Змей, воспитавший сокола

С того дня, когда Мо Уюй стал злодеем какой-то посредственной новеллы малоизвестного писателя, прошло пятьсот лет. За это время он уже успел позабыть о существовании системы, которая с того самого разговора больше не появлялась, сколько бы он её ни звал — ни мысленно, ни вслух, ни даже с использованием изысканной лексики, которой за столько лет он овладел в совершенстве. Пол тысячелетия он собирал грибы — и надо сказать, достиг в этом деле немалых высот. Он изучил этот мир вдоль и поперёк, побывал в каждой дыре, где подают горячий чай, и в каждой пещере, где водятся демоны, готовые упасть ниц при виде Его Величества. Он творил злодеяния — ровно в той мере, чтобы о нём не забыли, но и чтобы не пришлось напрягаться. Он правил демоническим городом, что было сродни управлению детским садом, только дети были с клыками и плохим чувством юмора. И вот, наконец, этот день настал. Система вернулась. А значит, и главный герой где-то на горизонте. Осталось найти его и заставить ткнуть в себя ножичком. Да с размаху, чтобы наверняка. Только вот… прошла неделя, а героя не было. Мо Уюй не знал, что делать. Он бродил по деревням, устраивал мелкие разрушения, пугал жителей — но вместо долгожданного протагониста прибегали только заклинатели из ближайших сект. Исключительно третьесортные. Такие, что даже бояться их было как-то неудобно. Он даже вернул свою демоническую личность! Расправил плечи, нацепил чёрные одежды, позволил ауре пульсировать вокруг тела тёмными волнами — чтобы герой заметил его за версту. Он даже думал нарисовать красную точку у себя на лбу, чтобы герой точно знал, куда целиться. Но система тут же выдала: 【Предупреждение! Функция ООС заморожена. Изменение внешности без сюжетной необходимости ведёт к штрафу】 — Это не изменение внешности, — возмутился Мо. — Это маркировка! Я облегчаю герою задачу! 【Штраф: 50 очков злодейства】 — Какие очки? — прошипел он. — Ты можешь объяснить, зачем они нужны? 【Для статистики】 — Статистики чего? 【Статистики】 Разговор не клеился. Мо Уюй махнул рукой и решил действовать по старинке — методом тыка и удачи.

***

Деревня встретила его привычной суетой. Злодей накинул капюшон — не потому, что боялся, что его узнают (хотя лишней шумихи тоже не хотелось). А потому, что светило слишком яркое солнце и он не выспался. Из-под капюшона было видно ровно столько, сколько нужно, чтобы не врезаться в столб, и это его устраивало. Лицо скрыто, аура приглушена — никто не обращал внимания на высокого, ничем не примечательного путника. — Какой ужас! — старушечий голос привлёк внимание и заставил остановиться. — Бедная семья... Такая трагедия... и это уже второй случай! Вокруг одного из домов столпились жители. Дом был обнесён высокими резными воротами — явно принадлежал знатной семье. Мо Уюй прищурился, пытаясь разглядеть, что там внутри, но толпа загораживала обзор. Внутренний голос подсказывал: если сюжет начался, значит, всё, что происходит вокруг, имеет смысл. Возможно, именно эта ситуация сведёт его с главным героем? — Может, стоит обратиться к заклинателям из ближайшей секты? — предложил кто-то из толпы. — А вон один из них! — женщина с неприятным писклявым голосом указала в сторону чайной. За столиком сидел старик с седеющей головой и неторопливо пил чай. Форма на нём выглядела так, будто её проектировал человек, который хотел казаться богатым, но не знал, что такое хороший вкус. Халат был ярко-синим — настолько ярким, что резал глаз. Поверх него — расшитая золотыми драконами накидка, хотя драконы были похожи скорее на толстых ужей с лапками. На груди — огромный иероглиф «Превосходство», вышитый серебряной нитью. Пояс — из тиснёной кожи, с нефритовой пряжкой размером с кулак. — Вы же заклинатель из секты Абсолютного превосходства? — спросил кто-то почтительно, сложив руки в молитвенном жесте. «Сколько раз слышал про неё, и столько же раз удивлялся названию» — пронеслось в голове у Мо Уюя. Он решил задержаться. Присел за соседний столик, повернувшись спиной к старику — чтобы не привлекать внимания, хотя в этом балагане можно было танцевать танец с бубнами, и никто бы не заметил, — заказал кувшин вина и принялся наблюдать, делая вид, что глубоко заинтересован в изучении текстуры деревянной столешницы. — Кхм-кхм, — старик пригладил жидкие волосы и выпрямил спину с видом человека, который сейчас произнесёт нечто важное. — Да, это так. Но я здесь по делу. Уверяю, как только я вернусь в секту, я обязательно передам это дело лучшим ученикам! А пока, прошу меня простить, я жду кое-кого. Он выставил руку в жесте «не трогайте меня, я слишком