Доброе утро, Чарли

Стол во дворе был завален огромным количеством еды. Гермиона даже не поняла, когда Молли успела столько наготовить, учитывая, что на плите были всего лишь три кастрюли, одна сковородка и пирог в духовке. Ее глаза остановились на центре стола — Чарли приготовил идеальный торт. Коржи были безупречно ровными, и хотя Гермиона еще не успела попробовать медовик, она сразу оценила количество крема. Чарли даже украсил верхушку торта, поставив шоколадную фигурку золотого снитча. Наверное, на вкус он был таким же потрясающим, как и на вид. Ветер приятно ласкал кожу теплыми порывами, солнечные лучи медленно опускались за горизонт. Волшебные огоньки вокруг мерцали золотистым свечением, создавая невероятную атмосферу. Рон сидел справа, откинувшись на спинку стула, и восторженно воскликнул: — Мама, все так вкусно! — он похлопал себя по брюху. Весь вечер она ощущала на себе его взгляд, как он скользит по линии ключиц, переходит ниже к зоне декольте. Она старалась не смотреть на эту черную рубашку с закатанными рукавами и парой расстегнутых пуговиц сверху, где на груди проглядывал шрам. Мерлин, сколько у него шрамов? Тостов уже прозвучало огромное количество, лишь Артур пока не произнес свой. Наконец он приподнял бокал в воздух, и все замолчали, когда старший Уизли начал речь. — Гарри, дорогой. Я так счастлив, что сегодня вечером вся моя семья здесь, — он с любовью оглядел присутствующих. — Семья — самое важное и самое ценное, что может быть в жизни. Пусть нас окружают только преданные, готовые пойти на все ради тебя люди. За семью! Звон бокалов отозвался болью в сердце. Гермиона зажмурилась, позволяя себе минутную слабость, все глубже погружаясь в недра ненависти к себе. Она могла сколько угодно врать всем вокруг, но обманывать себя было ужасно. Заиграла приятная мелодия, и все начали подтягиваться на импровизированный танцпол. Билл сразу пригласил Флер, сцепив их пальцы. Гарри увел Джинни, шепча ей что-то на ухо. Молли сама взяла за руку Артура, а тот довольно поднялся и, сделав пару шагов, притянул ее к себе. Фред и Джордж, нелепо хихикая, ускакали в дом. Гермиона взглянула на Рона, он даже не пошевелился. Она выжидающе смотрела на него, но тот лишь крутил стакан огневиски и глупо ухмылялся, когда ловил ускользающий солнечный луч янтарной жидкостью. Недовольно отвернувшись, Гермиона скрестила руки на груди и поджала губы, чувствуя, как внутри все закипает от злости. Чье-то дыхание опалило шею. — Потанцуешь со мной? — Чарли, склонившись к ней, уже протягивал ладонь. Гермиона бросила обеспокоенный взгляд на Рона. Он как-то безэмоционально кивнул и небрежно махнул в сторону. — Герм, потанцуй с Чарли. Я что-то устал, — Рон вытянул ноги и окончательно растекся на стуле. Нервно сглотнув, Гермиона осторожно вложила руку в протянутую ладонь. Он скользнул по ее костяшкам и аккуратно потянул на себя, увлекая за собой. Он бережно сжимал ее пальцы, пока вел за собой. Скрывшись в тени большой яблони, Чарли повернулся к ней. Перехватив ее свободную руку, он положил ее себе на плечо, пока его ладонь мягко опускалась на талию. Большой палец нежно поглаживал кожу через ткань платья. Они медленно двигались в такт музыке, Гермиона не поднимала взгляд, боясь столкнуться с его карими. — Давно не танцевал с красивой девушкой, — Чарли на мгновение замолчал, затем с иронией добавил: — Прости, если я вдруг наступлю тебе на ногу. Гермиона лишь хмыкнула в ответ, колени то и дело собирались подогнуться. — Ты вся дрожишь, — он чуть сильнее сжал пальцы и притянул ее к себе, она отчетливо ощущала, как от него невообразимо приятно пахнет. — Из-за работы? — Да, — Гермиона отчаянно искала спасения, дышать становилось труднее с каждой секундой. — Расскажи, — он приподнял ее подбородок, вынуждая посмотреть ему в глаза. — Почти год я разрабатывала новый законопроект о защите прав… и улучшении условий труда в опасных зонах, — быстро, сбивчиво заговорила Гермиона. Она снова опустила голову вниз, а Чарли вернул руку на талию. — Но в Департаменте все продвигается с таким скрипом... Чиновники, да и сам Кингсли заваливают меня правками, требуют сократить бюджет, а Визенгамот вообще считает это пустой тратой времени. Я боюсь, что на общем собрании они просто разнесут и проект, и меня в щепки. Чарли внимательно, не перебивая, дослушал, крепче прижимая ее к себе. — В опасных зонах? — переспросил он. Гермиона подняла на него взгляд, и в его карих глазах увидела гордость. — Грейнджер, если бы этот закон придумали и приняли пару лет назад, половина моих парней в Румынии не ходила бы сейчас с протезами вместо ног. Ты делаешь то, что действительно важно. И ты собираешься просто сдаться? Она закусила нижнюю губу, пытаясь унять жжение в глазах. — Я думаю, тебе нужно сделать вот что, — Чарли слегка наклонился к ее уху, мазнув кончиком носа по шее, от чего Гермиона невольно прикрыла глаза. — Перестань сомневаться. Тебя попытаются сломать, продавить. Не слушай пафосные речи о бюджете. Подготовь заранее жесткие, сухие ответы на все их каверзные вопросы и ударь по ним фактами. Главное, когда выйдешь к трибуне, не мямли. Не показывай слабость. Покажи зубы, Грейнджер. Ты ведь умеешь. От его горячего дыхания и уверенного тона по коже пробежали мурашки. Слова отдались пульсацией вены на шее. Уверенность, которую так усердно подтачивал Рон своими вечными «Герм, да брось ты эту затею, шансов ноль», медленно возвращалась. Она подняла взгляд на Чарли, и в этот момент музыка начала стихать. — Кажется, ты украл мою невесту, — раздался за их спинами веселый, немного хмельной голос. Рон подошел, широко улыбаясь, и по-свойски похлопал старшего брата по плечу, уже протягивая руки к Гермионе. Чарли замер, она чувствовала, как напряглись его плечи. Он медленно опустил руку с талии Гермионы и уставился на брата потемневшим, испепеляющим взглядом. — Невесту?! — глухо переспросил Чарли. Земля ушла у нее из-под ног, а краска стыда и возмущения залила щеки. Она резко повернулась к Рону: — Украл?! В этот момент откуда-то сбоку загромыхали внезапные залпы, и небо окрасилось разноцветными красками. Звуки праздника, смех Фреда и Джорджа, звон бокалов — все моментально стихло, превратившись в давящий гул, словно она внезапно оказалась под огромной толщей воды. Воздух в легких стал тяжелым, тянущим ее на самое дно. Ей стало так плохо, что тошнота подступила к горлу. Гермиона стояла между ними, двумя братьями, и просто хотела исчезнуть, испариться, сбежать, да что угодно лишь бы ее не было здесь. Рон беззаботно улыбался, желваки на лице Чарли заходили с особой яростью. Она дважды моргнула, судорожно соображая: Какая. К черту. Невеста.

