Алый бархат твоей крови

— Аватар и ее друзья снова напали на одну из наших машин. — не без тревоги отрапортовал мужчина. — Около десятка магов на свободе. — Спокойно, Лейтенант. Это лишь жалкие попытки противостоять неизбежному. Уверяю, Аватар нам больше не помеха. Лейтенант на секунду замер. Повисла тяжёлая, звенящая тишина, нарушаемая лишь гулом вентиляции в подземном штабе. Мужчина перевёл взгляд с карты города на безликую маску своего лидера. Внутри шевельнулось редкое, почти запретное недоверие. Амон, который всегда действовал на опережение и не прощал осечек, сейчас говорил об Аватаре с каким-то странным, почти безразличным спокойствием. — Но, Амон… — Лейтенант осторожно шагнул вперёд, сжимая кулаки. — Она набирает силу. Маги земли на её стороне, народ огня тоже. Если мы не примем меры сейчас, её бунтарский дух поднимет волну восстания. Вы сами учили нас, что угрозу нужно выжигать на корню. Почему мы позволяем ей разгуливать по улицам? Под маской Ноатак сжал челюсть так, что заболели зубы. Он знал, что дела идут плохо, но не мог признаться в этом своим людям. Это бы поставило все под угрозу. Поэтому он продолжал делать вид, что все под контролем. — Потому что ее сопротивление лишний раз доказывает наше превосходство. Город видит потухающий свет эры Аватара и у них не остаётся сомнений, что магия уже давно не является основополагающей силой, — голос Амона прозвучал тихо, но в нём сквозила такая леденящая, абсолютная уверенность, от которой не оставалось сомнений. Он умел делать вид, что все идёт по плану. — С Аватаром я разберусь лично. Когда придёт время. Сейчас ещё рано. Сейчас главная задача — ловить магов и привозить их ко мне для очистки. — Да, Амон… Лейтенант кивнул, слегка склонив голову в знак повиновения и поспешно отступил назад, скрываясь за тяжёлой железной дверью кабинета. Стоило замку защёлкнуться, как Ноатак снял с себя маску, медленно, но устало. Она с глухим стуком легла на стол, поверх перечеркнутого района на городской карте. Он тяжело опёрся ладонями о край стола, шумно вдыхая воздух. В одиночестве подземного кабинета его лицо больше не было каменным. Мужчина закрыл глаза. В памяти всплыла та самая хижина, которая была его единственным домом. Только в этот раз посреди этой хижины стояла она. Недовольная, дерзкая, взбалмошная. Её оголтелая, дикая прыть всё ещё разливалась в груди чем-то тёплым и давно забытым. Всё изменилось. Он никогда не думал, что кто-то сможет коснуться его выжженной души. Проникнуть под кожу без всякой магии, одним лишь своим присутствием. Но теперь она была там, куда он за двадцать шесть лет не пускал ещё никого. Пришла в его мир, перевернула его и ушла… потому что он сам всё испортил. И жалел теперь об этом, хоть и не мог себе признаться. — Чёрт… — глухо выдохнул Ноатак в пустоту кабинета. За спиной тихо скрипнули петли. В помещение вошёл человек в форме циблокера, который даже не подумал спросить разрешения на вход. Ему оно и не требовалось. — Брат, — Ноатак даже не повернулся. Он узнал этот шаг из тысячи. И был рад, что тот пришел в такой тяжёлый для него момент. Железная дверь со щелчком закрылась. Тарлок неторопливым жестом стянул с лица черную маску, обнажая породистое, бледное лицо, и бросил её на ближайший стул. Его внимательный взгляд голубых глаз мгновенно зафиксировал и брошенную на стол маску Амона, и то, как тяжело вздымаются плечи старшего брата. — Что случилось? — Тарлок подошёл ближе к столу, скрестив руки на груди. — На карте Республиканского города живого места нет, а от тебя ни капли радости. — Нечему радоваться. Ноатак медленно выпрямился. Он повернулся к брату, и на его лице на мгновение отразилась усталость сорокалетнего мужчины, уставшего воевать со всем миром. — Я встретил её, Тарлок, — тихо, почти беззвучно произнёс Ноатак, глядя куда-то сквозь брата. — На площади. Она снова пытается рушить наши планы. Снова встаёт у меня на пути. Тарлоку не нужно было объяснять, о ком речь. Он нахмурился, и в его глазах промелькнула искра понимания, смешанная с глубокой тревогой. — Что ж, этого следовало ожидать от Аватара Корры, — в его голосе прозвучало искреннее, горькое восхищение человека, которого она однажды победила. Тарлок слишком хорошо помнил её ярость. Если бы не магия крови, от него бы и мокрого места не осталось. Ему было не стыдно это признать. Как и признать тот факт, что она сильнее планов ее брата. Он не говорил об этом вслух. Но оба знали это. Ноатак резко сжал ладонь в кулак и вдруг со всей силы ударил по столу. Дерево жалобно треснуло, а карта города взлетел в воздух от этого глухого удара, полного чистой, неконтролируемой злости. Ещё никто не вызывал у него такой ярости, как это делала эта девчонка. — Почему она никак не успокоится?! — процедил он, и его плечи тяжело заходили ходуном. — Я ведь избавил её от этого. Лишил её проклятого долга быть Аватаром, дал ей шанс на нормальную жизнь. Без вечной войны. Без сражений. Тарлок молча посмотрел на дрожащий от удара стол, а затем перевёл мягкий, но твёрдый взгляд на старшего брата. В нем было понимание, но одновременно горечь. — Нет, Ноатак. Ты лишил её магии, не долга, — тихо, но сокрушительно весомо возразил он, качнув головой. Он не боялся говорить правду ему в глаза. После всех лет разлуки. А Амон слушал. Хоть как бы ему не нравились эти слова. — Она всё ещё Аватар, потому что она выбрала быть Аватаром даже без магии. Ты можешь отобрать у неё стихии, но ты не сможешь забрать её дух. И её сердце. — Кажется, я давно забыл, что такое сердце… — честно ответил Ноатак замер. Слова брата попали в самую цель, и от этого становилось только паршивее. Он вспомнил, как Корра плакала в переулке всего пару часов назад. Она дралась с ним не из-за потерянной магии — она дралась с ним из-за того, что её доверие растоптали. — Знаешь, что я думаю, брат? — рука Тарлока легла на его плечо. Так по-братски, с теплом. — Ты встретил ее на Южном полюсе не просто так. Ты защитил ее. Ты меняешься. Как бы ты не пытался это отрицать. — Я просто хотел, чтобы она выжила, — глухо, сдавшись перед единственным близким человеком, признался Ноатак и устало опустил голову. — Но она назвала меня чудовищем. Все кончено. На губах Тарлока появилась едва заметная, грустная улыбка. И он похлопал того по плечу. Взбадривающе, по-братски. — Не волнуйся об этом. Женские сердца куда более снисходительны, чем ты думаешь. — он ответил так, словно точно знал секрет женской души. Хотя, учитывая, сколько у него было девушек, можно сказать, что знает он по крайней мере больше Ноатака. — Что-то привело её к тебе в ту пещеру. И не для того, чтобы ты её спрятал или сбежал от её гнева. Вы оба сломаны. И если ты не найдёшь способ поговорить с ней без этой маски… вы уничтожите друг друга вместе с этим городом.