важный». Толпа недовольно повозмущалась, но разбрелась. «И это всё? — хмыкнул злодей про себя. — Такое пафосное название секты — и такое отношение... Ничего удивительного, что в деревне проблемы с нечистью» Прошло несколько минут. Мо Уюй уже думал, что ничего не произойдёт и его интуиция главного злодея его подвела. Он уже собрался уходить, когда к старику подсел другой мужчина — в такой же кричащей одежде. На ногах — шёлковые сапоги на толстой подошве, непригодные для бега. И повсюду — вышитые иероглифы «Превосходство», «Сила», «Слава». Они были на воротнике, на манжетах, даже на сапогах. Мо Уюй убедился: форму точно шил человек, который никогда не видел заклинателя вживую, но зато очень любил золото, драконов и обладал невероятно дурным вкусом. Заказав кувшин с вином у них завязалась дружеская беседа. Спустя две догоревших палочки благовоний Мо Уюй понял, что ещё немного — и он просто уснёт лицом в столешницу, и тогда его точно заметят, но уже по другой причине: спящий тип в капюшоне с капающей изо рта слюной выглядит подозрительнее, чем бодрствующий. Заклинатели болтали о погоде, о ценах на рисовые лепёшки, о том, какая красотка пришла в соседний чайный дом, и о том, что у кого-то в секте родился рыжий котёнок с тремя лапами. Ничего полезного, если только главный герой не был этим самым котёнком. Но Мо сидел уже больше из принципа. Рассудок мутнел от выпитого, тело расслабилось. Разговор двух заклинателей проплывал мимо, не задерживаясь в голове. — К слову, об учениках, — вдруг сменил тему старик, и в его голосе появились какие-то новые нотки — хитрые, маслянистые. Мо Уюй тут же приподнял голову, мгновенно протрезвев — настолько, словно ему в лицо плеснули ледяной водой. — К нам год назад пришёл новенький... как же его... Юй Чэн! Пацану шестнадцать лет, а он наивный, как семилетка! — Старик хохотнул и потряс головой, словно вспоминая что-то до ужаса смешное. — Мы его по всей секте гоняем: то дрова нарубить, то еду приготовить, то полы помыть. А малой и рад услужить! Всё кивает, всё «да-да, учитель, конечно, учитель». И улыбается при этом так, будто ему величайшую честь оказали. Раздался раскатистый, издевательский хохот — такой, что у соседнего столика кто-то обернулся и покачал головой. — С этой деревни? — отсмеявшись, предположил второй заклинатель, кивая в сторону домов. — А не тот ли пацан, что в публичном доме прожевал? — Он понизил голос, но всё равно достаточно громко, чтобы услышали ближайшие три столика. — Ага, он самый. — Слышал, мать его той ещё красавицей была. Многие мужчины туда ходили ради неё… — Второй заклинатель мечтательно закатил глаза, потом спохватился и принял благочестивый вид. — Жаль, что умерла. — Так она, оказывается, всю свою жизнь деньги откладывала, чтобы своего сынка заклинателем сделать! — Старик хмыкнул и отхлебнул вина. — Деньги глава секты взял — куда ж не взять? Дарёному коню в зубы не смотрят. А вот кто смотреть будет, как там её ребёнка обучают? — Он мерзко усмехнулся, обнажив жёлтые зубы, и отпил из пиалы с видом знатока, оценивающего дорогое вино. Мо Уюй неосознанно повторил за ним жест, поднося пиалу к губам. Вино было кисловатым, с горчинкой, но терпимым — впрочем, он пил и не такое. Когда ты демон с пятисотлетней выдержкой, вкусовые рецепторы постепенно теряют чувствительность к некоторым вещам. Или, наоборот, обретают — Мо до сих пор не решил. — Но я тебе так скажу: для его возраста паренёк довольно упёртый и, не побоюсь этого слова, талантливый. — Старый заклинатель вздохнул с сожалением, которого Мо Уюй никак не ожидал от этого типа. — Даже жаль, что такой талант в нашей школе пропадает. Знала бы мать, на что ушли её деньги, в гробу бы перевернулась. — Талантливый, упорный, со сложной судьбой... — пробормотал Мо Уюй вполголоса, почти шёпотом. — Система, не про нашего ли героя они говорят? 【Система 6090 функционирует в штатном режиме. Однако идентификация главного героя невозможна до его "проявления" согласно сюжетным установкам】 Голос в голове был ровным, механическим и до ужаса раздражающим — особенно когда сообщал не то, что хочется слышать. — И что это значит? — тихо спросил Мо, делая ещё глоток. 【Это значит, что я узнаю его, когда он совершит свой первый геройский поступок】 — Так он может вообще ничего не совершить! 【Тогда он не главный герой】 Мо Уюй схватился за голову. — Как же я тогда найду его, если даже ты не знаешь, кто он и где? 【Когда главный герой проявится, я обязательно сообщу】 Мо вновь вздохнул. Что с системой, что без неё — шансов найти главного героя не прибавлялось. Всё равно приходилось рассчитывать лишь на себя.

