь иди, — Чан указал на дверь, стараясь вернуть лицу привычное выражение безразличия. — И постарайся не смотреть на меня так, будто хочешь раздеть прямо посреди лекции. Чонин усмехнулся, поправляя рубашку. — Обещаю подумать над твоей просьбой, мистер Бан. Но учти: мое терпение имеет свойство заканчиваться раньше, чем твой семестр. Он вышел, а Чан остался стоять посреди кабинета, чувствуя, как внутри него до сих пор клокочет адреналин. План был принят. Теперь оставалось самое сложное — дожить до момента, когда маски больше не понадобятся.