Часть 11
8 июля 2026 г., 20:00
Фургон Джейсона аккуратно припаркован между «Порше» и «Бентли», которые с достоинством и грацией терпят разбитого крестьянина в своей среде. Джейсону хочется провести руками по этим машинам, проследить их изгибы, пока он не запомнит их, но налеты ГИДРЫ не дают им расслабиться. Джейсон не знает, что ГИДРА предпримет в третьем раунде, но он предпочел бы не выяснять это, пока он все еще в особняке Старков.
Может быть, Тони позволит ему взять одну или две машины в будущем. Если они когда-нибудь снова встретятся после того, как все это уляжется.
А если нет, у Брюса, вероятно, есть похожие машины, припрятанные где-то в Уэйн-Мэноре, и он оставляет бреши в своей безопасности, через которые Джейсон может просочиться. Вероятно, он делает это нарочно, но Джейсон старается не зацикливаться на этом.
От дома Старков в Калифорнии до Готэма ехать сорок один час. Старк смеется, когда Джейсон говорит ему, что они поедут, а затем трезвеет, понимая, что он серьезен. — О, да ладно, — говорит он, — мы просто полетим. Сорок один час? Мы можем добраться за шесть.
— Да, — говорит Джейсон, закатывая глаза, — именно так мы и сделаем. Зарегистрируем рейс в авиадиспетчерской службе. Реально тонко.
— Не будь параноиком, — говорит Тони. — Мы можем стереть данные после.
— Малыш, они уже отправили две группы за Зимним Солдатом. Поверь, они вложились в это. Машины медленнее, но оставляют меньше следов. — Он перекладывает несколько вещей в кузове своего фургона, пряча более тревожное оружие. — Было бы умнее воспользоваться общественным транспортом. Или запрыгнуть на поезд.
— Запрыгнуть, — говорит Тони, в ужасе, — на поезд?
— Да, но. — Джейсон пожимает плечами. — Мы должны быть в порядке в фургоне. Я украл его у каких-то бандитов, которые забрали его у продавца цветов. Не должно ничего задеть для ГИДРЫ. — Он моргает, глядя на выражение лица Тони, а затем закатывает глаза. — И он не привязан ни к каким активным расследованиям. Иисус. Успокойся. Он чистый.
— Насколько ты уверен? Потому что я не собираюсь попасться в Дрянном городе, Небраска, из-за того, что какой-то мафиозный придурок убил кого-то в этом фургоне.
— Конечно, нет, — говорит Джейсон. — Мы едем по I-40, а не по I-80. Так что перестань беспокоиться о Небраске. Это Оклахома, за которой нужно следить.
Тони морщится при упоминании Оклахомы, и Джейсон думает, разочарованный, но немного облегченный, что Тони выйдет, отправится в какой-нибудь стратегический безопасный дом с матерью, но затем он пожимает плечами. — Ладно. Мне нужно взять с собой несколько вещей.
Джейсон думает, что он имеет в виду одежду, может быть, виски. Но вместо этого он имеет в виду взять оборудование из своей лаборатории, и так Джейсон и Солдат проводят лучшую часть получаса, таская дерьмо, которое ни один из них не может назвать, вверх по лестнице и вниз по другой. Соколиный Глаз в конце концов помогает, используя возможность собрать больше поп-тартсов, проходя через кухню, и его участие втягивает Колсона, который держит телефон между шеей и плечом все это время, но держится в пределах трех ярдов от Соколиного Глаза, как будто думает, что Джейсон просто загрузит его в кузов фургона и уедет.
Джейсон хочет сказать Колсону, что это не тот фургон, но, честно говоря, он не совсем уверен, чем занимались бандиты до того, как Джейсон его перепрофилировал. И он мог бы сказать Колсону, что он не такой преступник, но, честно говоря, если бы ребенок сказал, что хочет бросить няню и пострелять убийц в Готэме, Джейсон позволил бы ему присоединиться.
Но Соколиный Глаз не подает никаких признаков того, что хочет освободиться. И чем дольше Джейсон наблюдает за тем, как они таскаются друг за другом, тем менее ясным становится, кто за кем следует. Это больше похоже на орбиту, чем на слежку. Похоже, они, возможно, следуют друг за другом.