***

Спустя ещё с четверть часа компания заклинателей разошлась. Старик, зевнув, лениво потянулся и направился в сторону секты пешком — медленно, с достоинством человека, которому совершенно некуда спешить. Мо Уюй последовал за ним, выдерживая расстояние ровно настолько, чтобы не потерять из виду и не быть замеченным — хотя, глядя на этого старика, который шёл по дороге как сомнамбула, можно было надеть красную шляпу и петь песни, и он бы всё равно ничего не заметил. Секта «Абсолютное превосходство» располагалась на небольшом холме в получасе ходьбы от деревни. Дорога к ней была вымощена белым камнем. По краям росли аккуратно подстриженные кусты, и даже фонари стояли через каждые десять шагов — нефритовые, с вечно горящими внутри огоньками. Он уже знал историю этой секты. Выведал у случайных попутчиков в тавернах, пока бродил по ближайшим деревням в ожидании начала сюжета. История была до смешного простой: её основал богатый купец по имени Линь Цзюнь — говорят, торговал шёлком и чаем, и торговал так успешно, что золото у него текло из ушей. Он решил, что его сын должен стать заклинателем. Не потому, что у того был талант — таланта у сына не было даже к торговле, — а потому, что у соседа ребёнок тоже учился в какой-то там секте, и это было престижно. Но ведь ещё престижнее управлять сектой, верно? Он выкупил участок земли на холме — лучший участок, разумеется, с видом на реку и лес, — нанял лучших (то есть самых дорогих) архитекторов и построил школу. Название придумал сам: «Абсолютное превосходство». Потому что, по его мнению, если уж делать что-то, то с размахом, и скромность — это удел бедняков, которые не могут позволить себе кричать о своих достижениях на каждом углу. Проблема была в том, что учителя оказались так себе — настоящие мастера не хотели работать на купца, как бы он ни платил. А ученики — дети богатых родителей, которых отправили сюда за «престижным образованием» — были избалованы до такой степени, что не могли самостоятельно завязать шнурки. Никто из них не собирался тренироваться до седьмого пота, вставать на рассвете и терпеть лишения. И вот уже два поколения секта «Абсолютное превосходство» была не школой мастеров боевых искусств, а дорогим пансионом для избалованных детей богатых родителей. Ученики приезжали сюда не за знаниями, а за статусом. Они носили роскошные халаты, ели лучшую еду, спали до обеда и развлекались, пока учителя делали вид, что обучают их великому искусству. Никто, конечно, никого ничему не учил. Никто ничего не требовал. Деньги текли рекой, а таланты — если такие вдруг появлялись — увядали в этой атмосфере вседозволенности и лени, как цветы в тени. Так секта и жила. С пафосным названием, с дорогой вывеской, с нефритовыми фонарями — и с учениками, которые после «выпуска» не могли отличить демона от дворовой собаки. Ворота были высокими, деревянными, покрытыми лаком, с огромным иероглифом «Превосходство» над входом, вырезанным с такой помпой, что казалось, буквы вот-вот отвалятся от собственной тяжести. Единственное, что беспокоило Мо Уюя на подходе к секте, — сможет ли он пройти через ворота и не быть замеченным охраной. Демоническая аура — штука заметная. Даже если он её подавлял — а он подавлял её очень старательно, — опытный заклинатель мог почувствовать неладное.  Однако опасения оказались напрасными. Он переступил черту секты — и ничего не изменилось. Охранники у ворот (двое сонных парней с мечами, которые висели на поясах чисто для красоты) даже не подняли головы. Идущий впереди старый заклинатель тоже не обернулся. «Потрясающе, — мысленно усмехнулся Мо Уюй. — Их защита настолько никудышная, что даже демон может пройти сквозь ворота, и никто не заметит! Охрана — ноль. Защита — ноль. Секта "Абсолютного превосходства", блин!» Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в цвет персика и старой бронзы — такое красивое, что хотелось остановиться и полюбоваться, если бы не было более важных дел. Сад на территории школы был абсолютно пуст — ни одного ученика, ни одного учителя, только ветер играл с листьями.  Из обеденного зала доносился гогот — ученики собрались за столом и веселились во всё горло, не обращая внимания на просьбы учителей вести себя тише. Мо Уюй выглянул из-за угла и увидел длинные столы, заставленные яствами, и молодых людей в роскошных одеждах, которые ели, пили и смеялись, словно на празднике, а не в школе боевых искусств. Он печально покачал головой. «Пятьсот лет назад, когда я только попал в этот мир, я бы многое отдал, чтобы учиться в таком месте. Никаких требований, никакой ответственности... А теперь я смотрю на это и думаю: какой кошмар! Видимо, возраст берёт своё». Он уже хотел направиться в сторону обеденного зала — вдруг система сможет среди сидящих там, жующих и пьющих, определить главного героя? — как вдруг со стороны тренировочного поля услышал