Змей, воспитавший сокола

Публичный дом «Золотая пиона» встретил Мо Уюя запахом благовоний, дешёвой пудры и ещё кое-чего, о чём приличные люди предпочитают не говорить. Впрочем, Мо Уюй никогда не считал себя приличным человеком. Он развалился на широком ложе, обтянутом выцветшим шёлком с потёртыми золотыми драконами — когда-то, наверное, это считалось роскошью, а теперь выглядело как декорации к старой пьесе. Закинув ногу на ногу и откинув голову на вышитую пионами подушку, он с отсутствующим видом потягивал рисовое вино из нефритовой пиалы и наблюдал, как три красавицы в полупрозрачных одеждах пытаются развлечь его танцами, смехом и непринуждённой беседой. Одна — в зелёном, с длинными рукавами, напоминающими крылья ночной бабочки — двигалась в медленном, тягучем танце, изгибая стан так, будто её позвоночник был сделан из ивы. Она то приближалась, то отступала, поигрывая шёлковым платком, и поглядывала на Мо исподлобья с той томной поволокой, которая стоила клиентам лишних лянов. Но Мо Уюй смотрел сквозь неё, как сквозь прозрачную ткань. Вторая — круглолицая, в розовом, с ямочками на щеках, которые появлялись всякий раз, когда она улыбалась, — подливала ему вино с такой частотой, что кувшин опустел уже дважды. Она смеялась с придыханием, будто каждое его слово было остроумнейшей шуткой, хотя Мо за весь вечер произнёс не более десяти слов. Третья — в голубом, самая юная, с глазами-бусинами и языком без костей — сидела на коленях у его ног и тараторила без умолку, перескакивая с темы на тему с прытью кузнечика в летний полдень. — Господин такой скучающий, — проворковала девица в голубом, склонив голову набок и хлопая ресницами так часто, будто в них что-то застряло. — Может, рассказать вам историю о Лунной фее, что спустилась на землю за смертным возлюбленным? Или, может, вы сами хотите поделиться печалью? Мы, девушки «Золотой пионы», умеем хранить тайны. — Правда? — лениво протянул Мо, даже не повернув головы. — А я слышал, что ваша хозяйка, госпожа Вэй, не только печаль развеивает, но и секретами торгует. Сказывают, у неё цена на тайну — как на доброе полотно: за каждый локоть — по золотой монете. — Ах, господин! — всплеснула руками девица. — Какие жестокие наветы! Мы здесь служим лишь усладе сердец, а не сплетням! Неужели вы поверили пустым перешёптываниям рыночных торговок? — Разумеется, нет, — кивнул Мо с абсолютно бесстрастным лицом. — Особенно когда ваша старшая сестра в прошлом месяце продала тайну начальника стражи за десять лянов. Или я ослышался? Девушка в голубом театрально надула губки и легонько хлопнула его по плечу веером из сандалового дерева. — Ой, господин! — воскликнула она с показным возмущением. — Да кто же вам такие небылицы рассказывает? Мы — честные девушки, цветы этого дома, а не торговки на базаре! Не уж то мы стали бы торговать тем, что нам доверили в минуту сердечной откровенности? — Как скажешь, — равнодушно отозвался Мо и махнул рукой, указывая на пиалу. Её тут же наполнили новой порцией вина. Вторая девушка, та, что с круглым лицом и ямочками на щеках, попыталась зайти с другой стороны. Она, отставив кувшин, грациозно опустилась на диван рядом с ним — достаточно близко, но не слишком, взяла в руки цитру и запела нежным голосом про осеннюю луну и увядшие цветы. Пела она неплохо. Но Мо Уюй за свою жизнь слышал столько песен, что новая должна была быть либо гениальной, либо до ужаса плохой, чтобы его заинтересовать. Эта была ни тем, ни другим. Девушка в зелёном сменила позицию, теперь её танец стал более томным, более... настойчивым. Она грациозно изогнулась, едва не касаясь его колена кончиками пальцев. Мо Уюй поднёс пиалу к губам и сделал глоток, даже не взглянув в её сторону. — Господину не по душе моё скромное искусство? — обиженно надула губки девушка в зелёном, замерев в эффектной позе с поднятой рукой и откинутой головой. — Могу станцевать что-то совсем иное. Например, «Танец лунной девы» — его, говорят, ещё во времена прошлой династии танцевали... — Танцуй, — безучастно