***

По одной из разбитых улиц северного района города на бешеной скорости неслась машина. Асами выжимала из своей четырёхколёсной подруги все лошадиные силы, на которые та только была способна. — Держитесь! — резко выкрутив руль, крикнула Асами. На крутом повороте ребят мощно вжало в сиденья. Болин испуганно завопил, намертво вцепившись в пассажирское кресло, как в спасательный круг — его прижало сильнее всех.В переди, поднимая тучи пыли, маячил тяжёлый бронированный фургон Уравнителей. За железной решёткой кузова виднелись испуганные лица магов, которых везли прямиком к Амону. — Ты можешь ехать быстрее?! — настойчиво попросила Корра, подаваясь вперёд. Асами что-то тихо и раздражённо фыркнула под нос о том, что и так делает невозможное, но всё же вдавила педаль газа в самый пол. Автомобиль опасно затрещал, мотор взревел, но послушно прибавил ходу. Дистанция стремительно сокращалась. — Оставьте это мне! — как только они поравнялись с фургоном, Болин приподнялся со своего места и резко вскинул руки вверх. — Осторожнее, там люди! — напомнил Мако. Болин кивнул. И тут же прямо из разбитого асфальта перед колёсами преследователей выросла глухая каменная стена. Водитель Уравнителей попытался выкрутить руль, бронированную махину повело влево, она окончательно потеряла управление и со скрежетом врезалась в кирпичный фасад углового дома. Из помятой кабины тут же посыпались циблокеры, угрожающе вскидывая искрящиеся электрические перчатки. Но в этот раз Корра не собиралась церемониться. Выскочив из машины, она одним мощным, яростным взмахом рук сотворила сокрушительный поток воздуха, который буквально смёл противников с пути, впечатав их в стены. Мако подлетел к задней двери фургона, подцепил железный засов тяжёлым ломом и парой отточенных, сильных движений сорвал замок. Пленные внутри не верили своему счастью. Там были и мужчины, и женщины, и дети — обычные горожане, обвинённые в «угнетении не-магов». — Аватар Корра! — маленькая девочка с заплаканным лицом первой спрыгнула на землю и крепко обняла девушку за ноги. Корра замерла, а затем мягко улыбнулась и нежно погладила малышку по тёмным волосам. — Спасибо вам… — мать девочки подошла следом, со слезами на глазах склонив голову в знак глубочайшей благодарности. — Не стоит. Я сделала меньшее, что в моих силах, — честно призналась Корра. Но стоило спасённым людям скрыться в безопасных переулках, как её улыбка мгновенно погасла. Внутри снова заворочался тот самый удушливый, жгучий стыд. Эти люди смотрели на неё как на спасительницу, как на надежду всего города. А она… она всего пару дней назад плавилась в руках монстра, который отдаёт приказы ловить таких детей. Ей не было прощения от самой себя. — Что теперь? — Асами подошла к Корре, бережно положив ладонь на её плечо. Та задумалась. Но лишь на мгновение, а затем решительно обернулась в сторону Острова Храма Воздуха, чьи высокие шпили гордо виднелись за крышами полуразрушенных городских домов. — Вернём себе остров, — твёрдо ответила она, и в её глазах снова зажёгся упрямый, опасный огонь. — У меня есть план.