Джейсон размышляет об этом, сравнивая эту взаимную созависимость с односторонним способом, которым Робины следуют за Бэтменом (и тем, как пропавшие Робины могут бродить довольно далеко, прежде чем Бэтмен подумает их искать), когда он замечает, что Зимний Солдат спускается по ступенькам гаража со своей собственной роботизированной рукой, небрежно переброшенной через плечо.
— Итак, — говорит Джейсон, — какого хрена. — Потому что, какого хрена.
Солдат пожимает плечами и выглядит слегка виновато. — Говорит, что может ее починить, — признается он, немного неохотно, будто это что-то постыдное. Или, может быть, будто он думает, что это больше, чем он заслуживает.
— Хм. — Честно говоря, Джейсон не уверен, что хочет, чтобы у Солдата снова были две руки. Это меняет уровень его угрозы. С двумя руками Джейсон все еще оценивает свои шансы на победу в бою как 60/40, но он готов признать, что это может быть просто его эго.
— Ну, — говорит он, потому что Солдат смотрит на него выжидательно, похоже, готовый выбросить свою руку в мусорный бак, если Джейсон скажет, — положи ее в фургон. Постарайся, чтобы Малолетка не увидел.
Солдат кивает и отправляется. Это должно быть тревожно, вероятно, как легко он позволяет собой командовать, но Джейсон полагает, что от этого трудно избавиться, когда позволяешь этому овладеть собой. Иногда ему все еще приходится подавлять совершенно нелепое желание слушаться Брюса.
— Старк, — говорит Джейсон, входя в лабораторию, — не обходи отказника ГИДРЫ. Ты должен работать над моей бомбой в первую очередь.
— Да, ладно, — говорит Тони, закатывая глаза. Он пьет еще кофе, но отдает чашку, когда Джейсон тянется за ней. — Я просто пойду и приоритезирую твое желание разрушения над его настоящей, блядь, рукой.
— Черт возьми, — говорит Джейсон, отпивая глоток. Он опирается бедром о стол, рядом с которым стоит Тони, и рад, что в этой чашке, по крайней мере, нет виски. — Особенно потому, что мы можем использовать это желание разрушения, чтобы держать его в узде, когда у него будут две руки.
Тони закатывает глаза и забирает свой кофе обратно. — У тебя просто странная фиксация на нем, — говорит он и раздраженно выдыхает в ответ на легкий, насмешливый смех Джейсона. — Я серьезно. Что ты, типа, активно фантазируешь о клеточном бою?
— Ради всего святого, — говорит Джейсон, проводя рукой по лицу. — Я не фантазировал, пока ты не сказал.
Он шутит, пока это не перестает быть шуткой. Было бы весело, думает он, проверить всю эту силу и мастерство, не беспокоясь об угрозе. Он никогда не был заинтересован в том, чтобы надевать поводок на что-то опасное; у Брюса есть монополия на это. Но есть элемент этой идеи, который зажигает что-то любопытное и голодное в Джейсоне.
Есть несколько способов, которыми вся эта энергия, накопившаяся между ним и Солдатом, могла бы высвободиться. Самый вероятный сценарий — все еще пуля. Джейсон начинает рассматривать альтернативы, которые, как он думает, могут быть более забавными.
— Ты такой ебанутый, — говорит ему Тони, искренне, но не так потрясенно или с отвращением, как следовало бы. — Иисус, я вижу, как ты думаешь об этом.
Джейсон пожимает плечами, отказываясь стыдиться. — Ты вложил это в мою голову. Я внушаемый.
— Да? Тогда я внушаю тебе отнести эту коробку в фургон, — говорит Тони, пиная коробку у своих ног, прежде чем повернуться обратно к компьютеру. Он звучит скорее рассеянно, чем раздраженно или обиженно, но в его голосе слышен подтекст, который, как Джейсон не уверен, сулит что-то хорошее.
Он задается вопросом, не ревнует ли Старк. Он вспоминает, как тот отреагировал, когда Джейсон попытался уйти в ту первую ночь. Как он сделал встречное предложение: «Ты можешь остаться на ночь. И мы могли бы поспать. Или мы могли бы не спать».
Он задается вопросом, не чувствителен ли Тони к этому, к чувству отверженности и недооцененности. Трудно представить, что люди часто не замечают Тони Старка, но затем Джейсон думает, что большинство людей не смотрели бы на Джейсона сейчас и не думали, что он когда-либо был слабым, уязвимым или отчаявшимся. Что касается механизмов преодоления, чрезмерная компенсация угроз и обид — это то, с чем Джейсон знаком.
