По ту сторону дождя

Ци Суйхэ прогуливался по окрестностям поместья, осматривая надежность новых печатей, поставленных от разбушевавшейся нечисти. Ветер гнал по земле сухие листья, и они с тихим шелестом цеплялись за полы его халата, словно пытались утянуть его за собой — в ту самую пустоту, что разрасталась в груди с каждым днем. Дела клана шли крайне успешно, но отсутствие вестей о пропавшем брате омрачало его сердце. И эта тьма не рассеивалась даже в ярких лучах полуденного солнца. К нему подошёл Нян Су, давно доверенное его лицо. Старый слуга двигался бесшумно, но Ци Суйхэ спиной чувствовал его приближение. — Господин, сегодня наши люди объездили четыре города. Они расспросили каждого, но никто не видел Второго молодого господина Ци. Ци Суйхэ промолчал. Он стоял неподвижно, и только тяжёлый выдох, вырвавшийся из самой глубины груди, выдал его состояние. — Может... Может, это был тот демон из Пустоши? Наших сил недостаточно, чтобы прийти в логово змей. Но мы объездили так много городов и поселений. А господин исчез без следа. — Глупец... — голос Ци Суйхэ прозвучал тихо, но в этой тишине таилась такая горечь, что Нян Су невольно опустил голову. — Ци Лань всегда бегал за этим Синь Хуа. Надо было сразу избавиться от него. Я слишком медлил. Он говорил, а перед глазами всё стояло лицо брата — каким оно было в день, когда Ци Лань в последний раз улыбался, думая, что никто не видит. Такая наивная, такая слепая привязанность. — Теперь... Теперь след моего брата не виден в пыли. Надеюсь, Князь Пустоши на славу поиздевался над ним! Он ударил кулаком по дереву. Кора впилась в кожу, оставляя красные ссадины, но физическая боль была лишь бледной тенью той, что раздирала его изнутри. Ствол старого клена жалобно скрипнул, и несколько листьев, сорвавшись, медленно закружились в воздухе, падая к его ногам. Желание вернуться в прошлое и убить Синь Хуа, как только он появился на горизонте, никак его не покидало. Эта навязчивая, горячая, ядовитая мысль пульсировалв в его мозгу. Ещё и убийца их отца до сих пор не найден, сколько бы усилий они ни прикладывали. Ему уже начало казаться, что им был Синь Хуа. Ни одной нити, которая указывала бы на суть. — Глава, Император Пустоши славится своей проницательностью. Может, направить людей, чтобы они поговорили с ним? И если Второй молодой господин Ци у него, то предложить что-то или кого-то за его освобождение? Ци Суйхэ медленно повернулся. В его взгляде мелькнуло что-то странное — смесь отчаяния и мрачной решимости. Ветер трепал его чёрные волосы, выбившиеся из-под заколки, и они падали на лицо тонкими змеями, закрывая половину лица. — Если Ци Лань действительно напал на след этого щенка, то мог угодить в лапы Императора демонов. Эти работорговцы часто поставляют ему живой товар. — Он помолчал, и в горле его пересохло настолько, что слова приходилось выдавливать силой. — Когда я отправлял Синь Хуа, то надеялся... Но не думал, что Ци Лань угодит туда же. — Те люди, что его видели... — Те люди — бесполезные черви. — Ци Суйхэ выплюнул эти слова с раздражением. — Я уверен, что они солгали, пустив нас по ложному следу в город Е. Ты сам знаешь, как этот город далёк от земель Пустоши. Ци Суйхэ рассердился ещё больше. Гнев поднимался изнутри горячей волной, заливая глаза красным. Раньше он пытался не думать о таком исходе просто потому, что все дороги вели далеко от тех земель, но теперь всё сходилось только на Пустоши. За эти несколько месяцев они объездили более трёх десятков городов, практически все деревни и захолустья, но ничего. Будто земля разверзлась и поглотила его брата, не оставив даже воспоминания о нём. Император демонов был крайне опасным человеком. Слава о нём гремела на всю Поднебесную, но никто не решался напасть первым. Но справедливости ради за последние сто лет никаких