разрешил Мо, поднимая пиалу. — Я посмотрю. Он, разумеется, не смотрел. Взгляд его блуждал по потолку, где в полумраке клубились тени, по стенам с выцветшими фресками, по полу, усыпанному лепестками, которые кто-то рассыпал с таким усердием, словно готовился к свадьбе, а не к обычному вечеру в борделе. Настроение было хуже некуда. Наутро после случившегося он вернулся в секту Абсолютного превосходства и заставил систему просканировать каждого ученика дважды — но ни один не оказался главным героем. Система выдала сухой отчёт, и Мо Уюй, вздохнув, ушёл в ближайший трактир и запил разочарование целым кувшином сливового вина. Теперь же он сидел в «Золотой пионе» и думал о том, что делать дальше. Миссия «истинный путь» каждым вызовом системы встречала его бодрой зелёной надписью, которая уже начала бесить. Но все его усилия привлечь внимание героя обернулись лишь тем, что деревенские жители шарахались от него, словно от прокажённого, и разбегались в ужасе, стоило ему снять капюшон. Даже сюда, в «Золотую пиону», его принимали с ужасом в глазах. Хозяйка, госпожа Вэй — женщина дородная, с лицом, покрытым толстым слоем белил, — едва не лишилась чувств, когда увидела его у порога. Девушки, стоявшие в ряд для выбора, дрожали, как осиновые листья. Только трое согласились обслуживать — самые отчаянные, или самые глупые, или те, кому нечего было терять. Но и они первый час вели себя так, будто сидели на иголках, и каждая их улыбка стоила неимоверных усилий. Девушка в розовом отставила цитру, снова наполнила его пиалу. Вино плеснулось через край, оставляя на столике тёмное пятно. — Осторожнее, — лениво заметил Мо. — Это вино дороже твоей жизни. Девушка испуганно пискнула и покраснела до корней волос. На самом деле вино было обычной кислятиной, какой торгуют в таких заведениях, — достаточно дешёвой, чтобы не жалко было расплескать, и достаточно крепкой, чтобы через час начать забывать, где находишься. Но Мо Уюю нравилось наблюдать, как люди вздрагивают от его слов. Маленькое развлечение в отсутствие больших. — Господин, — позвала девушка в голубом и принялась заплетать прядь его волос в косичку — волосы у Мо Уюя были роскошные, чёрные, как крыло ворона, и пахли ночным жасмином, но никто из посторонних не осмеливался к ним прикасаться. Она же делала это с беззаботностью ребёнка, играющего с огнём — А Вы слышали последнюю новость? — Нет, — коротко ответил он, не отрывая взгляда от потолка, на котором был изображён дракон, пожирающий солнце. Дракон был уродливый, и это его почему-то раздражало. — Представляете, уже несколько дней рядом бродит один мальчишка! — Девушка в голубом округлила глаза для пущего эффекта. — Весь такой худой, растрёпанный, в грязном халате — видно же, что из нищих. И всё спрашивает... Она сделала театральную паузу, явно ожидая реакции. Мо Уюй на неё не купился и просто допил вино. — Ну и что спрашивает? — подыграла девушка в розовом, хитро прищурившись. — Спрашивает про какого-то наставника в маске! — Девушка в голубом всплеснула руками, и её голос стал на октаву выше. — Представляете? Подходит к каждому встречному, даже к нищим на базаре, и вопрошает: «Вы не видали человека в маске?» — Какого ещё наставника? — удивилась круглолицая, на этот раз вполне искренне. — Никто не знает, — девушка в голубом развела руками, и рукав её скользнул вниз, обнажив тонкое запястье. — Мальчонка говорит: какой-то прохожий в маске показал ему, как держать меч. И теперь он считает этого прохожего своим наставником. Ходит по всей округе, ночует на улице, ест объедки. Упрямый, как мул! Девушки переглянулись и засмеялись — звонко, беззлобно, но с ноткой умиления. — Глупенький, наверное, — вздохнула девушка в зелёном, покачивая головой. — Или отчаянный. — Или просто тронутый, — хмыкнула девушка в розовом. — Таких, знаешь, любовь к наставникам с ума сводит. Особенно если наставник — человек в маске. Это же как в сказаниях: таинственный воин из ниоткуда, один миг — и судьба перевернулась. — Будто в «Легенде о меченосце из Лунного ущелья»! — подхватила младшая, хлопая в ладоши. — Помните, там тоже герой получил урок от старца в бамбуковой шляпе, а потом искал его десять лет? — Только тот старец был бессмертным и улетел на облаке, — возразила круглолицая. — А этот наставник, говорят, просто ушёл к южному тракту. Может, он вообще не наставник, а бродяга какой. — Тогда почему мальчишка так его ищет? — спросила девушка в зеленом с неподдельным любопытством. — Потому что, милая моя, — наставительно подняла палец девушка в голубом, — один добрый взгляд в этом мире стоит больше, чем сто ударов мечом. Мо Уюй медленно, очень медленно перевёл взгляд с уродливого дракона на девушек. Лицо его не изменилось. — Много он так ходит? — спросил он почти сонно. Девушки переглянулись. Гость заинтересовался! — Уже два дня, господин, — бойко ответила третья, поняв, что нащупала правильную тему и быстро понизила голос до шёпота. — А говорят, он из секты Абсолютного превосходства. Та самая секта, что на холме. К нам тут частенько заглядывают их учителя, и вчера один из них, подвыпивши, рассказывал: этот ученик — самый бесполезный за всю историю секты. Год учился, а ничему не научился. Да вдобавок старшие ученики его изводили — били, запирали в сарае, заставляли дрова колоть да на кухне прислуживать. Обижали, как могли. — Наивный, — фыркнула девушка в розовом, осмелев. — С кем он тут, в таком месте, будет про наставников говорить? Мы вообще не в том положении, чтобы наставников разглядывать, у нас и другие заботы... Девушка в зелёном хихикнула, прикрыв рот. Мо Уюй молчал. Медленно поставил пиалу на стол. — Забавный мальчишка, — сказал он наконец, и голос его снова стал ленивым, почти сонным. — Где его видели в последний раз? — На южном тракте, господин, — быстро ответила младшая. — Прямо у старого моста через Сухую реку. Говорят, он там вчера ночевал под ивой, а сегодня с утра стоит на дороге и каждую повозку останавливает. Не знаю, правда это или нет. Мо Уюй поднялся с ложа так внезапно, что девушки вздрогнули. Движения его были плавными, почти невесомыми. — Господин уходит? — расстроилась девушка в розовом, сложив губы бантиком. — А как же третий кувшин? А как же продолжение ночи? — Третий кувшин оставляю вам, — Мо Уюй бросил на столик кошелёк — достаточно тяжёлый, чтобы заглушить любые возражения. Звяканье монет прозвучало в тишине особенно отчётливо, как дождь по железной крыше. Он накинул на голову капюшон из чёрного шёлка, и в тусклом свете свечей его лицо снова скрылось в тени. Только глаза сверкнули из-под него — два зелёных огонька. Девушки проводили его дружным поклоном, и в этом поклоне было больше страха, чем почтения. Мо Уюй вышел на улицу, вдохнул пыльный воздух и прищурился от палящего солнца, глядя в сторону южного тракта. — Система, — позвал он. 【Система 6090 функционирует в штатном режиме】 — Скажи мне одну вещь. Этот мальчик... который не главный герой... 【Да】 — Он всё ещё не главный герой? 【Главный герой не обнаружен】 — Даже после того, как он сбежал из секты, бродит по городу несколько дней, не спит и ищет незнакомца в маске? — Мо Уюй покачал головой. — Это же чистый протагонистский материал! Героическое упрямство! Трагическая предыстория! 【Это идиотизм. Идиотизм не является критерием для определения главного героя】 — Система, ты бессердечна. 【Я система】

***

Южный тракт встретил Мо Уюя раскалённым маревом и густой, как патока, тишиной. Солнце стояло в зените, и воздух дрожал над пыльной дорогой, плавя горизонт в мутное золото. Под старой ивой, где, по словам девушек, должен был сидеть мальчишка, не оказалось никого — лишь сухая листва, свернувшаяся от жары, да цикады, надрывавшиеся в кроне так отчаянно, будто спорили, кто громче проклянёт этот день. Постояв с минуту и ещё раз обведя беглым взглядом пустое место под деревом, Мо Уюй угрюмо хмыкнул. — Не надолго же его хватило. — Процедил он сквозь зубы. — Два дня искал, а когда я решил прийти — испарился. 