Red Ruin

Мину — бывший Чонина еще со школы — до сих пор не мог смириться с тем, что «звезда университета» больше не в его власти. Для всей школы Чонин был недосягаемым, дерзким и чертовски привлекательным, но Мину помнил его другим. Однако в понедельник в столовой, когда Чонин небрежно поправил воротник рубашки, Мину увидел то, что заставило его замереть: отчетливый, темный след от укуса на ключице и расплывчатый засос чуть ниже. Не сдержавшись, Мину подошел к его столику, где Чонин сидел в окружении своей свиты, и с ядовитой ухмылкой ткнул пальцем в сторону его шеи: — Ого, Чонин. Не знал, что ты опустился до такого. Чей это «подарок»? Неужели у нашей звезды теперь новый хозяин? В столовой мгновенно стало тихо. Все ждали, что Чонин привычно отшутится, но вместо этого он медленно поднял взгляд. В его глазах не было ни капли смущения — только ледяное, презрительное высокомерие человека, который знает себе цену. — Мину, — Чонин усмехнулся, даже не удосужившись встать. — Ты до сих пор не понял? Ты — пройденный этап. Я не собираюсь отчитываться перед тобой за то, с кем я провожу время. Твое мнение здесь не стоит и ломаного гроша. Свали с моих глаз, пока я не заставил тебя пожалеть, что ты вообще сегодня проснулся. Слова прозвучали так властно, что Мину на секунду потерялся, но его обуяла ярость. Он начал следить за Чонином, одержимый желанием сбить с него эту спесь. В среду он застал их в пустой аудитории: Чан прижимал Чонина к столу, а тот, глядя на него с вызовом, обвивал его шею руками, словно это был не преподаватель, а его личный трофей. Тем же вечером, когда Чан уехал, Мину преградил Чонину путь в тени аллеи. — «Пройденный этап»? — Мину выскочил из темноты, размахивая телефоном. — Ты теперь спишь с преподавателем, Чонин? Это видео ректор оценит по достоинству. Либо ты возвращаешься ко мне, либо завтра Бан Чан вылетает из университета с позором. Чонин замер, но не от страха. На его лице появилась хищная, пугающая улыбка. Он сделал шаг к Мину, вынуждая того попятиться. — Ты действительно думаешь, что можешь шантажировать меня? — голос Чонина был тихим, вкрадчивым и опасным. — Мину, посмотри на себя. Ты — ничто. И если ты хоть раз попытаешься выложить это видео, я лично сделаю так, что твоя жизнь превратится в ад, о котором ты даже не смел мечтать. Чонин развернулся и ушел, а Мину остался стоять в темноте, осознавая, что только что подписал себе смертный приговор. Чонин немедленно набрал сообщение Чану: «У нас проблемы. Мину всё знает и снимал нас. Нужно встретиться сейчас». Чан приехал стремительно. Когда Чонин сел в машину и в паре слов описал ситуацию, в салоне повисла тяжелая тишина. Чан был в ярости, но это была холодная, расчетливая ярость хищника. Они отъехали в глухое место, прежде чем Чан резко развернулся к Чонину. — Ты уверен, что он не успел ничего отправить? — Он не посмеет, — Чонин уверенно посмотрел Чану в глаза. — Но я хочу, чтобы он понял раз и навсегда: мы — не те люди, с которыми можно играть. Чан оскалился, его рука властно легла на колено Чонина. — Значит, мы покажем ему, как играют «взрослые». Ты сделал всё правильно. А теперь забудь о нем. Мину больше не твоя проблема. В глазах Чана читалось обещание кровавой расплаты. Он завел мотор, готовый стереть любого, кто посмел хотя бы коснуться их «сценария».