Cutting with blood

Лето тянулось мучительно долго, каждый день был похож на предыдущий: сырой и мрачный, без намека на просвет. Поместье совсем опустело. Сад снаружи зарос травой и сорняками, из-за чего мать перестала выходить из дома, лишь бы вновь не вспоминать об их ужасном положении. Она благополучно топила свое горе в бутылках из-под дешевого вина, пока семейное состояние таяло на глазах. Отец все чаще пропадал на работе: иногда от него не было вестей по нескольку недель, однако Сириус подозревал, что дело совсем не в попытках собрать по кусочкам прогоревший бизнес. Матери же было откровенно плевать: время для нее стало чем-то таким же утерянным, как и ее статус в светском обществе. Сириус чувствовал, как медленно сходит с ума. Реальность сузилась до белых стен комнаты, тиканья старинных часов и деревянного креста на двери. Этот крест казался ему насмешкой. Символ спасения на двери, которая вела в пустоту. Порой он часами лежал на спине, уставившись в потолок, и пытался вспомнить, какого цвета небо. Мысль о существовании мира снаружи покинула его в тот момент, когда боль в душе, как ядовитый сорняк, разрослась по всему телу и отравила разум своими плодами. Она ныла, кричала, терзала внутренности острыми шипами и пыталась вырваться наружу через кровоточащие раны. Это было невыносимо. Корни прорастали все глубже, в самое сердце, пожирая изнутри и заполняя все вокруг бессмысленной пустотой. Вдобавок ко всему, состояние Регулуса ухудшилось. Из-за отсутствия дорогостоящих лекарств он проводил в постели все свое время. Сириус старался навещать брата, чтобы поговорить хоть с кем-то и не сойти с ума от одиночества, но тот не реагировал, лишь отчуждено молчал: его пустой взгляд был устремлен в потолок, словно в ожидании, что сам Иисус спустится к нему откуда-то свыше. Бледная кожа обтягивала череп без намека на жизнь. Словно труп. Единственным отличием было то, что он не разлагался и, кажется, дышал. Но Сириус не был в этом уверен. Наконец последние дни лета были готовы смениться осенней хандрой. Обычно, это значило, что совсем скоро братья отправятся в частный пансионат, который ничем не отличался от их собственного дома. Ежедневные занятия и богослужения, молитвы, «Святые часы» и учителя с садистскими наклонностями — Сириус ненавидел это всей душой. Но в этом году все должно измениться. Означал ли переход в новую школу начало чего-то нового? Чего-то, что, возможно, изменит его жизнь? Эта неизвестность пугала и в то же время зажигала внутри странное чувство надежды. «Перемены всегда к лучшему. Ведь так говорят?» — подумал Сириус, стоя у ворот новой школы. Вот только вид перед ним не внушал ни малейшего доверия — искра надежды в глазах мгновенно потухла. Невзрачное трехэтажное здание было неуместно большим по сравнению с маленькими уродливыми домиками, которые Сириус и Регулус видели из окон отцовской машины по дороге сюда. Серые кирпичные стены, краска на которых уже давным-давно облезла. С ржавой крыши стекали грязные капли дождя. А на пыльных окнах первого этажа стояли железные решетки. На фоне пасмурного неба все это больше напоминало колонию для несовершеннолетних, чем обычную школу. — Выглядит еще хуже, чем наш пансионат, — подметил Сириус, держа младшего брата под руку, что тому, очевидно, не нравилось. — Дойдешь сам или тебе помочь? — Я в состоянии дойти до своего класса, Сириус. И я давно не ребенок. Не будь таким… навязчивым, — холодно ответил Регулус и двинулся вперед, грубо оттолкнув брата. — Тебе всего пятнадцать, — тот почти сразу догнал его, — а это — старшая школа. Я просто переживаю, что у тебя могут возникнуть неприятности… — Как раз из-за тебя у меня и могут возникнуть неприятности. Ты — ходячая проблема, — огрызнулся младший и ускорил шаг. Сириус ахнул, словно раненая лань. Замерев, он смотрел вслед брату, который быстро растворился в толпе учеников. Внутри все сжалось, превращаясь в тугой, болезненный узел. На мгновение показалось, что он снова стоит в темной гостиной поместья, а над ним грохочет голос матери — она всегда называла его ходячей проблемой. «К черту Регулуса!» — со злостью подумал Сириус, потирая ушибленное плечо. Зубы по давней привычке вонзились в тонкую кожу нижней