инцидентов, в котором был бы замешан Владыка Пустоши, не было. Да, пропадали люди, скот, но ничего другого не происходило. Самостоятельно он ни на кого не нападал. Разбираться из-за простого люда заклинатели известных школ не хотели. Слишком много стояло на кону. Ци Суйхэ перевел взгляд на горизонт — туда, где за темной полосой леса через много сотен ли начинались земли Пустоши. Где-то там, возможно, томился его глупый, доверчивый брат. А может, его уже и в живых не было. От этой мысли внутри всё оборвалось, проваливаясь в ледяную бездну. — Готовь людей, — наконец произнес он. — Мы идём в Пустошь. Если Ци Лань ещё жив — я вырву его из пасти этого демона. Если нет... — он замолчал, и ветер донес запах гари от где-то жженых листьев. — Если нет, я сотру эту землю с лица Поднебесной, даже если мне придется сжечь собственную душу. Нян Су вздрогнул от этой мысли. За все тридцать лет службы он ни разу не слышал, чтобы Ци Суйхэ говорил таким тоном. В нём не было ни капли привычной холодной расчетливости, один лишь голый, обжигающий пепел отчаяния. Старик хотел что-то сказать, возразить, напомнить о том, что Пустошь — это не просто земли, это логово, из которого ещё никто не возвращался, если сам Владыка не желал их отпустить. Но слова застряли в горле, превратившись в колючий комок. — Ступай, — бросил Ци Суйхэ, не оборачиваясь. — И пришли ко мне Чан Мина. Пусть принесет карты. Все, какие есть. Нян Су поклонился и бесшумно исчез, растворившись в тени старой стены. Ци Суйхэ остался один. Ветер стих так же внезапно, как и начался, и воцарившаяся тишина показалась ему насмешкой. Он поднял руку и провел пальцами по коре дерева, которое только что бил. На шершавой поверхности остались бурые разводы. Ци Суйхэ поднес ладонь к лицу и долго смотрел на алые капли, выступившие из разбитых костяшек. Потом медленно, словно пробуя на вкус, слизнул их. Металлический привкус заполнил рот, возвращая его в реальность. Реальность была отвратительна. Чан Мин явился спустя полчаса. Он был старше Нян Су, но держался прямей. В его мутных от катаракты глазах иногда проскальзывало нечто такое, от чего даже у самых закаленных воинов пробегал холодок по спине. Чан Мин служил ещё их отцу. Видел взлет и падение клана, пережил ту страшную ночь, когда убили старого главу, и ни разу не проронил ни слезинки. Сегодня же, глядя на молодого господина, он впервые за долгие годы ощутил подступающую к горлу горечь. — Карты, господин, — старик развернул на каменном столе огромный свиток. Края его пожелтели, а на сгибах ткань истрепалась до дыр. — Здесь все земли от Западных пределов до Восточного моря. Пустошь обозначена вот тут. Сухой, скрюченный артритом палец ткнул в область, закрашенную черной тушью. Там не было ни городов, ни рек, ни гор, а лишь пустота и иероглифы, предупреждающие о смертельной опасности. — При жизни бывшего главы клана, — тихо заговорил Чан Мин, — мы пытались отправить туда разведчиков. Трижды. Из первой группы не вернулся никто. Вторая дошла до границы и пропала без вести. Третья... — он запнулся. — Третья вернулась. Через полгода. Их нашли в горах, в тридцати ли от нашего поместья. Всех. Тридцать человек. Они стояли на поляне, господин, и улыбались. У каждого на груди была вырезана метка Пустоши. Ци Суйхэ молчал, вглядываясь в черное пятно на карте. — И что с ними стало? — Они были мертвы, господин. Уже полгода. Кто-то очень искусно сохранял тела, привел их обратно и расставил, как солдат. — Голос Чан Мина дрогнул. — Владыка демонов не любит, когда нарушают его покой. Он не нападает первым, но и пощады не знает. — Значит, мне придется стать первым, кто нарушит его покой и останется в живых, — Ци Суйхэ оторвал взгляд от карты и посмотрел на старика. В его глазах плясали безумные огоньки. — Скажи, Чан Мин, ты боишься смерти? — Я слишком