***

Они сидели у самого подножия Острова Храма Воздуха, до которого тайно доплыли на старой деревянной лодке. Вокруг царила звенящая, подозрительная тишина. Там, на удивление, не было ни одного поста Уравнителей. Но ребят это не смутило — они списали всё на удачу. — Всё очень просто. Заходим со всех сторон и нападаем исподтишка, — Корра глухо ударила кулаком о ладонь. — А что? Если Амон действует грязно, то и мы можем использовать любые методы. — Мне это не нравится, — тихо отозвался Мако, настороженно вглядываясь в густые тени деревьев над лестницей. — Амон слишком умен, чтобы оставить такое стратегическое место абсолютно пустым. Это может быть засадой. — Да ладно тебе, Мако, — отмахнулся Болин, поудобнее перехватывая плетеный канат. — Может, они все ушли на тот митинг на площади? Пошли, пока нас тут приливом не смыло. Асами молча проверила свои электрические перчатки, кивнув Корре. План был принят. До этого ведь у них все получалось, как по маслу. И у Мако не осталось выбора. Разделившись, они бесшумно начали подниматься по высокой каменной лестнице к главному двору Храма. Корра шла первой, её сердце колотилось где-то в горле. Она хотела вернуть свой дом. Хотела доказать самой себе, что может победить. Но Храм встретил её совсем не таким, каким она увидела его впервые. Арена, на которой она когда-то упорно тренировалась, была сломана. На бетонных дорожках лежали жухлая листва и грязь, которую никто не убирал. Всё вокруг дышало запустением. Место, которое она всем сердцем полюбила и которое стало для неё вторым домом, медленно умирало. Корре было тяжело на это смотреть, но отвернуться она была не в силах. Направляясь вглубь острова, они не встретили ни одного циблокера. И это было пугающе странно. В Храме тоже никого не оказалось — ни снаружи, ни внутри. Корра на всякий случай проверила кабинет Тензина, общую столовую… Пусто. Уравнители просто ушли. Поддавшись порыву, она решила проверить свою комнату. Как она и думала, всё оставалось на своих местах. Её кровать, остававшаяся холодной уже много ночей, её зеркало на столе, гребень. С нахлынувшей грустью Корра подошла к столу и провела ладонью по деревянной поверхности. Она безумно скучала по тем временам, когда могла беззаботно сидеть на подоконнике, слушать радио и смотреть на сияющий Республиканский город, или упрямо выслушивать очередные нотации Тензина. Скучала по тому, как Пема ворчала на детей, а Мило выкидывал свои дурацкие шуточки. Всё так стремительно изменилось. Сейчас Корра с трудом могла узнать в себе ту наивную девчонку, которая когда-то тайно сбежала из дома на Южном полюсе. Теперь она выросла. Увидела изнанку этого мира. Но какой ценой. Ценой собственной магии. Глаза болезненно защемило от слёз и воспоминаний, и она позволила себе слабость — тихо разрыдаться, навалившись на стол. Под её весом что-то слегка треснуло. Корра опустила взгляд: выдвижной ящик стола почему-то был приоткрыт. Что-то — может, любопытство, а может, ностальгия — заставило её потянуть ручку на себя. На самом дне лежал аккуратно сложенный клочок бумаги. Корра точно знала, что никогда не хранила здесь ничего подобного. Развернув листок, она утерла слезы и пробежалась глазами по строчкам. Текст записки был кратким: «У мемориальной статуи Аангу. В полночь». Без подписи, без постскриптума. Но ей не нужны были имена — она сразу, по строгому размашистому почерку поняла, кто это написал. — Ноатак… — нахмурилась она, заглядывая вглубь ящика.Там лежало кое-что ещё. Роза. Засохший красный бутон, покорно преклонивший свои хрупкие лепестки. — Как романтично, я прямо расстаяла. — язвительно прошептала она, закатив глаза, хотя сердце против воли пропустило удар. Значит, у мемориального памятника. С чего этот сорокалетний сумасшедший вообще взял, что она придёт? После всего, что произошло между ними в переулке, меньше всего на свете ей хотелось видеть его воочию. Тем более ночью. Тем более наедине. — Размечтался, — Корра резко разорвала бумагу на мелкие клочки и швырнула их в открытое окно. Встречный морской ветер подхватил белые ошмётки и унёс их далеко в море, прочь от острова. Она не будет плясать под его дудку. Развернувшись, Корра быстро вышла из комнаты и побежала искать друзей. Должно быть, Мако, Болин и Асами тоже были ошарашены тем, что на острове не оказалось ни единой живой души. Но она хотела разделить с ними радость воссоединение. Теперь им по крайней мере было где ночевать. Хоть оставаться на острове и было рискованно, Корра хотела хотябы на миг почувствовать, что все как прежде.

