Cutting with blood

— Эй, ты! Стой! Куда побежал? — где-то за спиной послышался знакомый голос: очень неприятный, словно пропитанный смертным ядом. Таким тоном мать обычно процеживала сквозь зубы, что он «никчемный, абсолютно невоспитанный мальчишка». Следовательно, ничего хорошего это не предвещало. — Стой, тебе говорят! Или разукрасим хуже того, что ты видел в туалете! Один только образ парня, лежащего на полу в луже крови, разбудил внутри Сириуса дикий, почти животный страх. Не сказать, что он никогда не получал: чего только стоили удары розг от учителей в старой школе. Это было больно, но привычно. Сириус всегда знал, чего ожидать, насколько тяжело будет в первые дни после наказания и в каких местах останутся следы. Здесь же была совсем иная ситуация — он не знал, что с ним будет. Сириус никогда не дрался с другими мальчиками в пансионате, даже думать о таком казалось чем-то до ужаса грешным. Хотя некоторым — особенно раздражающим парням — так и хотелось врезать, однако за подобное поведение он вылетел бы из школы со скоростью пули. Неизвестность пугала. Его просто припугнут? Или размажут по полу, как того бедного парня в туалете? Матери явно не понравится такой его «нарядный» вид после первого дня в новой школе. Он уже испортил дорогую парадную рубашку, за которую обязательно прилетит. Не хотелось бы усугублять свое положение. Внутри все кричало, что нужно действовать быстро, и в его случае — бежать как можно скорее. Как жаль, что самым ненавистным предметом у Сириуса была именно физическая подготовка. Очень некстати в нынешнем его положении. Поэтому он выбирает другую стратегию: притвориться, что ему не страшно и он готов идти на контакт. Сыграть роль. Можно представить, что он на одном из тех светских мероприятий, по которым их с братом так любила таскать мать, чтобы найти повод пригубить пару бокалов вина. Нужно лишь вежливо улыбаться и покорно кивать головой так, чтобы твой собеседник думал, что ты на его стороне. Сириус так и сделал: медленно развернулся, натянув на лицо доброжелательную маску уверенности, словно никаких угроз в его сторону и не было. И, если честно, он едва сдержался, чтобы не скривиться от увиденного. Сверху на него смотрел абсолютно омерзительной внешности парень. Теперь-то он наконец смог рассмотреть его: прямые волосы, сальными сосульками свисающие чуть ниже подбородка, выглядели так, словно их хозяину вовсе не было известно, что такое шампунь. Однако они успешно прикрывали лицо, усыпанное привычными, казалось бы, подростковыми несовершенствами в виде угрей и прыщей, но на его собеседнике это почему-то смотрелось особенно неприятно. Возможно, из-за того, что ими была усыпана кожа нездорового оттенка, словно парня вот-вот стошнит. Длинный, крючковатый нос был финальной деталью. Все это складывалось в образ человека, с которым Сириус никогда бы не стал общаться. Но на кону стояла как минимум сохранность его лица. — Вы хотели о чем-то со мной поговорить? — тон его голоса был спокойным и сдержанным. Ох, как бы им гордились бывшие гувернантки, которые так усердно пытались вложить хорошие манеры в голову маленького мальчика, чьим единственным желанием в том возрасте было искупаться в грязной луже в саду. Пара парней, стоявших за спиной своего главаря и больше похожих на телохранителей, переглянулись и начали о чем-то шептаться, параллельно посмеиваясь. Тот же, кого Сириус в своей голове уже успел окрестить «стремным носом», недовольно поморщился, но все же заговорил: — Незнакомое у тебя лицо. Новенький, да? Сразу видно, совсем еще зеленый, — голос парня был все таким же неприятным. — Так быстро ты, конечно, выбежал из туалета. Что, уже успел накрысятничать? Сириусу совсем не нравился тон, с которым к нему обращались. Да и речь этого парня была, мягко говоря, лишена каких-либо признаков умения вести светскую беседу. — Я никому ничего не говорил. Дело в том, что у меня шла кровь из носа. Из-за обычной мигрени. И, кажется, я был совсем не к месту в том туалете, поэтому просто пошел в другой, — его слова звучали как жалкое