губы, дабы совладать с эмоциями и не дать им вырваться наружу. Однако с каждым разом сдерживаться становилось все сложнее. Для Сириуса это был своего рода маленький кризис, о котором он предпочитал не думать, пока дело не доходило до очередной ситуации, где он ходил по лезвию ножа. Будь то гнев, печаль или радость — любое чувство, выбивающееся из рамок приличий высшего общества, пугало его. Он должен был держать себя в руках, никому нельзя было видеть, насколько он сломлен. Люди казались ему хищниками: они видели слабых, беззащитных и безжалостно набрасывались, чтобы сожрать с потрохами, не оставив от добычи и следа. Вот только с каждым разом трещины в его душе становились все глубже. Они кровоточили болью и одиночеством, отчего он медленно сходил с ума. Самое ужасное, что ему до сих пор удавалось скрывать это ото всех, однако силы были на исходе. — Мистер Блэк, я так понимаю? — вырвал его из мыслей твердый женский голос. — Я — Минерва МакГонагалл, глава этого учебного заведения. Перед ним возвышался статный силуэт пожилой женщины с серьезным видом: брови слегка нахмурены, тонкие губы сжаты в прямую линию, а светло-серые глаза смотрели на Сириуса сквозь стекла строгих очков. Острые черты лица и пронзительный взгляд выдавали во внешности МакГонагалл что-то кошачье. Даже ее походка, когда она велела ему следовать за ней, была грациозной и мягкой, но при этом уверенной, что вызывало внутри нечто более глубокое, чем слепой страх. Сириус с трудом поспевал за ее быстрыми шагами под звонкий стук каблуков. Мимо мелькали толпы школьников, которые расступались сразу же, стоило им услышать этот звук. Однотонные, грязно-голубые стены, выкрашенные, по всей видимости, недавно. И двери с табличками, где было указано для чего предназначен каждый кабинет. Когда они подошли к нужной двери, он мельком прочел на ней надпись «кабинет директора», а затем его пригласили внутрь. Здесь было не особо просторно: огромные стеллажи и стол посередине, заваленные документами и книгами, занимали практически все пространство, а напротив стола уютно располагались два мягких кресла, в одно из которых Сириусу любезно предложили присесть. На несколько минут повисла тишина, в которой он отчетливо слышал, как бешено бьется его сердце, отдавая болезненными пульсациями в виски. Правая нога непроизвольно дергалась, а пальцы вцепились в мягкие подлокотники, словно это было единственное, что сейчас удерживало его от побега. — А где же ваш брат, мистер Блэк? — спросила МакГонагалл, серьезно глядя на Сириуса поверх своих очков. Парень сглотнул, вжавшись в спинку кресла. Он бы предпочел не рассказывать об инциденте, произошедшем между ними (по вине Регулуса!). Однако под прицелом хищных кошачьих глаз, неуверенно выдавил: — Он решил, что найдет дорогу в класс самостоятельно, мадам… — Ах да, мне говорили, что с одним из вас могут возникнуть проблемы, — сказала она так, будто это было в порядке вещей. — Я полагаю, вы — Регулус… — Нет, мадам. Я — Сириус, Регулус — мой младший брат. — В таком случае, прошу прощения. Видимо, я что-то перепутала, — в тоне женщины послышались нотки удивления. Она села за свой стол и начала рыться в бумагах, достав из большой стопки пару листов и передав их Сириусу, продолжила: — Это ваше расписание занятий на этот семестр. Убедитесь, что список предметов, которые утвердили вы и ваши родители — верный, а затем оставьте свою подпись снизу. Сириус начал внимательно изучать содержимое документа. Его не удивил тот факт, что выбор предметов родители с ним не согласовывали. Отец выбрал то, что «будет лучше», а значит, мнение Сириуса в этом вопросе не учитывалось. «Утвержденный список предметов: — История — Английская литература — Политика — Экономика Подпись куратора:…. Подпись студента:….» «Блеск! — промелькнуло у него в голове. — Меня готовят к тому, чтобы стать владельцем разорившегося семейного бизнеса». После того, как Сириус художественно вывел буквы «SB» в указанном месте, МакГонагалл провела ему ознакомительный тур по крылу старшей школы. Она показала в каких кабинетах будут проходить занятия по его предметам и объяснила, что в корпусе также имеются: кафетерий, библиотека, спортивный зал и компьютерный класс, которые