***

Ночь ложилась на потухший Республиканский город чёрной, непроницаемой пеленой. Из окна своей комнаты Корра смотрела на него с щемящим сожалением. Всего несколько месяцев назад этот мегаполис ослеплял её миллионами электрических огней, шумел автомобильными гудками и дышал безграничной энергией. Теперь же, отрезанный тёмной гладью залива, он казался огромным, безмолвным кладбищем. Лишь изредка где-то в глубине кварталов вспыхивали факелы мародёров или проносились редкие броневики Уравнителей. Всё было как раньше, но совсем не так. Весь вечер они праздновали маленькую победу. Друзья искренне радовались, что Храм снова принадлежит им: Мако увлечённо строил планы по укреплению обороны во дворе, Болин уже вовсю хозяйничал на кухне, гремя кастрюлями, а Асами пыталась починить старую радиостанцию. Все были воодушевлены и полны надежд. Все, кроме неё. Она сидела со всеми за одним столом, механически кивала в ответ на чьи-то реплики, но внутри неё шла жестокая, изнуряющая война. Её взгляд то и дело косился на тёмное окно, за которым сгущались сумерки. Ближе к одиннадцати вечера друзья, утомлённые тяжёлым днём, наконец разошлись по комнатам, и Храм погрузился в глухую тишину. Корра лежала в своей кровати, уставившись в потолок. В голове набатом стучали слова Ноатака о том, что он лишил её магии, чтобы «освободить» от проклятого бремени Аватара. Её мучило жгучее, невыносимое любопытство, граничащее с безумием. Зачем он оставил остров пустым? Что он хочет сказать ей там, у ног её предшественника? И почему Тарлок — его родной брат — так отчаянно пытается её защитить? В 23:45 Корра тихо, стараясь не скрипеть старыми деревянными половицами, поднялась с кровати. Накинула куртку, быстро обула сапоги. Сердце колотилось так бешено, что, казалось, его стук слышен на весь коридор. Она тайно выскочила из Храма, направляясь к причалу, чтобы переправиться к огромной мемориальной статуе Аватара Аанга. Она уверяла себя, что идёт туда только для того, чтобы разоблачить его, высказать этому чудовищу всё в лицо и заставить заплатить. Но глубоко внутри, там, где всё ещё горел предательский ночной жар, Корра знала: она просто физически не может не прийти. Её тянуло к нему, как мотылька на опасный огонь.