оправдание. Однако Сириус не хотел наживать себе врагов в первый же школьный день. — А ты смышленый. Сам догадался, чего делать не стоит. Стукачей у нас не любят, — на лице парня появилась хитрая ухмылка. — Слушай, как там тебя...? — Сириус. — Сириус, значит. Так вот, слушай сюда, Сириус. Парой, новеньким бывает очень тяжело прижиться в новой школе. Но, к твоему счастью, ты встретил нас, — он для чего-то протянул свою костлявую руку, покрытую омерзительными бородавками, трогать которую у Блэка не было ни малейшего желания. — Тебе лучше дружить с нами. Ты ведь не хочешь оказаться на месте того парня? Головой когда-нибудь в унитаз макали? — это звучало как самая настоящая угроза, и Сириус замотал головой, боясь проронить и слово. — Вот как раз узнаешь, каково это. И вообще много всего узнаешь, но только если откажешься с нами сотрудничать. Ну так что, какой твой ответ? Сириус уставился на протянутую руку, как олень на свет фар. Он не хотел ее жать. Не хотел водиться с этими людьми. Но он также не хотел переходить дорогу тем, кто точно не оставит его в покое. Что же ему делать, что же... — Снейп, я смотрю, ты совсем страх потерял, — за спиной Сириуса раздался грозный голос. — Наконец-то выполз из своей змеиной дыры? Неужели соскучился по моему кулаку? Сами уйдете или мне продолжить с того, на чем мы остановились в прошлый раз? Мужская ладонь упала на его плечо. Опасность была позади: его спасением стал Джеймс, который почему-то продолжал прогуливать уроки и уже второй раз оказался рядом, когда Сириусу нужна была помощь. Странное совпадение, о котором он подумает позже. — Поттер... — процедил сквозь зубы Снейп настолько ядовито, что даже неосведомленному стало бы понятно: между этими двумя идет давняя война. — Мы просто разговаривали. Какого хуя ты снова лезешь не в свое дело? — И как давно ты стал таким борзым? — теперь Сириус разглядел в лице своего преследователя кое-что новое — страх. Этот парень презирал Джеймса, бесспорно, но он еще и боялся его. — Знаю я, как вы разговариваете, ублюдки. Учтите, тронете его, — Джеймс ткнул пальцем в грудь Сириуса, — перейдете дорогу мне. В этот момент стало понятно одно: быть в хороших отношениях с Джеймсом — настоящая привилегия, дарующая силу неприкосновенности. В пансионате тоже были такие парни. Они рождались с золотой ложкой во рту — впрочем, как и каждый, кто мог потянуть тамошнее образование, — но, в отличие от остальных, не были обделены родительским вниманием. Но если Джеймс и правда был таким, то что он забыл в этой богом забытой школе где-то на окраине Лондона? Разве он не должен учиться в закрытом пансионате и вести образ жизни, достойный будущего наследника семейных богатств? Все шаблоны, заложенные в голову Сириуса, рушились прямо на глазах, и это вызывало внутри стремительно нарастающую панику. Он попал в совершенно другой мир, где не получится играть по заученным правилам. Здесь все казалось полнейшим хаосом, словно он оказался в самом центре несущегося в неизвестность торнадо. Оно разбивало впух и прах и без того шаткие устои, так старательно вбиваемые в голову Сириуса на протяжении всей жизни. — Вам все понятно? Тогда чего стоим? Съебались к мамочкам под юбки! — вывел его из раздумий угрожающий голос Джеймса. Сириусу было непривычно слышать нецензурную брань так открыто, особенно в стенах школы. Он всегда ругался шепотом и очень-очень редко — только когда был уверен, что рядом никого нет. Здесь же ругательства были, кажется, обязательной частью беседы. Но это сработало: Снейп и его приспешники, бурча проклятия себе под нос, ушли. — Эй, чувак, с тобой все нормально? Они тебя не тронули? — уже спокойно, но с явной ноткой беспокойства обратился к нему Джеймс. — Со мной все в порядке, кажется... Они меня не трогали, — Сириус вздохнул с облегчением, когда к нему наконец-то пришло осознание того, что он в безопасности. — А ты почему не на уроке? Разве за это нет никаких наказаний? — Наказания? Это ты так называешь то, что на меня поворчит Минни у себя в кабинете, а в итоге махнет рукой и отпустит домой? — Джеймса, по