Он подходит к Тони сзади, прижимается к нему и тянется вокруг него, чтобы снова схватить кофейную чашку. Джейсон чувствует, как перехватывает дыхание Тони, удивляется, как его мышцы расслабляются вместо того, чтобы напрягаться, потому что Старк именно настолько самоубийственен, чтобы стать расслабленным, когда вооруженный линчеватель вторгается в его личное пространство.
— Не волнуйся, Старк, — говорит он, когда хватка Тони ослабевает, позволяя ему забрать кофе без жалоб или колебаний. — Я все равно предпочел бы испарять тела с тобой, чем драться с ним в клетке.
Тони снова вдыхает и смеется, качая головой. Его смех слегка напряжен, но Джейсон не может понять, чем именно. — О боже мой, — говорит Тони. — Ты ведешь себя мило. Вот как ты ведешь себя мило. Блядь.
Джейсон фыркает и отпивает кофе, прижимая его обратно к его рукам. А затем он целует чувствительную кожу на его шее, прямо под челюстью. Он делает это, потому что хочет, потому что он не привык хотеть, не действуя. Он не похож на Старка. Он не делает ходов, чтобы отсрочить неизбежное, не делает ставок, когда кто-то пытается отобрать у него что-то. Он предпочтет отказ неизвестности каждый день своей жизни.
Это ясность, думает он, которую получаешь после того, как ты был в крови и без дыхания и на исходе, чувствуя все, что не успел закончить, ускользающее, уходящее по кругу.
Тони поворачивается к нему лицом, и на его лице появляется выражение, которое говорит, что это ситуация, которую он знает, что, наконец, он нашел почву под ногами. Ухмылка изгибает один уголок его рта, знающая и слегка порочная, и Джейсон думает о том, чтобы сбросить этот компьютер со стола, чтобы он мог обхватить руками бедра Тони, усадить его туда, когда он слышит отчетливый звук прочищаемого горла.
Они оба моргают и смотрят в сторону, и Колсон стоит у двери лаборатории, выглядит раздраженным. Соколиный Глаз стоит на несколько шагов дальше в лаборатории.
— Эй, — говорит Соколиный Глаз Колсону, с легким упреком, — я смотрел на это.
Колсон поднимает брови. — Действительно не то, что я имел в виду под практическим опытом.
— У него еще не было полового воспитания? — Джейсон использует свой услужливый голос. Лицо Колсона становится оттенком вежливо-убийственного, которому даже Брюс мог бы поучиться. — Малыш, для этого есть видео.
— Я вырос в цирке, — говорит ему Соколиный Глаз, не впечатленный. — Поверь, мне не нужны никакие видео.
— Без шуток? — говорит Джейсон. — В цирке?
— Достаточно, — говорит Колсон, и даже Джейсон замолкает от резкости его тона. — Мы пришли сказать, что закончили собирать Марию и Джарвиса. Тони, если хочешь попрощаться с матерью, сейчас самое время.
— О, — говорит Тони и отстраняется от Джейсона. — Черт. Ладно. Мне нужно... да.
А затем он уходит, и Джейсон остается один в подвальной лаборатории с земляками из Стратегического Отдела, блокирующими выход. Колсон хмурится на него, а Соколиный Глаз, Боже, люби его, складывает обертки от поп-тартсов в форме крошечных дротиков.
— О, эй, — говорит Джейсон, — ты собираешься угрожать мне? Настало время?
— Нет, Колсон не угрожает, — говорит Соколиный Глаз. — Он крутой в этом плане.
Джейсону приходит в голову, что интересно, кто, черт возьми, угрожал Соколиному Глазу, если то, что Колсон этого не делает, делает его «крутым», но у него слишком много трагических предысторий, которые нужно исправить в данный момент. Разобраться с ГИДРОЙ и побить всех членов братства MIT будет отнимать много времени. Ему не нужно браться и за цирк. И, кроме того, он понимает, как Грейсон может неправильно истолковать это и принять на свой счет.
— Для этой ситуации нет протокола, — говорит ему Колсон таким образом, который сильно намекает, что он составит его, как только покинет здание. — И если бы он был, нас с Соколиным Глазом здесь не было бы, чтобы его выполнять. Мы случайно оказались в этом районе.