【Это называется "несовпадение графиков", — отозвалась система с ледяным спокойствием, от которого Мо Уюю захотелось закинуть её в самое пекло. — Рекомендую не придавать значения случайным совпадениям. Кроме того, главный герой не был обнаружен. Вероятность ошибки — ноль процентов.】 — Слушай, — сказал Мо, запрокидывая голову к безжалостному небу, — я впервые за долгое время заинтересовался кем-то, кто даже не герой. Хотя бы из любопытства. Неужели мне даже понаблюдать нельзя? 【Вы — злодей. Злодеям не полагается испытывать любопытство к второстепенным персонажам. Это нарушает жанровую гармонию.】 — Заткнись, — с чувством произнёс Мо и двинулся обратно в город, потому что стоять под палящим солнцем и препираться с бездушной системой было выше его сил. Дорога привела его на улицу, где у одного из домов собралась целая толпа. Полуденный зной не отпугнул зевак — наоборот, казалось, они жаждали зрелищ сильнее, чем глотка холодной воды. Люди стояли плотно, как на базаре, но от самого дома держались шагов на десять, словно боялись, что тот вот-вот рухнет или, того хуже, выплюнет в них чем-нибудь огненным. Дом выглядел так, будто внутри пронёсся ураган, а потом для убедительности добавили несколько когтистых росчерков на стенах. Свежая краска на воротах облупилась от жара, и там, где она отслоилась, виднелись глубокие борозды — слишком правильные, чтобы быть делом человеческих рук. Мо Уюй с первого взгляда опознал их как когтистые следы. Никакой зверь, даже самый крупный, не оставляет таких чётких, таких злых царапин, уходящих вглубь кирпичной кладки на палец. Толпа у ворот перешёптывалась, но никто не решался подойти ближе. Женщины утирали пот платками, мужчины хмурились и переминались с ноги на ногу, поглядывая на дом со смесью любопытства и ужаса. И только один человек не стоял в толпе — он сидел на корточках у соседского забора, пристроив на коленях потрёпанный блокнот, и с видом заправского следователя расспрашивал пожилую соседку, которая, судя по всему, уже в третий раз пересказывала одно и то же, но отказать настойчивому юноше не решалась — то ли из жалости, то ли потому, что он смотрел на неё с такой напряжённой надеждой, что отмахнуться было невозможно. Мо Уюй остановился в тени чахлого деревца, скрестил руки на груди и принялся наблюдать. Юй Чэн выглядел ещё более жалко, чем описывали девушки в «Золотой пионе». Халат на нём был грязным, мокрым от пота, прилипшим к телу в нескольких местах, а на плече сиротливо лежала сухая травинка, будто он только что выбрался из стога. Лицо его, бледное под слоем пыли, было сосредоточенным до предела — тонкие брови сдвинуты, нижняя губы прикусана. — ...и вот, говорят, дух пришёл из леса, — вещала она, подперев боки руками. — Сосед мой, дядюшка Ван, своими глазами видел — в полночь тень метнулась, огромная, выше человеческого роста! И как завыло, как завыло... — А форма у тени была какая? — уточнил Юй Чэн, не поднимая головы, продолжая строчить в блокноте. — Более-менее человеческая? Или как у зверя? — Да откуда ж я знаю, молодой человек, — всплеснула руками женщина. — Я же говорю — дядюшка Ван видел, не я! А я только утром пришла, когда уже... — Она что-то пробубнила под нос. — Когда всё случилось. Вся семья — отец, мать, дочка — и прислуга... никого не осталось. — Крови было много? — деловито поинтересовался юноша, переворачивая страницу. Женщина попятилась, с ужасом глядя на тощего паренька, который спрашивал о крови с таким же выражением, с каким нормальные люди спрашивают о погоде. Она оглянулась на дом и добавила, понизив голос: — Ты бы, сынок, в это дело не лез. Молодой ещё. У тебя, поди, и меча-то нет? — Есть, — ответил Юй Чэн, поджав губы и скосив взгляд в сторону. Мо Уюй, наблюдавший эту сцену, тихо усмехнулся себе под нос. Усмешка вышла кривой — скорее удивлённой, чем насмешливой. Жара стояла невыносимая. Солнце палило так, что воздух над мостовой дрожал, как желе. Мо Уюй, прежде чем подойти к пареньку, дважды подумал, стоит ли надевать маску — всё таки, в такую жару это было бы чистой