странный звук. Тяжёлое дыхание. Прерывистое, с хрипотцой, как у человека, который бежал марафон. Шорох песка под ногами — неуверенные, сбивчивые шаги. И тихое, почти неслышное «хья» — выдох, которым сопровождают удар, такой слабый, что его заглушал ветер. Мо Уюй замер на месте, как вкопанный. Потом медленно, стараясь не шуметь, сменил направление. Тренировочное поле находилось за главным павильоном — ровная, вытоптанная площадка с несколькими манекенами для отработки ударов, которые выглядели так, будто их никогда не использовали по назначению (на одном из них кто-то нацарапал неприличное слово). Рядом стояли стойки с деревянными мечами и копьями, покрытые толстым слоем пыли. На поле было пусто. Все ученики предпочли уютную столовую и горячий ужин. Все, кроме одного. Мо Уюй увидел его сразу. Мальчик стоял в центре площадки, спиной к уходящему солнцу, и повторял одно и то же движение. Он был худощавым — почти тощим, как Мо Уюй в прошлой жизни. Тёмно-каштановые волосы, слегка волнистые на концах, были собраны в высокий хвост на затылке, но несколько прядей выбились и падали на лицо, мешая обзору. Глаза — ярко-карие, почти золотые в лучах заката — смотрели на мир с каким-то наивным, почти детским удивлением, даже когда он пытался ударить кого-то воображаемо с серьёзным видом. Одежда на нём была та же, что и у всех — синий халат секты «Абсолютное превосходство». Только на нём она висела мешком. Слишком велика (явно с чужого плеча) и перетянута поясом в два оборота, чтобы не сваливалась с его узких бёдер. Рукава он закатал до локтей, обнажив худые, жилистые запястья. Парень явно не принадлежал к богатым. Мо Уюй бесшумно запрыгнул на высокое дерево у края поля, устроился поудобнее на толстой ветке, предварительно проверив, не треснет ли она под его весом, и принялся наблюдать. Он не сразу понял, что именно делает юноша, но вскоре осознал: это была базовая форма меча. Самая простая. Та, которую показывают новичкам в первый же день обучения. Настолько простая, что её можно освоить за один урок. Но парень делал её неправильно. Совсем неправильно. Ноги на ширине плеч — но слишком широко, так, что центр тяжести смещался куда-то вбок. Руки вытянуты — но не в ту сторону, локоть смотрит не туда, куда надо. Вес перенесён не на ту ногу, и любое движение заставляло его покачиваться, как тростинку на ветру. Каждый удар был неточен, каждый шаг — неуверен, каждое движение — коряво. — Хья! — выдохнул парень, нанося воображаемый удар мечом. И сам себе подставил подножку. Ноги запутались, руки взметнулись в воздух — и он рухнул на землю, подняв облако пыли. Мо Уюй чуть не засмеялся. Но парень не лежал. Он быстро поднялся — встряхнулся, как мокрый кот, отряхнул халат от пыли и снова встал в стойку. И снова попытался. И снова упал. И снова встал. Упал. Встал. Упал. Встал. Мо Уюй перестал улыбаться где-то на пятом падении. — Что думаешь? — лениво поинтересовался он у системы, разглядывая ученика сверху. 【Главный герой не обнаружен】 — Значит, не он, — разочарованно протянул злодей. — Жаль. Такое упрямство... Обычно это признак протагониста. 【У главного героя должны быть предпосылки к величию. У данного субъекта предпосылки не обнаружены】 — А что, величие не начинается с того, что ты падаешь десять раз подряд и встаёшь одиннадцатый? — спросил Мо Уюй с лёгкой насмешкой в голосе. 【Нет】 — А с чего оно начинается? 【С того, что главный герой выигрывает】 Мо Уюй вздохнул. Логика системы была проста, как палка, и так же немилосердна. Он смотрел на этого парня — худого, неуклюжего, одетого в огромную одежду, с красным от напряжения лицом и мокрыми от пота волосами — и видел что-то, чего не видел уже очень давно. Упорство. Нежелание сдаваться. Глупое, детское, абсолютно нерациональное «я смогу, даже если ничего не получается», которое не имело под собой никакого основания, кроме чистого упрямства. Злодей уже собрался слезать с дерева и идти в обеденный зал — ну, раз это не главный герой, чего время терять? — как снова услышал глухой хлопок падающего тела, а затем тихое «ой» — парень снова упал, на этот раз неудачно, подвернув ногу. Но на этот раз он не встал сразу. Секунду он лежал на спине, раскинув руки, глядя в розовеющее небо ничего не видящими глазами, и Мо Уюй на миг подумал: «Всё, сдался». Но парень встал. Пошатываясь, держась за поясницу, поморщившись от боли в колене. Отряхнул халат, который теперь был больше серым, чем синим. Поправил растрепавшийся хвост, вытер лицо рукавом и снова поднял руки, сжав в ладони деревянный меч. — Знаешь, — сказал Мо Уюй системе, чувствуя, как внутри поднимается что-то странное, похожее на уважение пополам с раздражением, — это начинает меня раздражать. 【Предупреждение. Ваши эмоции не влияют на сюжет】 — А должны бы, — пробормотал злодей, вновь поудобнее устраиваясь на ветке — он мог позволить себе ещё немного понаблюдать.