всегда открыты для свободного посещения после уроков. Понятие «свободного посещения» никак не укладывалось у Сириуса в голове. В пансионате о вещах, касающихся «свободы», не могло быть и речи. Каждый день был строго расписан и обязательно сопровождался постоянным контролем надзирателей и жесткой дисциплиной. За каждое непослушание, будь то опоздание на урок, разговоры во время трапезы или невыученный конспект, следовало наказание: телесные наказания, на удивление, были меньшим из всех зол. И Сириус, носящий гордое звание местного хулигана, часто получал взыскания от преподавателей за мятый воротник на рубашке или грязный почерк в домашнем задании. «Неужели здесь все было по-другому?» — эта мысль не покидала его на протяжении двух часов: сначала на политологии, а затем на лекции по истории. Учителя закрывали глаза на постоянные перешептывания между учениками и их совершенно неподобающий, даже вызывающий внешний вид. Девушки были одеты в короткие футболки, плиссированные юбки или джинсы с дырками на коленях (Сириус был в ужасе); парни — в широкие кофты, шорты и те же рваные джинсы (отчего Сириус был в еще большем ужасе). А некоторые из них умудрялись выделяться цветными волосами, ярким макияжем или металлическими украшениями на лице. Внезапно к нему пришло осознание: он был единственным, кто выглядел прилично. Идеально выглаженная атласная рубашка с кружевными запонками и сшитые на заказ черные брюки сильно выбивались на фоне одежды других подростков. В глазах его бывших наставников вся эта разношерстная толпа выглядела бы сбродом необразованных варваров и дикарей. Также преподаватели здесь не делали выговоров, когда кто-то из одноклассников задавал вопросы во время занятий, — наоборот, они с удовольствием поддерживали живую беседу и старались донести знания до каждого ученика. Но самым шокирующим оказалось другое: ни один из них не спешил хвататься за розги, когда видел неряшливый почерк Сириуса. Здесь все было по-другому. И он ощущал себя лишним каждый раз, когда ловил на себе странные взгляды сверстников. — Мистер Блэк! — касание чьей-то руки вырвало его из урагана мыслей. — Вы слышите меня? Вам нехорошо? Сириус, словно очнувшись ото сна, широко раскрыл глаза и увидел перед собой лицо преподавательницы по английской литературе. Затем взгляд упал на тетрадку: белоснежные листы были испачканы красными каплями. «Что за черт?» — пронеслось в голове, еще не до конца понимая реальность происходящего. — Мистер Блэк, у вас кровь из носа. — О, теперь все стало ясно. — Вы себя плохо чувствуете? Может, стоит проводить вас до медпункта? Сириус несколько раз переводил взгляд с окровавленной тетради на встревоженное лицо учительницы, пытаясь сформулировать что-то похожее на человеческую речь, но хаос в голове не утихал. — Я в порядке, мадам, — выдавил он сквозь дымку сознания. — Это обычная мигрень. Можно мне в уборную? — Конечно! Вам точно не нужна помощь? — ответа не последовало. Сириус сорвался с места и в панике выбежал из класса. Он зажимал рот ладонью, чтобы не залить кровью белоснежную рубашку. Спотыкаясь, несся по длинному коридору и мельком всматривался в таблички на дверях в поисках туалета. Красная жидкость уже просочилась сквозь бледные пальцы. Сириус судорожно дернул ручку — заперто. Он навалился на и без того хлипкую дверь всем телом. Она с треском поддалась, и перед глазами предстала жуткая картина. Несколько крупных парней стояли над чьим-то телом, безжалостно пиная его и мерзко хохоча, словно стая гиен. Некто едва шевелился. Из его груди вырывались лишь жалобные, отрывистые стоны, что только больше раззадоривало мучителей. Им доставляло истинное удовольствие видеть кого-то настолько беспомощным и жалким. Сириус замер. Животный страх парализовал тело, хотя внутри все буквально кричало: «БЕГИ!» Секундное оцепенение прервал силуэт, выросший прямо перед ним. Из-за плывущих перед глазами кругов Сириус не мог разобрать лица, но слух четко уловил фразу, прозвучавшую как приговор: — Какого хуя ты здесь встал, ублюдок? Внимание остальных парней тоже переключилось на него. Они уставились на Сириуса со свирепыми ухмылками. Брызги чужой крови на кафеле наконец вывели Блэка из ступора. Подчинившись