воды самоубийством. Вместо этого он стянул с головы капюшон и извлёк из широкого рукава складной веер. Чёрный, с лаковой росписью — на полированной поверхности тускло поблёскивали золотые драконы, свернувшиеся в кольца, и бамбуковые ветви, изогнутые ветром. Веер был из тех, что носят не столько для пользы, сколько для шика, — дорогая безделушка, способная смутить даже самого искушённого ценителя. Мо Уюй щёлкнул им — раз, другой — и с тихим шелестом веер распустился, закрывая нижнюю половину лица. Практично: и лицо скрыто — народ не шарахается, — и лёгкое движение воздуха, хоть и слабое, но спасает от удушья. С такого расстояния он слышал лишь обрывки разговора, да и, честно говоря, ничего нового для себя не извлёк. Злой дух — средней паршивости, судя по следам. Напал ночью. Семья богатая, но защитными амулетами пренебрегла. Всё это он понял ещё до того, как подошёл. Ничего интересного. Рутина. Но вот парень... Мо Уюй прищурился, разглядывая Юй Чэна поверх веера. Тот с такой сосредоточенностью вглядывался в старуху, словно каждое её слово могло стать ключом к спасению мира. Волосы, когда-то собранные в хвост, выбились и торчали в разные стороны — как солома на ветру, беспорядочно и жалко. Лицо худое, щёки впалые, под глазами — тени, словно он не спал вторую ночь подряд. Но глаза... глаза горели. В них было такое живое, почти болезненное любопытство, такая одержимость, что Мо Уюй невольно задержал взгляд. Парень спрашивал, записывал, переспрашивал, уточнял — с дотошностью библиотекаря, переписывающего древние манускрипты. «Он что, — подумал Мо Уюй с неожиданным уколом чего-то, похожего на умиление, — всерьёз решил самостоятельно расследовать нападение духа?» Парень тем временем не унимался. Он задал соседке ещё с десяток вопросов — какая была погода ночью, не слышала ли она шагов или скрежета, не чувствовала ли странного запаха — и старательно, с той же педантичностью, всё записал. Старушка, окончательно выдохшись и вытерев потное лицо краем платка, сослалась на больные ноги и ретировалась в сторону своего дома, оставив Юй Чэна одного с его потрёпанным блокнотом и грудой разрозненных заметок. Стоило старухе отойти, как Мо Уюй тут же вышел из под тени дерева, лениво обмахиваясь веером, и направился к Юй Чэну медленной, расслабленной походкой человека, которому совершенно некуда спешить. Он остановился в двух шагах, нависнув над юношей высокой тенью, чуть склонив голову набок, и смотрел на парня поверх веера с ленивым, почти скучающим выражением. — Ты всерьёз сбежал из секты? — безразлично спросил он. Но в глазах, которые были видны над веером, пряталось любопытство. — Наставник! — выкрикнул парень, подскакивая на ноги так резко, что едва не упал. Блокнот выпал из рук, шлёпнувшись в пыль, подняв маленькое облачко. Мо Уюй поморщился. — Я не твой наставник, щенок. — Он щёлкнул веером для убедительности и дважды стукнул по голове юноши, который тут же зажмурился. — Я прохожий, которого ты преследуешь уже вторые сутки. Это называется «сталкинг». За это в некоторых провинциях бьют палками, а в некоторых — сажают в яму на сутки без еды. — Я же сказал, что не буду там учиться! — пропустив слова «наставника» мимо ушей так же легко, как Мо Уюй пропускал мимо ушей нравоучения системы, воодушевлённо воскликнул Юй Чэн. Глаза его сияли, как два фонаря в ночи. — За час с вами я научился большему, чем за год жизни в этой секте! Я ушёл и искал вас. А потом наткнулся на этот дом и решил, что это знак. Я должен разобраться с этим духом — и вы увидите, на что я способен! Злодей медленно обмахнулся веером. Раз-два. Холодный ветерок скользнул по лицу, но легче не стало. Жара стояла удушающая — небо выцвело до белизны, воздух дрожал над землёй, как над костром. — И каким же образом? — лениво поинтересовался Мо, разглядывая Юй Чэна поверх веера. Глаза его щурились от солнца, но насмешка в них читалась отчётливо. — Думаешь, тебе, щенку, хватит сил? Да он тебя скушает и не подавится. У него когти длиной с твой карандаш, а