стар, чтобы её бояться, господин. Я боюсь лишь одного — не выполнить свой долг. — Тогда готовься. Мы выступаем через три дня. Три дня пролетели как одно мгновение. Ци Суйхэ почти не спал — всё время проводил в зале для тренировок, оттачивая удары мечом до тех пор, пока мышцы не начинали гореть огнем. Он знал, что против Императора демонов его мастерство — ничто, но бездействие было хуже смерти. На рассвете четвертого дня отряд из пятидесяти лучших воинов клана Ци выступил в сторону Пустоши. Ци Суйхэ ехал впереди на вороном жеребце. Его длинные волосы, стянутые в высокий хвост, развевались на ветру волнами. Он не оглядывался на поместье, не прощался взглядом с родными стенами. Если суждено погибнуть, то погибнет с мечом в руке, глядя в лицо врагу. Дорога заняла несколько дней. С каждым переходом пейзаж менялся — цветущие луга сменялись выжженной солнцем степью, степь — каменистыми пустошами, а те, в свою очередь, уступали место предгорьям, поросшим чахлым кустарником. Воздух становился суше и холоднее, и даже днем солнце не грело, а лишь слепило глаза, отражаясь от серых скал. Наконец они достигли границы. Это не было стеной или рекой — просто невидимая черта, за которой мир менялся неуловимо, но необратимо. Трава здесь росла редкими пучками, и в ней не стрекотали цикады. Небо, ещё утром ясное, затянуло мутной пеленой, и солнце превратилось в бледный, почти призрачный диск. Тишина стояла такая, что звон в ушах казался оглушительным. — Господин, — Нян Су подъехал ближе, его голос звучал приглушенно и осторожно. — Дальше только Пустошь. Может, разбить лагерь здесь, а на разведку отправить малый отряд? — Нет, — отрезал Ци Суйхэ. — Если мы пойдем малым отрядом, нас перебьют поодиночке. Дальше идем все вместе. Или мы войдем в эти земли как воины, или не войдем вообще. Он первым пересек незримую границу. И мир вокруг взорвался криком. Крики были полны боли и ярости, они проникали в самое нутро, выворачивали душу наизнанку. Лошади встали на дыбы, некоторые сбросили седоков и бросились наутек, но далеко убежать не успели — земля под их копытами внезапно расступилась, и животные провалились, даже не успев издать звука. — Спокойно! — Ци Суйхэ осадил своего жеребца, который дрожал всем телом, но слушался хозяина. — Это всего лишь иллюзия. Не верьте своим ушам! Крики стихли так же внезапно, как и начались. Наступила тишина — ещё более зловещая, чем прежде. Из расступившейся земли, поглотившей лошадей, начал подниматься туман. Густой, белый, как парное молоко, он стелился по земле, обволакивал ноги, поднимался всё выше, затягивая отряд в свою влажную утробу. — Держитесь друг друга! — крикнул Чан Мин, но его голос потонул в тумане, исказился, размножился эхом, которое пришло отовсюду и ниоткуда одновременно. Ци Суйхэ выхватил меч. Лезвие вспыхнуло золотистым светом — на клинок были нанесены защитные заклинания, которые он сам же и активировал перед выходом. Свет разогнал туман в радиусе нескольких шагов. И он успел заметить, что отряд всё ещё рядом. Люди стоят, сбившись в кучу, сжимая оружие побелевшими пальцами. — В круг! — скомандовал он. — Спиной к спине! Пятьдесят человек мгновенно перестроились, образовав живое кольцо. Туман напирал, пытался прорваться сквозь свет мечей, но пока заклинания держались. Пока. — Что это, господин? — спросил молодой адепт, стоявший слева от Ци Суйхэ. Голос его срывался на фальцет. — Нас не хотят убивать прямо сейчас. Нас хотят напугать, заставить повернуть назад. — И что нам делать? — Идти дальше. Они двинулись сквозь туман, плотной группой, освещая путь сиянием клинков. Сколько времени прошло — час, два, день? — никто не мог сказать. В этой белой мгле время потеряло смысл. Иногда из тумана доносились голоса. Многие срывались, хотели броситься на зов, но старшие братья удерживали их