Джейсон слышит то, что он не говорит. Что Джейсону повезло, что Колсон и Соколиный Глаз были отправлены реагировать, что это не должны были быть они, что есть какой-то смягчающий фактор, который дает Джейсону (или, скорее, Зимнему Солдату) больше милосердия, чем им бы обычно предоставили. Если бы ему пришлось гадать, он бы возложил эту ответственность на Соколиного Глаза. Он молод, и, возможно, его не должно быть здесь. Возможно, отстреливать солдат ГИДРЫ — это та простая работа, к которой он подходит, но морально-серая зона необходимой казни запланирована позже в программе обучения.
Тогда, когда Джейсон впервые взял Зимнего Солдата, он был готов убить его после допроса, но не был в восторге от этого. Существует шкала способности к убийству, и каждый находится где-то на ней, но, возможно, Соколиный Глаз все еще стесняется этого, все еще топчется на мелководье, где живут самооборона и защита других, находящихся в непосредственной опасности.
Это другое дело — всадить пулю в голову тому, кто не сопротивляется, кто, возможно, не несет ответственности за ту угрозу, которую он представляет. Джейсон думает, что Колсон мог бы это сделать, но, учитывая, как близко Соколиный Глаз держится к нему, ему пришлось бы сделать это на глазах у ребенка.
Так что, возможно, поэтому Джейсон уходит отсюда с Солдатом. Или потому что Колсон хочет этой встречи с Бэтменом. Или потому что Колсон действительно не привык убивать людей, если его не вынуждают к этому.
— Итак, — говорит Джейсон, спустя паузу. — Ну, я ценю, что вы пришли. Мы отлично провели время. Не забывайте писать.
— Мне нужно, чтобы ты понял. Ты берешь значительную угрозу нашей национальной безопасности и один из наших ярчайших умов и сажаешь их в один фургон. Ты везешь их в неизвестное место. Ты не принимаешь помощь, и вся ГИДРА будет искать тебя.
Джейсон не думал обо всех способах, которыми национальная безопасность могла бы выиграть от мозга Тони. Но национальная безопасность может встать в очередь, сразу после него и Зимнего Солдата. У Тони Старка есть предыдущие обязательства.
— Да, — говорит Джейсон, когда становится ясно, что Колсон ждет ответа. — Таков план.
— Я делаю звонок, — говорит ему Колсон. — Я позволяю тебе это сделать.
— Ты, блядь, можешь попробовать меня остановить, — говорит Джейсон, инстинктивно возмущаясь самим предположением, что кто-то «позволяет» ему что-то делать.
Колсон моргает, и он не закатывает глаза, но его брови дергаются удивительно красноречивым образом. — Я не заинтересован в том, чтобы пытаться тебя остановить. Я не вижу никакой выгоды в том, чтобы делать врага из тебя или Тони Старка. Но я прошу тебя быть осторожным. И я был бы признателен, если бы ты организовал эту встречу побыстрее. Если мне придется приехать в Готэм, чтобы напомнить тебе о нашем соглашении, я восприму это лично.
— И что это значит? — говорит Джейсон, обходя комментарий о Готэме, потому что, честно говоря, Нью-Йорк и так был плохим прикрытием. — Ты примешь это лично?
— Это значит, — говорит ему Колсон все тем же ровным, вежливым тоном, который он всегда использует, — что если ты окажешься ненадежным и не заслуживающим доверия, я заберу Тони Старка и Зимнего Солдата у тебя, и я буду именно настолько суров, насколько это будет необходимо.
Джейсон наклоняет голову и хмурится. Он хочет сказать что-то мерзкое, но не видит в этом особого смысла. Не похоже, чтобы злые, мерзкие слова сильно расстраивали Колсона. И если они могут разойтись без драки, Джейсон видит — едва-едва — как это лучший способ позволить событиям развиваться.
— Удачной поездки, — говорит ему Колсон, а затем поворачивается, чтобы уйти.
— Хм, — говорит Джейсон и смотрит на Соколиного Глаза. — Думал, ты сказал, он не угрожает.