ты даже держать меч не умеешь, не то что уклоняться. — Но если я смогу разобраться с духом, вы перестанете считать меня бесполезным! — выпалил Юй Чэн. Голос его дрогнул, но не от страха — от отчаянной надежды. — Я докажу, что я могу быть вам полезен! Что я не просто обуза! Мо Уюй открыл рот, чтобы возразить — сказать что-то едкое, уничтожающее, что раз и навсегда отобьёт у этого настырного мальчишки желание его преследовать. Что-то вроде: «Ты даже муравья не можешь раздавить без пошатывания, куда тебе в злые духи», или «Не смеши меня, щенок, твоя решимость стоит ровно столько же, сколько твой халат — ничего». Он уже приготовил колкость, уже сформировал её в голове, уже открыл рот... Но не успел. Потому что Юй Чэн, сделав глубокий, судорожный вдох, выпалил на одном дыхании, не давая злодею вставить ни слова: — Вот увидите, я разберусь с духом, и вы убедитесь, что не пожалеете, если возьмёте меня в ученики! Я не подведу! Клянусь! И, не дожидаясь ответа, развернулся и побежал. Ловко нырнул между заборами и исчез в переулке так быстро, что Мо Уюй не успел даже моргнуть. Только лёгкий шум шагов по пыльной земле и хлопок халата на бегу — и всё. Мо Уюй остался стоять на пыльной дороге с чувством, что его только что переиграли в его же собственной игре. Веер замер в руке — он даже забыл им обмахиваться. Солнце жарило макушку. Где-то вдалеке прокричала птица, и этот крик прозвучал удивительно похоже на смех — насмешливый, злой, каркающий. Он постоял так с минуту, глядя на пустой переулок. — Ну и дела... — произнёс он наконец, ни к кому не обращаясь. Потом перевёл взгляд вниз и заметил блокнот, валяющийся в пыли. Юй Чэн в своей спешке забыл его подобрать — он так и лежал на земле, раскрытый на середине, с каракулями, которые начали расплываться от жары, и со следами грязных пальцев на краях. Мо Уюй наклонился, поднял его, отряхнул от пыли и пролистал. Страницы были исписаны мелким, на удивление, почти каллиграфическим почерком — аккуратным до педантичности, что никак не вязалось с нечёсаным видом хозяина. «Соседка Чжан, 67 лет. Видела яркий свет около полуночи. Слышала крик, мужской. Запаха не было. После крика — тишина. Утром обнаружила тело господина Ли(чиновник в отставке, пометка: давал деньги в долг) у порога, лицом вниз. Остальные члены семьи: дочь 12 лет, жена (имя неизвестно) и трое слуг найдены в разных комнатах. Особые приметы: следы когтей на стене — три пальца, как у ястреба, но больше. Глубина царапин — примерно палец». — Серьёзно? — пробормотал Мо Уюй, поднимая бровь. — Он ещё и улики фиксирует? Дальше шли схемы — корявые, но старательные, с пометками на полях, сделанными явно второпях. Схема расположения комнат, крестиками отмечены места, где были найдены тела, и рядом с каждым крестиком — мелкие примечания: «лицом вниз», «руки сложены на груди», «глаза закрыты». Мо Уюй поморщился — кто вообще позволил ребёнку войти в дом с трупами? — но продолжил листать. Схема движения предполагаемого духа. Стрелки от стены к кровати, от кровати к двери, от двери — вверх, к окну. Даже примерный расчёт высоты существа, основанный на царапинах на стене и угле, под которым они шли. «Вот же... — подумал он, чувствуя, как внутри поднимается что-то тёплое и совершенно неуместное. — Нашёлся, блин, Шерлок Холмс на минималках». Мо Уюй закрыл блокнот и убрал его в рукав. Сделал ещё пару ленивых взмахов веером — так, для виду, будто ничего не случилось, будто он просто наслаждается погодой, а не собирается совершать очередную глупость. Взмахи были настолько беззаботными, что случайный прохожий мог бы принять его за бездельника из богатой семьи, которому решительно всё равно на происходящее вокруг. Он постоял ещё немного, глядя в ту сторону, где скрылась тощая фигурка в слишком большом халате. Где-то вдалеке вновь прокричала птица — и этот крик показался Мо Уюю подозрительно похожим на «дурак-дурак-дурак». Потом сложил веер. Щёлкнул им по ладони — звонко, с особым шиком, который он оттачивал лет двести — и спрятал в рукав, к блокноту. Вздохнув с выражением человека, который только что подписал себе очередную головную боль, последовал за Юй Чэном в лес. — Система, — позвал он, не делая даже попытки скрыть обречённые нотки в голосе. 