***

Последний раз, когда она приходила к этому памятнику, её жестоко избили и обездвижили. Это был самый первый раз, когда она встретилась с Амоном лицом к лицу — и тогда он до смерти напугал её. Корра думала, что и в этот раз всё должно было произойти так же. Бродя по безлюдному островку, она сама до конца не верила, что пришла сюда добровольно. Но в этот раз её не передёрнуло от страха, когда городские часы вдалеке глухо пробили полночь. И её не ждала засада за ближайшим углом. Что-то внутри всё-таки бесповоротно менялось. — Ты пунктуальна, Корра, — раздался из густой тени гранитного постамента тихий, бархатный голос. Корра резко вздрогнула и обернулась. Её ладони инстинктивно сжались в кулаки, готовые выбросить потоки воздуха, но она так и замерла на месте. Из темноты медленно вышел мужчина. На нём было простое серое суконное пальто, воротник поднят от холодного морского ветра. Никакого обмундирования. Никакой страшной деревянной маски. Ноатак послушал Тарлока. Он пришёл с открытым лицом. В слабом лунном свете его высокие скулы и пронзительные карие глаза казались высеченными из тёмного камня, а на губах играла едва заметная, усталая усмешка мужчины, который полностью контролирует ситуацию. — Что это, приглашение на свидание? — Корра тяжело дышала, упрямо вскинув подбородок, но её взгляд невольно блуждал по его лицу. Ноатак поймал его. И улыбка стала чуть шире. — Можно и так сказать. Тебе понравился мой подарок? — Увядшая роза? Так себе подарок. — фыркнула она, сложив руки на груди. — Нет. Другой. И Корра тут же поняла. Вот почему храм был пуст, когда они пришли. Это что-то вроде подношения ей. Попытка подлизаться. Где-то она это уже видела. — У вас это семейное? — не без иронии спросила она. Сначала Тарлок пытался задобрить ее цветами и машинами, чтобы она вступила в его отряд. Теперь Ноатак. Не сложно было догадаться, чей это был совет. — Знаешь, что? Хоть весь город склони к моим ногам, тебе меня не купить. Мне нужен мир, каким он был до тебя. Ноатак напряг челюсть. Его ответ оказался тяжёлым, как статуя, рядом с которой он стоял. — Это невозможно. Она лишь цыкнула и отвернулась, прикрывая глаза. Почему она не уходила, она и сама не знала. Всё было так запутанно в её израненной душе, что хотелось хоть на секунду исчезнуть из этого мира. Просто отдохнуть. Как тогда, в заснеженной хижине. Она разрывалась между долгом и тем, чего отчаянно просила её душа. Сзади раздались тихие шаги. Ноатак подошёл неспешно, спустившись с постамента, и Корра, как ни пыталась заставить себя двинуться с места, так и не смогла. Тело словно приросло к каменным плитам. Его голос раздался практически над её головой: — Мир, который был до меня, уже не существует, Корра. Тебе придётся смириться с этим. Даже если моя революция падёт, твоей магии трёх стихий уже нет. Корра судорожно сжала кулаки до белизны в костяшках. Каждое его слово било по самому больному, жестоко напоминая о необратимом: она больше не Аватар. — Я ненавижу тебя… — сорвалось с её губ глухим, ломающимся шёпотом. Из глаз готовы были брызнуть слёзы бессилия, и она зажмурилась, чтобы он этого не увидел. — Знаю, — Ноатак оказался так близко, что его серое пальто коснулось её спины. — Но ты всё равно пришла ко мне. Прежде чем она успела разозлиться или ответить на эту колкость, воздух вокруг неё снова стал невыносимо тяжёлым. Корра сдавленно ахнула, когда магия крови мягкой, но абсолютно непреодолимой волной сковала её конечности. Она не могла даже пошевелить пальцем. Паника на секунду затопила разум, но Ноатак не собирался делать ей больно. Его широкая ладонь бережно, но властно легла ей на талию, прижимая её спиной к своей широкой груди, а вторая рука осторожно перехватила её под коленями, отрывая от земли. Он поднял её на руки так легко, словно она ничего не весила. — Что ты… отпусти! — попыталась выкрикнуть Корра, но магия удерживала даже её голосовые связки, позволяя выдать лишь слабый, прерывистый выдох. — Ты слишком устала, Аватар. И слишком упряма, чтобы признать это, — тихо произнёс Ноатак ей прямо в ухо, пуская по её телу мощную волну того самого запретного, удушливого жара. Он уверенно зашагал в сторону тёмного причала, где у воды покачивался его скоростной катер. — Я обещал Тарлоку не причинять тебе вреда. Но я не обещал, что верну тебя друзьям этой ночью. Храму Воздуха придётся подождать. Одну ночь ты проведёшь по моим правилам. — Ещё чего… — она пыталась сопротивляться, но это было тщетно. И где-то в глубине души она вздохнула с облегчением. Ведь выбора не было. А значит, не было и проклятого желания повиснуть в его руках тряпичной куклой.