Песок и шёпот шёлка

Полнолуние над Кахирой было огромным и тяжелым, словно золотое блюдо, на котором боги подают судьбу. Город выл и ревел - Великий караван привез не только ткани, но и горы вина, которое теперь лилось рекой, дарбуки гремели так, что вибрация ощущалась подошвами ног даже в самых глубинах дворца. Это был идеальный шум, чтобы скрыть звук ломающейся жизни. В покоях Сарасвати догорала последняя свеча. Девушки стояли друг напротив друга, уже не как госпожа и рабыня, а как два призрака, готовых исчезнуть, на них были мужские джелабы из грубого коричневого полотна, лица до самых глаз обмотаны темными платками-куфиями. - Пора - прошептала Дивия, её голос был твердым, как кремень. Они скользили по коридорам, прижимаясь к холодным стенам, Сарасвати вела их по памяти, обходя освещенные факелами посты. Они спустились в подвалы восточного крыла, где воздух был тяжелым и влажным, у прачечных было шумно - рабыни, разгоряченные праздником, громко смеялись и пели песни своих далеких деревень. Девушки проскользнули в тень огромных чанов для замачивания белья. Сарасвати нырнула под плетеные корзины, и её пальцы нащупали грубую ткань. - Есть - выдохнула она, вытаскивая два плотно набитых тюка. Они быстро перекинули лямки через плечи. В этих мешках было всё: их вода, их хлеб и их будущее. За дверью водоносов послышались тяжелые шаги - стража обходила периметр. Дивия и Сарасвати замерли, слившись с тенью корзин. Когда звук шагов стих, Сарасвати надавила на дверь, петли, которые она лично смазала маслом накануне, поддались без единого звука. Ночной воздух ударил в лицо запахом жасмина и близкого песка, они бежали по краю пальмовой рощи, стараясь не наступать на сухие ветки. Лунный свет пробивался сквозь перистые листья, рисуя на земле обманчивые узоры.У самого края рощи, где заканчивалась тень и начиналось безжалостное серебро пустыни, их ждали кони. Два вороных жеребца, жилистых и сухих, тихо фыркнули, учуяв людей. Ахмед сдержал слово: они были полностью оседланы, сумки на крупах были полны. - Скачи - скомандовала Дивия, вскакивая в седло. В тот момент, когда копыта коней коснулись песка, над дворцом взлетела красная искра, рев рога разорвал ночь. - Обнаружили...Рахим... он не дождался утра - взовловано прошептала Сарасвати Они неслись прочь от города, и Кахира за их спинами казалась пылающим костром. Сзади, из ворот, выплеснулась лавина факелов, визирь лично возглавил погоню - его гордость была задета, а такая рана для тирана смертельнее клинка. - Они на легких верблюдах! - крикнула Дивия, оборачиваясь - Они быстрее коней на глубоком песке! Нам нужно дойти до каменистого плато! Расстояние сокращалось. Визирь и его люди скакали яростно, их крики доносились сквозь топот копыт. - Туда! К Скале Спящего Льва! - Дивия указала на огромный монолит, чернеющий впереди. Это был опасный путь, там начинались «Поющие пески» — место, где дюны постоянно двигались, создавая ловушки, в которых гибли целые караваны. Когда они достигли подножия скалы, преследователи были уже в сотне шагов. Факелы горели так близко, что Сарасвати видела искаженное яростью лицо Рахима. - Стой! - вопил он - ты умрешь в песках, девчонка! Вернись к господину! Перед ними был узкий проход между двумя дюнами - путь в самое сердце Поющих песков. - Сарасвати! - крикнула Дивия - Нам нужно вызвать обвал! Если мы пройдем по краю этой дюны и сорвем верхний слой, песок погребет их! Это было безумие. Если бы они ошиблись хоть на дюйм, они сами ушли бы на дно. Сарасвати посмотрела на Дивию, в её глазах не было сомнения, только огонь, который когда-то зажегся в танце и теперь горел ярче любого факела. - Веди! - крикнула Сарасвати. Они направили коней вверх по склону огромной, почти отвесной дюны. Песок стонал под копытами - тот самый «певучий» звук, который наводил ужас на путников. Когда они достигли гребня, Дивия резко развернула коня и начала бить копытами по самому краю нависшего карниза. Сарасвати последовала её примеру. Тонны песка, удерживаемые лишь хрупким равновесием, дрогнули, раздался гул, похожий на гром.Целая стена золотой пыли и тяжелых пластов обрушилась вниз,прямо на головы преследователей. Крики людей и верблюдов утонули в этом безмолвном лавинообразном рокоте. Факелы гасли один за другим под многометровым слоем песка. Когда пыль осела, проход был полностью завален. Погоня была отрезана - если кто-то и выжил, ему потребовались бы часы, чтобы выбраться. К рассвету они ушли глубоко в Пустую четверть. Здесь не было дорог, не было границ, только бескрайнее море дюн, окрашенное в цвета расплавленного золота и меди. Кони едва шли, Сарасвати чувствовала, как её прежняя кожа сгорает на солнце, как её руки становятся сухими и крепкими. Она больше не была «жемчужиной». Она была женщиной песка. - Моего племени нет - тихо сказала Дивия, когда они остановились у крошечного, чудом сохранившегося колодца, обложенного старым камнем - Моего дома нет на карте. Сарасвати подошла к ней и взяла за руки. Их ладони были грубыми, исцарапанными, но это были самые прекрасные руки в мире. - Моего дома тоже больше нет - ответила Сарасвати - Кахира забудет нас, но здесь... здесь мы сами станем законом. Они сели у воды, деля последний кусок лепешки и сушеные финики. Впереди была неизвестность, жажда и долгие мили пути. Но когда Сарасвати посмотрела на Дивию, она увидела в её глазах ту самую птицу, татуировка которой теперь казалась пророчеством. Они обе были свободны.