Соколиный Глаз пожимает плечами и щелчком отправляет один из своих маленьких дротиков из обертки поп-тартса в сторону Джейсона. Джейсон отбивает его, но ему приходится восхититься точностью Соколиного Глаза. Если бы он не сбил его, он попал бы ему прямо в центр лба.
— Я сказал, он не угрожает. Ничего не говорил о том, что он не дает честного предупреждения. — Соколиный Глаз улыбается, непринужденно и дружелюбно, и машет рукой, поворачиваясь, чтобы следовать за Колсоном, тот трехъярдовый поводок натягивается и тянет его за собой. — Увидимся позже. Не забудь мой бэтаранг.
Джейсон смотрит, как они уходят, и он едва может в это поверить, но ему немного грустно видеть, как они уходят.
Когда Джейсон приехал из Готэма, он преодолел сорокаодночасовую дорогу за два с половиной дня, но Тони, кажется, начинает реально сходить с ума, если его держат взаперти в фургоне дольше пяти часов за раз, поэтому Джейсону приходится разбивать всю поездку на более разумные отрезки.
Не то чтобы у Тони были какие-то реальные причины скучать, потому что он проводит все время в кузове фургона, работая над каким-то проектом, в то время как Джейсон играет с радио и пытается ограничить время, которое он тратит на наблюдение за Солдатом на периферии, до десяти секунд из каждых шестидесяти.
Солдат переносит скуку и расстояние так же, как почти все остальное: тихо, компетентно и без каких-либо видимых реакций. Когда они останавливаются заправиться в Барстоу, он выходит из фургона и следует за Тони, который вбегает на заправку. Тони возвращается с конфетами, пивом и кофе. Зимний Солдат, со своей стороны, держит упаковку кексов Hostess, как будто не совсем уверен, что с ними делать.
— Ты, блядь, шутишь? — спрашивает Джейсон, недоверчиво. — Не корми его этим дерьмом.
— Хочешь голоса в закупках снеков, — говорит ему Тони, — покупай их сам.
Джейсон вздыхает, платит за бензин, и они уезжают без происшествий. Тони сразу же прыгает в кузов фургона и снова начинает работать над тем, над чем он работает, а Солдат осторожно проводит руками по пластиковой обертке полдюжины раз, прежде чем открыть ее, откусывая аккуратные, неуверенные кусочки, пока первый кекс полностью не исчезает. А затем, видя, что Джейсон смотрит, он берет второй и протягивает его ему, без комментариев.
Солдат должен быть голоден. После всей той рвоты, что была раньше, в его желудке вряд ли могло что-то остаться. Но он отдает половину своей еды Джейсону, и Джейсон берет ее, потому что это действительно дерьмовый поступок — отвергать подарок от того, у кого почти ничего нет.
Они едва успевают добраться до Аризоны, когда Тони просовывает голову в переднюю часть фургона, смотрит на Солдата мгновение, а затем поворачивается к Джейсону. — Итак, — говорит он, — найди мне аптеку и ветеринарную клинику. У тебя есть зажигалка?
Джейсон не может поверить в дерьмо, которое иногда вылетает у него изо рта, но он немедленно ищет съезд, потому что Кингман в пяти милях позади, и он видел и то, и другое. — Ладно. Мне дадут объяснение?
Тони пожимает плечами и косится на Солдата, который теперь смотрит прямо на него. — Да, я понял, что они ему вкалывают. — Он барабанит пальцами по сиденью Джейсона, а затем немного откидывается назад, создавая расстояние между собой и ними. — Думаю, мы можем воспроизвести это и снять его с этого.
— Ветеринарная клиника, — говорит Джейсон. — Иисус.
Тони морщится и кивает. — Это... да. Это довольно дерьмово. Я не думаю, что они хотели, чтобы он выжил, сойдя с этого всего сразу. Хотя, я имею в виду, технически, это медицински маловероятно, что он вообще пережил бы дозировку, но, очевидно, он может.
Солдат прочищает горло, и Джейсон смотрит, замечая, как он внимательно смотрит в окно. — Вероятно, все будет в порядке, — говорит он. — Если я остановлюсь. Просто буду болеть некоторое время. — Наступает долгая тишина, никто ничего не говорит, и Солдат наконец смотрит в ответ, моргая при их явно скептических взглядах. — Мне нужно будет пить воду, — добавляет он в конце.
Он говорит это медленно, с сомнением, как будто проверяет почву, пытаясь сказать то, что они, очевидно, ждут от него.