всей видимости, позабавил его вопрос. — Да я хоть каждый день готов к ней ходить! У нее всегда самое вкусное печенье. — Минни? — Наша директриса. Привыкай, ее здесь все так называют. Святая женщина! — все эти слова никак не складывались у Сириуса в образ человека, управляющего школой. Попасть к директору в старом пансионате было равносильно смертному приговору. Та женщина ненавидела, казалось, все живое, и назвать ее «святой» язык бы ни у кого не повернулся. Здесь же все было иначе. Снова. — Вообще никаких наказаний? — Сириус явно не доверял его словам. — Если так боишься, скажешь, что заблудился. Но без шуток: здесь всем плевать, — Джеймс пожал плечами. — Странный ты, конечно. Хватит думать о наказаниях и нагонять тоску, пошли лучше займем столик для обеда. Сириус не был голоден, но отказываться не стал. Он плелся за Джеймсом, который даже не думал замолкать, и медленно переваривал все, что узнал за день. Однако Блэк его не слушал. В голове, как заевшая пластинка, крутилась лишь одна фраза: «Странный ты, конечно. Ты — странный. Странный...» «Я здесь не к месту. Я — белая ворона», — вновь пронеслось в мыслях, кажется, уже в тысячный раз за день. Отец сказал, что эти изменения будут к лучшему. Сириус с каждой секундой все меньше верил его словам. Ничего хорошего не будет. Он обречен. — Эй, ты меня вообще слушаешь? — громкий голос Джеймса, открывающего перед ним дверь в кафетерий, выдернул его из мыслей. — Заходи быстрее, а то сейчас прозвенит звонок и тебя затопчат голодные школьники. Сириус послушно нырнул в дверной проем, бегло оглядывая помещение. Здесь было до боли светло. В воздухе стоял густой, приторный запах дешевого кофе и школьной еды, от которого его сразу замутило. Обеденные столы жались друг к другу, образуя «островки», которые стремительно заполнялись шумными учениками. И снова все это отличалось от того, к чему Сириус привык в прежней школе. Там они сидели единой, безликой массой за длинными дубовыми столами. Никто не смел отсесть или уединиться: трапеза считалась священным ритуалом, который ты был обязан разделять со своими товарищами по учебе. Здесь же царила своя, негласная иерархия. Понимая это, Сириус не пытался наугад занять первое попавшееся место, а смиренно ждал указаний от Джеймса. — И куда мне можно сесть? — негромко спросил он. — Смотри, дружище, тут все не так просто, — Джеймс заговорщически усмехнулся. — Обычно все сидят со своими компаниями, так что каждый четко знает свой угол. Мы обитаем вон там. — Он небрежно ткнул пальцем в сторону нескольких сдвинутых столов в самом центре зала. — Ты садишься с нами. — С нами? — переспросил Сириус, приподняв бровь. — Со спортсменами! Я, между прочим, капитан школьной сборной по футболу. А еще по плаванию, теннису и баскетболу, — лицо Джеймса расплылось в самодовольной улыбке. Теперь Сириусу стало окончательно ясно, почему этот парень держится так уверенно и кажется почти неприкасаемым. Джеймс, без сомнения, был местным королем: высокий, загорелый, достаточно мускулистый и с гнездом из непослушных темных волос на голове. Трудно было не заметить, насколько он привлекателен. На его лице отлично уживались пухлые губы, на удивление добрые глаза и забавные очки в толстой оправе. На ком угодно другом они смотрелись бы нелепо, но Джеймс был исключением. — Мы всегда собираемся там. Идем, познакомлю тебя с остальными! — Но я не спортсмен... — робко произнес Блэк, боясь, что это может оттолкнуть его нового друга. Однако рано или поздно тот все равно узнал бы правду. — Что, совсем? — Совсем. В прошлой школе я едва дотягивал до «удовлетворительно» на уроках физической подготовки. — Жалко, конечно, ты стал бы отличным крайним защитником с твоим-то ростом, — вздохнул Джеймс, но, заметив опечаленный вид Сириуса, быстро добавил: — Эй, ты чего раскис? Это не значит, что мы не можем дружить. Никто не будет против, если ты сядешь с нами. Он сказал это так просто, словно им было по пять лет и они прямо сейчас находились на детской площадке, где для того, чтобы завести друга, достаточно было просто