***

В какой-то момент парень остановился, согнулся почти пополам, упёрся руками в колени и тяжело задышал. Спина его ходила ходуном, плечи вздымались и опускались. Лицо было красным от напряжения, как у человека, который вот-вот упадёт в обморок. Песок прилип к мокрому лбу, смешиваясь с потом и превращаясь в грязные разводы. — Не получается... — прошептал он так тихо, что Мо Уюй едва расслышал сквозь шум ветра. — Почему у меня ничего не получается? И тут злодей не выдержал. Он спрыгнул с дерева — бесшумно, как падающий лист. На всякий случай надел маску — простую, чёрную, из плотной ткани, которая скрывала нижнюю половину лица. — У тебя стойка неправильная, — сказал он, выходя из тени дерева. Голос прозвучал ровно, без эмоций. Юноша вздрогнул, чуть ли не подпрыгнув на месте. Резко обернулся — так резко, что чуть не упал снова, едва удержав равновесие взмахом рук. Его ярко-карие глаза расширились, когда он увидел перед собой незнакомца в чёрном плаще и маске, выходящего из сумерек. — К-кто вы? — голос парня слегка дрожал, но не от страха, — Мо Уюй это сразу понял, — а от усталости, от неожиданности и от какой-то странной надежды. — Тот, кому надоело смотреть на это безобразие, — лениво ответил он, обводя рукой тренировочное поле. — Ты сейчас умрёшь. И нет, не от моей руки. От собственного усердия и глупости. В основном от глупости. Парень сглотнул, потупив взгляд, рассматривая свои грязные руки, сжимающие меч. — Простите, господин. Я просто... я хочу научиться. — В его голосе послышались нотки, от которых у Мо что-то кольнуло в груди. — Остальные смеются надо мной, говорят, что я никогда не стану заклинателем. Но я должен. Я обещал матери. Злодей фыркнул — громко, презрительно, так, чтобы юноша понял всю глубину своего заблуждения. — Обещания — это хорошо. — Он шагнул ближе. — Но обещания не заменяют технику. Ты делаешь всё неправильно. Парень поднял голову. В его глазах загорелся вызов — но не дерзкий, а тот самый, упрямый, от которого Мо Уюй и задержался здесь. — Покажите мне, — попросил он, сжав меч так, что костяшки побелели. — Пожалуйста. Я готов учиться! Злодей вздохнул. «И ради этого я пятьсот лет ждал сюжета? — подумал он, глядя на этого тощего, мокрого, дрожащего от усталости мальчишку. — Ради того, чтобы учить какого-то пацана базовой технике, которой он должен был овладеть в первый же день?» Но ноги уже сами сделали шаг вперёд. А рука протянулась к мечу, забирая его из рук юноши. — Первая ошибка, — сказал Мо Уюй. — Ты держишь меч как топор. Меч — это не молот. Его не нужно вбивать в землю. Он сделал первое плавное движение. Меч описал полукруг в воздухе — не быстро, не медленно, а так, словно он сам знал, куда лететь, словно он был продолжением руки, словно они с рукой были единым целым. Деревянный меч запел — издал тот самый тонкий, певучий звук, который получается только у мастера. — Вторая ошибка. Ты дышишь неправильно. — Мо повернулся к парню и показал. — Смотри: на вдохе — подготовка. Корпус собирается, как пружина. На выдохе — удар. Выдох резкий, полный, весь воздух из лёгких. Не наоборот. Не задерживай дыхание. Ещё одно движение. Меч рассек воздух с тихим, певучим свистом — так свистит стрела, выпущенная из хорошего лука. — Третья ошибка. — Мо шагнул ближе к парню, заглянул в глаза. — Ты смотришь на руки. На свои пальцы, на запястья. А надо смотреть на цель. Глаза — туда, куда должен прийти меч. Руки сами знают, что делать, если голова не мешает. Если ты будешь думать, куда ударить — ты опоздаешь. Он повернулся, делая выпад, и деревянный меч замер в дюйме от ствола дерева — замер, не дрогнув, как вкопанный. Парень затаил дыхание. Глаза его стали огромными, как два блюдца. — Это... это та же форма? — прошептал он, почти не веря своим глазам. — Которую я пытался сделать? — Та же, — кивнул Мо Уюй, чувствуя странную гордость за то, что сумел произвести впечатление. — Но делал ты её как калека на костылях. — Он перевернул меч рукоятью к парню. — Давай. Покажи, что запомнил. Парень взял меч. Руки его дрожали — то ли от страха провалиться, то ли от волнения, то ли от усталости. Он встал в стойку — и Мо Уюй с удивлением заметил, что парень запомнил почти всё. Ширина плеч, положение рук, наклон