силой. — Это обман! — кричал Чан Мин. — Не слушайте! Ци Суйхэ слышал голос брата. Ци Лань звал его, жалобно, по-детски, как в те времена, когда они были маленькими и прятались от грозы в старой беседке. — Суйхэ, мне страшно... Здесь темно... Забери меня отсюда... У него свело скулы от усилия, которое потребовалось, чтобы не откликнуться. Пальцы, сжимавшие рукоять меча, побелели до прозрачности. — Ци Лань, — прошептал он одними губами. — Я иду, брат. Потерпи. Туман рассеялся так же внезапно, как и появился. Отряд замер, моргая от неожиданно яркого света. Здесь, в Пустоши, светило настоящее солнце, яркое и теплое, и небо было синим, и трава зеленой. Они стояли посреди цветущего луга, усеянного алыми маками. — Это... — начал кто-то, но не закончил. Впереди, на небольшом холме, возвышался дворец. Он был прекрасен — каменные стены, изогнутые черепичные крыши, увитые глицинией галереи. Он напоминал летнюю резиденцию императора, ту, что показывают на старинных свитках. Воздух здесь пах медом и цветами, и где-то вдалеке журчала вода. — Красиво, — выдохнул молодой адепт. — Как во сне. — В том-то и дело, — мрачно отозвался Чан Мин. — Именно так выглядят сны, от которых не просыпаются. Ци Суйхэ первым двинулся к дворцу. Ступая по мягкой траве, вдыхая сладкий воздух, он чувствовал, как напряжение последних дней понемногу отпускает. Хотелось лечь прямо здесь, среди маков, закрыть глаза и забыть обо всем. Он резко остановился и полоснул себя мечом по ладони. Боль обожгла, разгоняя дурман. — Это тоже иллюзия! — крикнул он, оборачиваясь к отряду. — Не расслабляйтесь! Здесь всё — ловушка! Но было поздно. Несколько человек уже лежали на траве, улыбаясь блаженными улыбками. Из их ртов, носов, ушей выползали тонкие алые нити, уходящие вглубь цветущей почвы. — Маки! — закричал Нян Су. — Они высасывают ци! Ци Суйхэ взмахнул мечом, посылая в траву волну режущего ветра. Тысячи лепестков взметнулись в воздух, закружились в багровом вихре, но корни, успевшие вцепиться в тела людей, не отпускали их. Трое были мертвы, прежде чем кто-то успел моргнуть. Ещё двое, хоть и живы, лежали без сознания, с серыми, как пепел, лицами. — Проклятье! — Чан Мин опустился на колени рядом с одним из раненых и влил ему в рот содержимое фляги. — Держись, парень, слышишь? Держись! Ци Суйхэ стоял над телами погибших и смотрел на дворец. Теперь, когда дурман спал, он видел то, что скрывалось за прекрасным фасадом. — Умно, — раздался голос. Тихий, спокойный, почти ласковый. — Очень немногие проходят сквозь туман и маковое поле. Похвально. Из-за дерева вышел человек. Он был высок, строен, одет в простые черные одежды с доспехами. Длинные черные волосы, забранные в низкий хвост, падали на спину тяжелой волной. Лицо его было прекрасно той ледяной, нечеловеческой красотой, от которой захватывает дух и леденеет кровь. Он улыбался. Уголки губ приподнялись ровно настолько, чтобы эта улыбка не казалась угрожающей, но и дружелюбной её назвать было нельзя. — Ци Суйхэ, глава клана Ци, — продолжил он, останавливаясь в десяти шагах от отряда. — Мы ждали гостей из человеческого мира. Правда, думали, что придёт всего несколько разведчиков. Люди — такая обуза, не находишь? Они умирают, и это так... неудобно. — Где мой брат? Демон стоял, чуть склонив голову, рассматривая людей с ленивым любопытством. Обычный страж, каких много на границах Пустоши. Обычный — и одновременно опасный, как любая тварь, дорвавшаяся до власти над жизнью и смертью. Ци Суйхэ шагнул вперед, сжимая меч. — Ци Лань. Второй господин клана Ци. Он должен быть здесь. — Здесь? — Демон усмехнулся. — В Пустоши? С чего ты взял, благородный господин? — Следы вели сюда. — Следы, значит. — Демон пожал плечами. — Мало ли куда ведут следы. Люди теряются, люди пропадают. Но ко мне лично никто из Ци не заходил. Я бы запомнил. — Ты