спросить. Сириус был сбит с толку. За столько лет в прежней школе он так и не обзавелся человеком, которого мог бы назвать близким. Здесь же он провел всего лишь полдня, а у него уже появился приятель, да и не абы какой, а, кажется, один из самых крутых парней в школе. Пока они шли к своему столику, многие ученики, проходившие мимо, здоровались с Джеймсом, посылая ему яркие, добродушные улыбки, и он делал то же самое в ответ. С некоторыми из них он перебрасывался парой фраз, а несколько человек спросили, когда будет известно новое расписание тренировок. Никто не обращал внимания на Сириуса — он плелся сзади, словно тень, до которой никому не было дела. Однако остаться совсем одному в этом месте казалось еще страшнее, поэтому Блэк молча следовал за Поттером. К тому же Джеймс был достаточно милым парнем, хоть и безумно болтливым. Сириус лениво ковырялся вилкой в своем салате, даже не думая к нему притрагиваться. Столовую начали наполнять гул голосов и чужой смех, отчего у него вновь разболелась голова. Он изо всех сил старался сконцентрироваться на рассказе своего нового друга о футболе, хотя совершенно ничего в этом не смыслил. И как раз в тот момент, когда Сириус начал думать, что скоро сойдет с ума от очередного названного имени футболиста, кто-то неожиданно шлепнул Джеймса по плечу, отчего тот испуганно взвизгнул. — Привет, неудачники! — воскликнула незнакомка. Не раздумывая, она нагло схватила яблоко с подноса Джеймса и откусила от него большой кусок. Тот, кажется, привык к подобному приветствию, поэтому издал лишь возмущенное «эй» и недовольно закатил глаза. — Поттер, ты где снова шлялся весь урок? — А ты уже откуда узнала? — он отвечал с улыбкой. Кажется, его полностью устраивал их диалог. — Нет смысла что-то объяснять, особенно с твоим-то размером мозга. Признавайся, снова лапал Макдональд в туалете? — девушка показала руками весьма непристойный, по мнению Сириуса, жест и усмехнулась. — Или она уже дала тебе попробовать всю себя? Джеймс даже не успел ответить, как девушка мигом перескочила на другую тему, наконец-то заметив сидящего рядом раскрасневшегося от смущения Блэка. — А ты еще кто? — Это Сириус, он новенький, мы уже успели подружиться, — ответил Джеймс, даже не дав Блэку вставить слова. — Сириус, это Марлен, она капитан женской команды по футболу и по совместительству заноза в моей заднице с тех пор, как я себя помню. За такое резкое высказывание он тут же получил звонкий подзатыльник. — Ау, больно же! Я хотел сказать, моя любимая лучшая подруга с самого детства... «А эта Марлен явно не из робкого десятка», — подумал Сириус. Она была полной противоположностью тому «идеальному» образу примерной девушки, о котором им без конца твердили в пансионате. Покорная, прилежная и тихая — все это было явно не про нее. — То-то же! Привет, я Марлен, — девушка протянула ему руку и ярко улыбнулась. Между передними зубами показалась щербинка, которая очень ей шла. — Друзья этого идиота обычно и мои друзья тоже. — Я Сириус, приятно познакомиться. Теперь он мог рассмотреть новую знакомую получше. Она была высокой, но явно ниже Джеймса, одета в потрепанные черные джинсы (с дырками на коленях!) и короткую облегающую футболку. Вся область живота была полностью оголена, не считая сережки в пупке. Ее пальцы были усеяны разными кольцами, на шее висело несколько странных побрякушек, а в крыле носа блестело металлическое кольцо. Сириус заметил, что точно такое же было и у Джеймса, только золотого цвета. Наверное, для тех, кто привык видеть Марлен каждый день, это было вполне обычным делом. Однако Блэк привык к девушкам в юбках ниже колена и скромных блузках, а не к тем, кто выглядел так, словно стянул свою одежду с черт знает кого. Ее блондинистые короткие волосы были заплетены в две косички, забавно торчащие в разные стороны, а румяные щеки украшала россыпь рыжих веснушек. Сразу становилось понятно, почему она подруга Джеймса: они были на удивление похожи, словно брат и сестра. Хоть внутри и гудело легкое сомнение, но в то же время что-то шептало: «А почему бы и нет?». И