корпуса. Получилось немного лучше, чем было — всё ещё коряво, всё ещё неуклюже, но уже не катастрофически. Впрочем, Мо Уюй уже мог похвалить парня за внимательность — не каждый запомнит с первого раза. Делать это вслух он, конечно же, не собирался – пусть не расслабляется, пусть чувствует себя полным ничтожеством, так быстрее учится. — Ниже. Центр тяжести опусти. — Мо подошёл к нему сзади и легонько нажал на плечи. — Ты не бамбук, который ветер качает. Ты — камень. Тебя не сдвинуть. Руки не выше груди. Иначе ты открываешь корпус для удара. Вот так. Он поправил локти — они были слишком высоко подняты. Чуть опустил плечи — парень стоял, как натянутая струна. Коснулся спины, заставив выпрямиться. — Теперь удар. Выдох. Не думай. Просто сделай. Юноша выдохнул и сделал движение. Меч описал кривую дугу — не так плавно, как у Повелителя Небесной Бездны, но уже намного лучше, без запинок и замираний. Удар вышел неуклюжим, но — первый раз за весь вечер — парень не упал. Устоял на ногах, хотя покачнулся. — Ещё, — сказал Мо Уюй. Они повторяли один и тот же удар двадцать раз. Потом тридцать. Потом пятьдесят. Рука у Мо Уюя затекла от бесконечных поправок. К концу упражнения парень дрожал всем телом, от кончиков пальцев до корней волос. Пот струился по лицу ручьями, смешиваясь с пылью. Но глаза горели.  — Получается? — спросил он, тяжело дыша, едва ворочая языком. — Лучше, чем было, — честно ответил Мо, не желая обнадёживать. — Но до нормального ещё далеко.  — Я буду стараться! — выпалил парень, и в его голосе было столько решимости, столько несгибаемой воли, столько этого проклятого упрямства, что Мо Уюй невольно улыбнулся под маской. — Как тебя зовут? — спросил он, хотя уже знал ответ. — Юй Чэн, — парень поклонился — неловко, по-деревенски, согнувшись в поясе и вытянув руки вперёд, как крестьянин перед важным господином, но с таким искренним уважением, что фальши в этом не было ни капли. — А вас? — Прохожий, — отмахнулся Мо Уюй, пряча усмешку. Ни к чему какому-то щенку, которого он видит в первый и последний раз, знать его имя. — На этом закончим. Он уже собрался уходить — развернулся, накинул капюшон глубже, — когда Юй Чэн вдруг спросил: — Вы придёте завтра? Мо Уюй замер на месте, как вкопанный. Он точно не планировал помогать парню и дальше. Честно говоря, он вообще не планировал ничего, кроме как найти главного героя и... ну, дальше по сюжету. Просто поддался минутной слабости — увидел упрямого мальчишку и что-то ёкнуло в груди. Но один урок — это ещё не наставничество. Одно движение — не обучение. Мо Уюй просто хотел проверить, на что этот парень способен и не главный ли он герой. Правда ли, что он талантливее своих сверстников? Или старый заклинатель в закусочной просто болтал, перебрав вина? Он проверил. Парень был не талантливее. Он был упрямее. А это, как знал Мо Уюй, иногда ценнее любой силы. Но он не главный герой, а становиться мамочкой для каждого упрямого пацана на своём пути Мо не планировал. Из-за угла главного корпуса вышел парень постарше — лет девятнадцати-двадцати, в такой же синей ханьфу с золотыми драконами, но халат на нём сидел идеально, не как на тощем новичке, а как на человеке, который привык к роскоши с пелёнок. Лицо было холёным, самодовольным, с лёгкой кривой усмешкой на губах. За его спиной маялись ещё двое — такие же избалованные, сытые, с мечами, которые явно никогда не видели настоящего боя (на одном из мечей болталась шёлковая кисточка с бусиной — для красоты). — Старший ученик Линь, — выдохнул Юй Чэн, и в его голосе послышалось напряжение — он встал чуть прямее, плечи расправил, но взгляд остался настороженным. — Я просто тренировался. — Тренировался? — Линь окинул взглядом поле, потом перевёл взгляд на Мо Уюя — точнее, на фигуру в маске, стоящую в тени дерева. — А это кто с тобой? Новый дружок? — Он усмехнулся, и двое за спиной захихикали, как хорошо дрессированные болванчики. — Это... — Юй Чэн замялся, бросил быстрый взгляд на Мо, который ничего не выражал из-под маски. — Это не важно. Он уже уходит. — Правильно, — усмехнулся Линь, скрещивая руки на груди и расставляя ноги пошире. — Потому что чужакам здесь не место. Особенно тем, кто шляется в масках. Ты бы ещё на лбу написал «я подозрительный