лжешь. — Я не лгу, — голос демона оставался спокойным, даже скучающим. — Мне незачем. Если бы твой брат сунулся в Пустошь, я бы знал. Если бы его убили, я бы знал. Если бы он прошел мимо меня — я бы тем более знал. Но не было никого. Ни Ци Ланя, ни других Ци. Вообще никого из вашего клана за последние полгода. — Этого не может быть. — Здесь ты ничего не найдешь. Демон развернулся, собираясь уходить. Сделал шаг, второй... — Ты сказал, что моего брата здесь нет. — Ци Суйхэ медленно поднял меч, направляя острие в грудь демона. — Но я не верю тебе. — Что ж значит очередной не самый умный человек. — Я не уйду отсюда, пока не поговорю с тем, кто знает наверняка. Демон прищурился. — Ты хочешь к Владыке? — Я хочу правды. Если моего брата здесь нет, пусть Император Пустоши скажет мне это лично. Тогда я уйду. Демон смотрел на человека. И впервые в его глазах мелькнуло нечто, похожее на интерес. — Ты понимаешь, о чем просишь? Владыка не разговаривает с каждым, кто переступает границу. Для него ты — муравей. Меньше, чем муравей. — Мне всё равно. — Тебя могут убить. Прямо там, во дворце. Даже не дав сказать ни слова. — Мне всё равно. — Твои люди погибнут. — Они знают, на что шли. Демон молчал долго. — Сумасшедший, — наконец выдохнул он. И добавил почти уважительно: — Совсем сумасшедший. — Проводи нас, — сказал Ци Суйхэ. — Или убирайся с дороги, и мы пойдем сами. Демон покачал головой. Помедлил — и вдруг усмехнулся. — Знаешь, за пятьсот лет службы я впервые вижу человека, который требует аудиенции у Владыки, как равный. — Он оскалился, но в этом оскале не было угрозы. — Ладно. Я провожу вас до дворца. Дальше — как повезет. Если Владыка захочет вас видеть — увидите. Если нет... — Нам не нужна защита. — Идиот. Защита нужна всем. Особенно таким, как ты. Он развернулся и пошел вперед, не оглядываясь. Ци Суйхэ двинулся следом. За ним весь отряд. Дорога до дворца заняла меньше времени, чем можно было ожидать. Туман расступился перед ними, маковое поле пропустило, не тронув. Дворец приближался. Теперь, вблизи, он уже не казался прекрасным сном — скорее наваждением, слишком правильным, слишком совершенным, чтобы быть настоящим. Стены его были сложены из камня, который менял цвет в зависимости от освещения, крыши изгибались причудливыми дугами, а в воздухе пахло чем-то сладким и чуть горьковатым одновременно. — Ждите здесь, — бросил демон, когда они подошли к воротам. — Я доложу. Он исчез за тяжелыми створками, оставив людей стоять под стенами дворца. Воины клана Ци переглядывались, но молчали. Ци Суйхэ стоял неподвижно, глядя на резные ворота, и в голове его билась одна-единственная мысль: «Ци Лань, держись. Я иду». Время тянулось бесконечно. Солнце — или то, что здесь заменяло солнце, — медленно ползло по небу, отбрасывая длинные тени. Где-то внутри дворца слышались приглушенные звуки: шаги, голоса, смех. Обычная жизнь, которая шла своим чередом, не замечая горстки людей, замерших у ворот. Наконец створки дрогнули и начали открываться. На пороге стоял уже другой демон. Выше, статнее, в черных одеждах, расшитых серебряными нитями. Лицо его было прекрасно той ледяной, нечеловеческой красотой, от которой захватывало дух и холодела кровь. Длинные черные волосы струились по плечам, глаза горели ровным золотистым светом. — Ци Суйхэ, — произнес он. Голос его звучал тихо.