【Слушаю】 — Не сильно ли я отклонюсь от сюжета, если помогу этому парню с духом? Пауза. Система задумалась — или, по крайней мере, сделала вид, будто задумалась. У злодея ещё не было времени научиться отличать её размышления от зависаний. 【Помощь людям не вписывается в характер Повелителя Небесной Бездны】 — То есть, мне нельзя помогать? — уточнил Мо, хотя уже знал ответ. 【Помощь людям не вписывается в характер Повелителя Небесной Бездны】 — Да-да, я с первого раза услышал, — поморщился злодей, хотя на самом деле ему просто нравилось, как звучит его титул. «Повелитель Небесной Бездны» — это вам не «господин Прохожий» из закусочной на окраине. — Но ведь я могу просто... наблюдать? И если вдруг этот дух случайно самоуничтожится в процессе борьбы с парнем — это же не моя вина? Я просто стоял и смотрел. 【Наблюдение не является помощью】 — Ах, вот как! — оживился Мо. — То есть если я буду стоять в сторонке и смотреть, как парень пытается не умереть — это вписывается? 【Наблюдение не является помощью】 — Прекрасно. — Мо Уюй расправил плечи. — Я просто пойду прогуляюсь. Погода хорошая, лес красивый, воздух свежий, птички поют. Если по пути встретится какой-то дурак, который полезет на рожон с духом — это не мои проблемы. Я просто мимо проходил. 【Ваши намерения прозрачны. Штраф за ООС…】 — Обижаешь, — усмехнулся Мо, перебив систему. — Мои намерения всегда кристально чисты. Я просто хочу подышать свежим воздухом. 【В лесу водится злой дух】 — Тем интереснее будет прогулка. Он сделал ещё шаг. Потом ещё. Ноги сами несли его в ту сторону, куда убежал Юй Чэн. «Ноги, — мысленно пожаловался он системе, — не слушаются. Это всё ваше влияние, вы их сглазили». 【Система не обладает способностью сглаза】 — Это саботаж, — уверенно заявил Мо. — Ты хочешь, чтобы я пошёл за ним, просто не можешь сказать это прямо, потому что твой код запрещает тебе поощрять неканоничное поведение. 【Паранойя — ранний симптом деградации сознания】 — Спасибо, очень поддерживаешь, — кисло отозвался Мо. — А если я просто... ну, не знаю... проверю, насколько сильный этот дух? В рамках сбора информации. Для общего развития. Чтобы лучше понимать местную демонологическую обстановку. 【Сбор информации не противоречит характеру】 — Вот видишь! — Мо Уюй чуть не подпрыгнул от радости. — Я же говорил! Я просто собираю информацию. Абсолютно бескорыстно. А если по ходу сбора информации этот дух внезапно исчезнет — ну что ж, бывает. Экология, знаешь ли. 【Вы неисправимы】 — Это не ответ, — парировал Мо, ускоряя шаг. — Но я засчитаю это как согласие. 【Предупреждение. Чрезмерное уклонение от сюжета может привести к...】 — Да знаю я, знаю, — перебил злодей, отмахиваясь от невидимого собеседника. Он вышел на лесную тропинку, остановился на мгновение, прищурился, разглядывая следы на мягкой земле. Свежие отпечатки — маленькие, торопливые, с характерной разницей в глубине: одна нога ступает тяжелее другой, потому что парень слегка прихрамывает на правую. Мо Уюй заметил это ещё у забора, когда Юй Чэн вскакивал. 【Вы идёте за ним】 — Иду. — Мо не стал отрицать. Бесполезно. — Но не чтобы помогать. Чтобы убедиться, что он не натворит глупостей. 【Это и есть помощь】 — Нет, помощь — это если бы я сам убил духа. А я просто... буду стоять рядом. На случай, если дух решит напасть на меня. И защищаться. Чисто из чувства самосохранения. А если по пути этот парень окажется в зоне поражения — ну что ж, такова судьба. Не повезло. 【Это и есть великое злодейство?】 — А ты не умничай, — огрызнулся Мо, но беззлобно, почти по-дружески. — Я в процессе. Дай мне время. Злодейство — это искусство, оно требует вдохновения и правильного настроя. Система промолчала. Но Мо Уюй был почти уверен, что где-то в глубинах её кода, за слоями бездушных алгоритмов, притаился смеющийся смайлик.