правда, почему бы? Здесь ему больше никто не укажет, какие друзья «правильные», а с кем водиться не стоит. Сириус может выбирать сам, и эта свобода вызывала у него трепетное волнение. Джеймс и Марлен теперь возглавляли его список людей, с которыми он выбрал общаться самостоятельно. Блэк с энтузиазмом протянул свою руку в ответ. Оказывается, это бывает очень приятно — наконец-то вырваться из-под контроля. — Джеймс, а ты куда там опять пялишься? — презрительно спросила девушка. — А-а, ну конечно, твоя любимая Маргарет. Слушай, Сириус, — она резко переключилась на нового собеседника и с ноткой хитрости в голосе спросила: — А ты знаешь, почему наш Поттер так обожает ее? — Марлс, не начинай!.. — Нет, не знаю, — не дав договорить Джеймсу, ответил Сириус. — Как?! Он еще тебе не рассказал? Тогда я расскажу тебе, это моя любимая история, — Поттер раздраженно вздохнул, но затыкать подругу не стал. — В общем, был это, кажется, класс восьмой. Так вот, у нашей Маргарет первой выросли сиськи. Во-о-от такие, я не вру! — жестом Марлен показала достаточно внушительный размер, и от такой прямолинейности Сириус сильно смутился. — Джеймс та-а-ак слезно умолял ее скинуть фотки... — Там было не так, она сама скинула! — вмешался недовольный парень. — Ага, конечно, ври больше, я видела вашу переписку! — она показала ему средний палец и продолжила: — Короче, это были самые первые интимки в жизни Джеймса. Эй, Джеймс, как ты называешь свою машину, напомни-ка? — Моя малышка, — сказал он это так ласково, словно говорил о любимой женщине. — Полное имя, придурок. — Моя малышка Мэгги, — нет, вот именно сейчас это звучало как самое настоящее признание в любви. — В честь первой девушки, скинувшей ему свои сиськи, скажи же — смешно? — выпалила на одном дыхании Марлен, и ее плечи задрожали от смеха. — Мило, — едва выдавил из себя Сириус, смущенный такими подробностями. Он явно не ожидал, что таким будет их первый разговор. А как же поговорить о погоде? — Чувак, ну скажи же, что ты меня понимаешь? Тебе же девчонки скидывали сиськи? — Джеймс явно искал в нем поддержку. — Ох, это сладкое волнение в первый раз, никогда не забуду... — Нет, — и попал явно не по адресу. — Никогда? — Поттер звучал так, словно ему старательно пытались доказать, что земля — плоская. — Я учился в частной католической школе для мальчиков. Как-то не приходилось... — сказал Сириус с таким серьезным лицом, чтобы его собеседники точно поняли: он не шутит. На их лицах застыл шок — кажется, никто не ожидал таких подробностей о его прошлом. Блэк даже глаза в пол опустил, в голове поселилась тревожная мысль, что он сказал что-то ужасно глупое. — Кхм... Ну, по тебе и не скажешь... — попытался разбавить неловкую тишину Джеймс. — Ну, еще не все потеряно, приятель. Ты вон какой красавчик. Да любая девчонка в школе будет рада скинуть тебе свои сиськи! Ну, кроме Марлен... Он получил очередной подзатыльник от подруги и гневный взгляд, под которым выглядел как провинившийся щенок. Однако Сириус не особо обратил на это внимание. Ему вдруг стало безумно неловко находиться здесь. Нужно найти причину уйти, немедленно. — Мне пора, — быстро выпалил он, собирая свои вещи и оставляя на столе салат, к которому так и не притронулся. — У меня лекция по экономике, надо подготовиться. Еще увидимся. Пока. Сириус не дождался ответа. Он стремительно направился к выходу, пробираясь сквозь толпу других студентов. Ему нужно было переварить все, что удалось увидеть и услышать за сегодня. Сердце все еще бешено стучало где-то в горле, а щеки горели от глупого смущения. Но вопреки неловкости, упрямое чувство внутри твердило: обратного пути нет, ему придется привыкнуть к новой жизни. Иначе он труп. Последняя лекция прошла как в тумане. Сириус не заметил, как остальные ученики покинули класс, и он остался совсем один, не сводя взгляда с пустых листов тетради. Он ничего не записал — голова была забита совершенно другими мыслями. Когда осознание реальности ударило его, Сириус подорвался со своего места. Скинув тетради и учебник в сумку, он вышел на свежий