— Глава клана Ци. Проходи. Владыка согласен тебя принять. Чан Мин за спиной господина судорожно вздохнул. Нян Су побелел. Воины замерли, задержав руки на мечах. Ци Суйхэ шагнул вперед. — Один, — добавил демон. — Только ты. Остальные останутся здесь. Если попытаются войти — умрут. — Господин... — начал Нян Су. — Останьтесь. — Ци Суйхэ даже не обернулся. — Я вернусь. Он вошел в ворота, и створки сомкнулись за его спиной с тихим, почти неслышным шелестом. Внутри дворец оказался еще прекраснее и еще страшнее, чем снаружи. Галереи уходили в бесконечность, колонны поднимались к невидимому потолку, а воздух был наполнен ароматами, от которых кружилась голова. Ци Суйхэ шел за демоном, сжимая рукоять меча, и считал шаги, чтобы не потерять связь с реальностью. Сто двадцать три шага. Сто двадцать четыре. Сто двадцать пять. Демон остановился перед тяжелыми дверями, покрытыми затейливой резьбой. — Владыка там, — сказал он. — Входи. Ци Суйхэ толкнул дверь. И замер на пороге. В огромном зале, залитом мягким золотистым светом, на возвышении сидел Князь Пустоши. Император демонов. Владыка этих земель, о котором слагали легенды и которого боялись больше смерти. Он был прекрасен. Прекраснее любого человека, любого демона, любой ожиданий. Длинные черные волосы рассыпались по плечам, глаза цвета расплавленного золота смотрели спокойно и равнодушно, на губах играла легкая, почти ласковая улыбка. Он был одет в простые ало-черные одежды. — Ци Суйхэ, — произнес Владыка. Ци Суйхэ шагнул вперед. Потом еще. Остановился в десяти шагах от трона, глядя прямо в золотые глаза. — Где мой брат? — спросил он. — Твой брат, — наконец сказал он, — не приходил в Пустошь. Ци Суйхэ вздрогнул и оскалился. — Я не верю. — Это твое право. — Владыка улыбнулся — чуть шире, чуть теплее. — Но это правда. Ци Ланя здесь нет. И никогда не было. — Следы... — Следы ведут туда, куда их ведут. — Владыка перебил его мягко, но не терпяще возражений. — Кто-то очень хотел, чтобы ты пришел сюда. Кто-то подставил тебе плечо, подтолкнул в спину и указал дорогу. Ци Суйхэ молчал. В голове его крутились слова, лица, события последних месяцев. Свидетели, которые видели Ци Ланя в городе Е. Торговцы, которые клялись, что брат направлялся к Пустоши. Следы, которые вели сюда, как ниточка, за которой он шел, не смея остановиться. — Кто? — выдохнул он. — Этого я не знаю. — Владыка покачал головой. — Мне нет дела до ваших человеческих интриг. Но одно я знаю точно: твоего брата здесь нет. И не было. А теперь уходи. — Но... — Ты получил, что хотел. Правду. — В золотых глазах мелькнуло что-то, похожее на усталость. — Я не жажду войны с людским миром. Мне не нужны твои воины, твоя месть и твое отчаяние. Уходи. Ищи брата в другом месте. Ци Суйхэ стоял, сжимая меч, и боролся с желанием броситься вперед, заставить говорить, вытрясти правду любой ценой. Но где-то в глубине души, там, где еще оставалась крупица здравого смысла, он понимал: Владыка не лжет. Для лжи ему нужно хотя бы минимальное уважение к собеседнику. А здесь... здесь была только бездна. Та самая пустота, что разрасталась в груди самого Ци Суйхэ. — Если я узнаю, что ты солгал... — начал он. — Ты не узнаешь. — Владыка поднялся с трона. — Потому что это правда. Твои люди ждут. Он начертал на воздухе что-то пальцами — и Ци Суйхэ обнаружил себя стоящим за воротами дворца, лицом к лицу с собственным отрядом. — Господин! — Нян Су бросился к нему. — Вы живы! Что случилось? Что он сказал? Ци Суйхэ молчал. Смотрел на ворота, которые медленно закрывались, отрезая путь назад. — Господин? — Его здесь нет, — наконец сказал он. Голос его звучал глухо, как из могилы. — Никогда не было. Мы искали не там. — Но следы... — Следы вели сюда, потому что кто-то хотел, чтобы мы пришли сюда. — Он перевел взгляд на горизонт. — Кто-то играет с нами. И я найду этого кого-то, даже если придется сжечь всю Поднебесную. — Думаете, это мог быть убийца вашего отца? Он развернулся и пошел прочь от Пустоши. Отряд двинулся за ним. Молча, не задавая вопросов. Во дворце Владыка снова сел на трон и задумчиво посмотрел на дверь, за которой только что скрылся странный человек. — Интересный экземпляр, — пробормотал он. — Жаль, что не мой. Вэй Инцзы? Девушка вышла из-за колонны. — Найди этого отпрыска клана Ци. — Да, господин.