тип». — Он шагнул ближе, сощурившись. — Сними маску. Злодей не шелохнулся. Даже бровью не повёл. Глаза его оставались спокойными, почти скучающими — как у человека, который смотрит на муравья, пытающегося угрожать небу. — Ты глухой? — Линь повысил голос, и на его лбу проступила жилка. — Я сказал — сними маску. — А я услышал, — тихо ответил Мо, лениво, как сквозь сон. — Просто не счёл нужным выполнять. Наступила тишина. Такая тишина, что стало слышно, как где-то вдалеке сверчок затягивает свою песню. Двое за спиной Линь перестали ковырять в зубах и замерли с открытыми ртами. Линь покраснел — сначала уши, потом шея, а потом и всё лицо, от лба до подбородка. — Ты... ты знаешь, кто я? — прошипел он, делая шаг вперёд. — Мой отец — глава этой секты! Я здесь главный ученик! А ты — никто! — А ты, — всё так же спокойно, даже с ноткой скуки, произнёс Мо Уюй, — говоришь слишком громко для человека, чья секта едва тянет на третьеразрядную забегаловку. — Он чуть наклонил голову, разглядывая парня, как букашку. Линь открыл рот, закрыл, снова открыл. Никогда в жизни, видимо, с ним так не разговаривали. Мо Уюй не собирался ввязываться в разборки с местной швалью. Делать ему здесь больше нечего. Старшие ученики его засекли — это плохо. Хуже будет, если они сейчас поднимут шумиху, прибежит вся секта с мечами и заклинаниями, и ему придётся либо объясняться (что утомительно), либо сравнять это пафосное заведение с землёй (что хлопотно). А он, если вспомнить, сегодня не выспался. Солнце весь день жарило немилосердно, голова болела, и вообще он был не в настроении для массовых убийств. Поэтому Мо Уюй молча развернулся и шагнул в темноту. Один шаг — и он стал почти невидим. Второй — и исчез за деревьями. Юй Чэн смотрел, как исчезает фигура в маске. Смотрел, как тает в сумерках единственный человек, который отнёсся к нему не как к мусору и не как к пустому месту. Смотрел и чувствовал, что всё происходящее абсолютно неправильно. — Эй, — Линь ткнул его в плечо — грубо, почти толкнул. — Твой дружок сбежал. И правильно сделал. Потому что если бы он ещё минуту здесь постоял, я бы... — он не закончил фразу, но его спутники понимающе заулыбались, хотя было совершенно непонятно, что именно он сделал бы. Что-то щёлкнуло в груди у Юй Чэна. Не страх. Не обида. Не горечь. А что-то другое. То самое, что заставляло его вставать после каждого падения. Что жгло изнутри, когда он смотрел на этих сытых, самодовольных, никчёмных людей в дорогих халатах, которые считали себя великими заклинателями только потому, что их папочки заплатили за место в этой пародии на школу. Он медленно поднял голову и посмотрел Лину прямо в глаза. — Знаешь, — сказал он тихо, — я действительно не умею держать меч. Не умею выполнять формы. Не знаю заклинаний. Я хуже всех в этой школе. Линь моргнул. Его спутники переглянулись в замешательстве. Юй Чэн шагнул вперёд. Парень инстинктивно отступил, не ожидав такого тона от мальчишки, который всегда молча сносил насмешки. — Но ты знаешь, что я умею? — продолжил Юй Чэн, и голос его окреп. — Я умею отличать настоящее от подделки. — Он обвёл рукой тренировочное поле, главный корпус, роскошные ворота. — Вся ваша школа — фальшивка. Драконы на халатах — вышиты, а не заслужены. Мечи на поясах — висят для красоты. Отец твой деньги потратил на золото и шёлк, но не на учителей. Вы здесь не учитесь и никогда не учились! Линь побледнел. — Ты... ты как смеешь... — А ты как смеешь называть себя заклинателем? — отрезал Юй Чэн, сверкнув глазами. — Ты хоть раз был в настоящей битве? Хоть раз защищал кого-то, кроме собственного кошелька? Ты и муху не сможешь убить, если она сама не влетит в лезвие! Двое спутников попятились, наступив друг другу на ноги. — Ты заплатишь за свои слова, — прошипел Линь, сжимая кулаки так, что костяшки побелели. — Я скажу отцу... — Скажи, — кивнул Юй Чэн, и в его голосе не было и тени страха. — Мне всё равно! Я ухожу! — Что?! — Ухожу из вашей пародии на секту! — Парень развернулся и побежал. Побежал туда, где минуту назад исчез человек в маске. Не оглядываясь. Не слушая крики за спиной. Просто бежал, перепрыгивая через корни деревьев, задыхаясь, сжимая в руке деревянный меч, который он так и не выпустил из ладони.