— Да, — медленно говорит Тони, — ладно, он больше не принимает никаких решений о своем здоровье.
— Да, — соглашается Джейсон. — Ладно, я видел CVS в паре миль назад. Закрывается около 10. Давайте поедим, составим список того, что нам нужно, и зайдем по пути из города.
И вот так Джейсон оказывается в закусочной в Кингмане, штат Аризона, напротив Тони Старка и Зимнего Солдата, наблюдая, как Тони поглощает количество блинов, приближающееся к его собственному весу. Джейсон заказывает за Солдата, который, кажется, совершенно потерялся в меню, и Солдат, кажется, ценит это, но, когда его еда появляется, он просто смотрит на нее, вместо того чтобы есть.
Джейсон хмурится на это, пытаясь понять, что, черт возьми, такого предосудительного в беконе, тостах и яйцах, пока Тони, лихорадочно восхваляя свое сиропное бедствие из блинов, не пододвигает половину блина к Солдату на тарелку, и Солдат немедленно набрасывается на него, съедая всю штуку в три укуса.
— О, черт возьми, — говорит Джейсон громко, и водитель грузовика за соседним столиком на мгновение смотрит на них, прежде чем хмурый взгляд Джейсона убеждает его отвести взгляд.
— Что? — спрашивает Тони, с сахаром и клубничным джемом, размазанными по его рту.
Джейсон тянется через стол, перетаскивает тарелку Солдата к себе и быстро, методично откусывает от бекона, тостов и яиц, а затем толкает тарелку обратно. — Ешь, — говорит он.
Опустив глаза, поджав подбородок, Солдат наконец начинает есть.
— Что, — говорит Тони, — за хрень.
— Нам нужно дать тебе разрешение? — спрашивает Джейсон, игнорируя Старка, потому что он может справиться с тем, насколько это странно, но не если он остановится и задумается. — Или тебе нужно знать, что это не яд?
Солдат пожимает плечами и не поднимает глаз. Джейсон думает, что это справедливо. Если бы он не мог, блядь, есть самостоятельно, возможно, он тоже был бы капризным, когда его об этом спрашивают, но затем он поднимает руку и колеблет ее перед собой.
— И то, и другое, — говорит Джейсон. — Итак. Мы можем с этим работать. — Он переводит дыхание и снова откусывает свой бургер, потому что уже 21:30, и он не дикарь. И ему никогда особо не нравилась еда для завтрака. — Старк, — говорит он, — не веди себя странно из-за этого.
— Эй, — говорит Тони, поднимая вилку, невинно, — я не веду себя странно. Никто не ведет себя странно. Но когда мы доберемся до ГИДРЫ, мы сможем немного поиздеваться над ними? Потому что каждый раз, когда я думаю, что понимаю, насколько они ебануты, кто-то не может съесть свою тарелку завтрака.
— О, конечно, — говорит Джейсон, потому что издеваться над ГИДРОЙ медленно поднимается в его списке приоритетов. — Абсолютно. Я освободил свой календарь для этого. Мы можем издеваться над ними, пока нам не надоест.
— Супер, — говорит Тони и пододвигает стакан с водой Солдата, делает быстрый глоток через соломинку, прежде чем передать его обратно.
Все еще не глядя на них, Солдат выпивает половину стакана одним долгим глотком. Джейсон мысленно отмечает, что нужно быть внимательнее, потому что нет никакой возможности, что он убьет Солдата по чистой небрежности, не после всего дерьма, через которое он прошел, чтобы поймать и удержать его.
Он наблюдает, как Солдат ест еще несколько секунд, убеждаясь, что с ним все в порядке, что он может съесть все на своей тарелке, а затем смотрит на Тони, который рисует схемы на салфетке правой рукой, пока ест левой, даже не глядя на тарелку.
Он признает, неохотно, что Колсон, возможно, был прав, говоря, что он немного не в своей тарелке.
Но ландшафт изменится, когда он вернется в Готэм. Преимущество домашней территории. Джейсон знает Готэм. Он знает, как использовать его, как исчезнуть в нем, как превратить все его острые края и ловушки в оружие.
И каким бы ненадежным ни был Брюс, по крайней мере, Джейсон знает, что может рассчитывать на то, что семья Бэтмена отвлечет внимание.