инстинкту самосохранения, он бросился прочь. Страх, что хулиганы пустятся в погоню, гнал его вперед. Сириус бежал, не разбирая дороги, без конца сворачивая из одного коридора в другой. Глаза застилала мутная пелена. Ноги сводило судорогами, пальцы сжались в кулаки, легким критически не хватало воздуха. Металлический привкус отравлял горло, мешая дышать. Спасительная дверь в конце коридора показалась настоящим светом в конце туннеля. Сириус ворвался внутрь. Какое же облегчение он испытал, когда комната оказалась еще одним туалетом! Парень подлетел к раковине и вцепился в нее, как в спасательный круг, в бреду шепча бессвязные фразы. — Их нет, все хорошо, их нет... Они ушли. Они не побежали за мной, все хорошо… блядь, блядь, блядь!   Трясущимися руками Блэк крутанул вентили. По дну раковины ударил поток ледяной воды, которая мгновенно окрасилась в розовый цвет. Сириус судорожно умывался, пытаясь прийти в себя. Отражение в зеркале медленно обретало четкость, а звон в ушах наконец-то стих.   — Чувак, ты нормальный вообще? — раздался из-за спины низкий голос, от которого Сириус испуганно вздрогнул. — Это вообще-то женский туалет…   — Джеймс! — перебил его возмущенный девичий голос. — Ты разве не видишь? Он еле на ногах стоит!   — Ух, ебать! Дружище, да у тебя кровь фонтаном хлещет!   — Чего ты столбом застыл? Помоги ему!   В следующее мгновение Сириус почувствовал, как сильная чужая рука подхватила его за талию, удерживая от падения, а вторая ловко принялась смывать остатки крови с его лица.   — Мэри, салфетки! Срочно!   Рассудок окончательно вернулся к Блэку, когда незнакомец ловкими махинациями остановил кровотечение в считанные минуты. Девушка тем временем помогала Сириусу прийти в себя, усадив его на широкий подоконник. — Ты вообще кто? — наконец спросил парень — кажется, его звали Джеймс. — И как сюда попал? Мужской не нашел, что ли? — Я — Сириус, — прохрипел Блэк. Пережитый стресс выжал из него все соки. — Ого, ну ты прямо принц, — хихикнула Мэри, бережно прикладывая к его переносице влажную салфетку. — Прошу прощения, что помешал вам. Просто в том туалете, куда я зашел сначала... — Это там тебя так отмудохали, что ли? — резко перебил Джеймс, сжимая кулаки. — Нет-нет! Это обычная мигрень. Но там... там издевались над каким-то парнем. Он лежал на полу, а они… — Сириус поежился, стараясь прогнать страшные образы. — Они смеялись. И никто ему не помог. — Люпину снова досталось? — тихо спросила Мэри, с печалью взглянув на Джеймса. — Скорее всего, — поджав губы, ответил тот. — За что они с ним так? — искренне не понимал Сириус. — Без понятия. Слухи разные ходят, я не разбирался, — вздохнул Джеймс. — Это место ведь совсем не похоже на твою прежнюю школу, да? Сириус лишь качнул головой. Он во все глаза сверлил кафельные плитки на полу: точно такие же, как те, на которых засыхала чужая кровь. Образ стонущего от боли парня прочно стоял перед глазами. К горлу медленно подступала тошнота. — Мне пора на урок, — тихо произнес Сириус, словно извиняясь за свое присутствие. — Подожди, ты же не пойдешь в класс в таком виде? — Мэри указала на его грудь. Только сейчас Сириус заметил, что дорогая атласная ткань пропитана бордовыми пятнами. — Джеймс, живей отдавай куртку, — скомандовала девушка. Парень без лишних слов стянул с себя куртку из черной кожи и накинул ее на плечи Сириуса. Она была ему откровенно велика, но зато надежно скрыла следы недавнего кошмара. — Так гораздо лучше, — подмигнул Джеймс. — Хоть не будешь белой вороной. — Я верну ее завтра. Обещаю. — Да не суетись ты, вернешь, как только посчитаешь нужным. Сириус слабо улыбнулся, поблагодарил новых знакомых и отправился на поиски своего кабинета — ведь в панике он совершенно позабыл, как очутился в этом крыле. И все же на душе стало капельку теплее: он впервые встретил людей, которые просто так захотели ему помочь. Блэк плутал по однотипным коридорам, которые сливались в бесконечный серый лабиринт. Паника накатила с новой силой: он торчал здесь уже целую вечность, пропустил половину урока и понятия не имел, какое наказание за этим последует. Вдруг за спиной раздался голос, который Сириус уже слышал сегодня. И этот голос точно не предвещал ничего хорошего.