***

Мо Уюй уже отошёл шагов на двести, размышляя о том, где бы переночевать и не заскочить ли в тот публичный дом, о котором говорили заклинатели, когда услышал за спиной топот. — Господин! Господин, подождите! Злодей не остановился. Наоборот, ускорил шаг. «Просто не обращай внимания, — подумал он. — Пройдёт мимо. Отстанет. У него ноги короткие». Но парень был настырным — догнал его уже у самых ворот. — Отстань, — бросил Мо, не оборачиваясь. — Нет. — Я сказал — отстань. — В голосе появились ледяные нотки. — Нет! — крикнул парень, и в этом крике было столько отчаяния и решимости, что злодей невольно замер. Он резко развернулся, грозно сверкнув глазами из-под капюшона. Теперь в его взгляде была не скука, а настоящая угроза — та, от которой у нормальных людей подкашиваются колени. — Ты кто такой, чтобы со мной спорить? — Голос стал тихим и опасным, как шипение змеи перед укусом. — Я не твой друг. Не твой наставник. И уж точно не твоя нянька. Забудь меня. Забудь, что видел. И возвращайся в свою школу, пока тебя не выпороли за… Он не договорил. Потому что парень вдруг упал на колени прямо перед ним, ударившись о каменную дорожку с таким глухим звуком, что Мо поморщился. — Ты... — зашипел он, но Юй Чэн быстро перебил, подняв голову и глядя на него снизу вверх горящими глазами. — Возьмите меня с собой! Пожалуйста, я хочу, чтобы вы стали моим наставником! — выпалил он на одном дыхании. Злодей уставился на него, как на умалишённого, который только что выпрыгнул из окна второго этажа и теперь утверждает, что умеет летать. — Ты... ты только что сбежал из секты и теперь хочешь, чтобы я тебя приютил? Тебя, сбежавшего ученика без гроша в кармане, с деревянным мечом и дырявыми штанами? — Да. — Я отказываюсь. — Даже не думая, холодно, без колебаний отказал Мо Уюй. Ещё чего! Мало ему кучки бестолковых демонов, которые только и умеют, что создавать проблемы, так ещё и неуклюжий ученик, который будет мельтешить перед глазами целыми днями, требовать внимания, задавать глупые вопросы и лезть не в своё дело? Ну уж нет, увольте!  Юй Чэн поднял голову. — Я не отстану. — Не отстанешь? — Мо Уюй усмехнулся под маской. — Вы единственный, кто показал мне, как правильно держать меч. — В голосе парня послышались слёзы — нет, не слёзы обиды, а слёзы отчаяния и надежды одновременно. — Я не хочу оставаться в этой школе. Там меня никто не учит. Там меня только бьют и унижают. А вы... вы показали. Всего одно движение, одно, но это больше, чем я получил за год!  — Я просто проходил мимо, — отозвался Мо совсем уж скучающе. — Я не собираюсь учить какого-то бесполезного ребёнка. У тебя нет таланта. Нет силы. Нет связей. У тебя ничего нет. — У меня есть упрямство, — тихо сказал Юй Чэн. — Упрямством сыт не будешь. Упрямством не победишь врага. Упрямство забьёт тебя быстрее, чем любой меч. Мне нужен не упрямый ученик, а способный. Ты к таким не относишься. — Мо Уюй говорил сурово, почти жестоко. И хоть он не был согласен с собственными словами, но это было единственное, что сейчас, как он надеялся, могло остудить пыл паренька и оттолкнуть его от себя. И, судя по тому, как притих Юй Чэн, опустив голову и глядя в землю, — это сработало. Повелитель Небесной Бездны довольно хмыкнул, хотя внутри что-то неприятно кольнуло. Он отвернулся, накинул капюшон глубже и зашагал прочь — быстрым, решительным шагом, не оглядываясь. И за ним уже никто не пошёл.