воздух. Прохладный ветер и моросящий дождь быстро привели его в чувство. Блэк двинулся в сторону автобусной остановки, застегнув кожаную куртку Джеймса до самого горла. Он не планировал ждать Регулуса, опасаясь, что один из его новых знакомых снова увяжется за ним, и в этот раз Сириус не сможет сбежать, сославшись на лекции. За окном мелькали мрачные пейзажи: уродливые домишки, стоящие в один ряд, как солдаты. А из окон высовывались лица людей, соответствующие своему жилищу: старики с сигаретой во рту и дешевой бутылкой пива в руках, озабоченные бытом дамочки, развешивающие белье и беспризорные мальчуганы, кричащие непристойные фразы в след. Вскоре вид сменился на более приличные районы. Они были тихими. Иногда мимо проходили мужчины в деловых костюмах и с кожаными сумками — реже — мамочки с колясками. А потом потянулись лишь зеленые деревья, еще не успевшие окрасить свои листья в яркие цвета. Двери поместья распахнулись, однако вместо морщинистой физиономии Кикимера его встретило бледное лицо матери. Оно было совершенно нечитаемым, холодным, как иней на окнах в суровую зимнюю ночь, впрочем, как и всегда. Но Сириус знал, что ничего хорошего это не предвещало. — Сириус, что на тебе надето? — раздался гнетущий голос Вальбурги. Он был ужасно тихим, больше похожим на ядовитое шипение змеи, готовой к нападению. Это не к добру… — Ах ты паршивец! Полдня провел со сбродом, а уже позволяешь себе появляться в доме в таком отвратительном виде?! — Мама, я могу все объяснить!.. Звонкая пощечина обожгла правую часть лица, оставив после себя жгучую боль и шум в ушах. Сириус отшатнулся. В жалкой попытке сбежать он уперся спиной в дверь и обессиленно сполз на пол. Он в ловушке. — НЕ СМЕЙ ПЕРЕБИВАТЬ МЕНЯ, ЩЕНОК! — голос матери сорвался на истошный крик. Только сейчас он учуял стойкий запах алкоголя, исходящий от нее. — Я родила тебя, неблагодарный уродец, — ты обязан мне всем! Сириус слышал речь Вальбурги отрывками, перед глазами зияла белая пелена, он с трудом мог разглядеть пальцы на трясущихся руках. Все вокруг окутала беспросветная тьма, и только размытое лицо матери возвышалось над ним, словно луна в ночи. — Мама, прости… — еле слышно выдавил он, сдерживая беспомощные всхлипы. — Ты не оставляешь мне выбора, Сириус. Своим поведением ты вынуждаешь меня наказывать тебя, — и вновь ее тон стал ледяным, словно той истерической вспышки агрессии вовсе не было. — Я делаю тебе одолжение, не говоря об этом инциденте отцу. Ты прекрасно знаешь, что он отдает предпочтение другим методам воспитания. Сегодня ты останешься без ужина, — заключила она. — Кикимер немедленно доложит мне, если увидит, что ты покидаешь свою комнату без разрешения. Сейчас же поднимайся. Блэки не стоят на коленях. Никогда. Медленно, словно перед прыжком в бездну, он поднялся с пола, впившись зубами в нижнюю губу: физическая боль должна была унять внутреннюю, но та пустила свои корни уже слишком глубоко — в самую душу. Каждый раз Сириус был уверен, что больше этого не выдержит и его маска вот-вот разобьется на мелкие осколки, выплеснув наружу все накопившиеся за многие годы страдания. По памяти он смог добежать до двери своей комнаты и запереть ее изнутри. Ноги совершенно не слушались, словно ватные, поэтому, собрав последние силы в кулак, Сириус сделал финальные шаги и рухнул на кровать. Перед глазами все еще стоял образ разгневанной матери, а в ушах отчетливо слышались ее истерические вопли; жар на щеке продолжал напоминать об этом. Это было невыносимо: все тело затряслось в ужасных судорогах, болезненная пульсация в висках мешала собрать мысли воедино. Сириусу еще никогда не было настолько плохо. Это нужно было прекратить немедленно — иначе, он чувствовал, что умрет. Блеск лезвия — вдох, неконтролируемые резкие движения вдоль бедер — выдох. Кровоточащие порезы и бордовые пятна на белых простынях — тихие всхлипы. Вскоре Сириус уснул, его голова была наконец-то пуста. Внутри не осталось ничего, что помогло бы ему почувствовать себя живым. Одна лишь боль напоминала о том, что он не просто мертвая оболочка.