***

Невеста. Сука. Невеста. Два слова на повторе крутились в его голове. Он посмотрел на нее и, заметив, как расширились глаза в удивлении, как лицо побледнело, все понял. Она не знала. Рон не делал ей предложение. Ярость вспыхнула в центре груди, стремительно направляясь к конечностям. Чарли сильно сжал кулаки, которые невообразимо чесались и настаивали на встрече с лицом младшего брата. Рон сделал шаг, пытаясь перехватить Гермиону за локоть, и Чарли неосознанно подался вперед, заслоняя ее плечом. Три года он держался, не позволял себе ни единой мысли о ней, думал, что она счастлива. Какой же он идиот. Продолжать и дальше правильно себя вести в той реальности, где его брат слепо и эгоистично ломает свою же девушку, или как он там сказал? Невесту. Да, наверное, стоило бы. Но его желание защитить, уберечь ее затмевало разум. Салют стих, и робкий звон вилки о стекло привлек их внимание. Все трое обернулись на звук. Гарри поставил бокал на стол и, робко улыбаясь, взъерошил волосы. — У нас новости, — Поттер крепко сжимал прибор в руках. Джинни, стоявшая рядом с ним, перехватила вилку из его рук и положила на скатерть. — Подойдите, пожалуйста. Все потихоньку сбрелись к столу, Чарли стоял позади Гермионы и Рона. Он видел, как тот попытался взять ее за правую руку, но она потерла шею. На долю секунды он сам себя убедил в том, что таким образом она пыталась избежать прикосновений. — Мы хотели сказать… — Гарри выглядел очень взволнованным. Джинни чмокнула его в щеку и кивнула ему. — В общем, скоро нас будет трое. Мы беременны, — на его лице расплылась счастливая, глуповатая улыбка. Повисла абсолютная тишина, все стояли, разинув рот, пару секунд, и наконец раздались восторженные крики. Фред, Джордж и Рон уже подхватили Гарри под ноги, усаживая на предплечья, и подкидывали в воздух. Молли всплеснула руками, разрыдалась и бросилась душить дочь в объятиях. Чарли прошел вперед и посмотрел на Гермиону — она улыбалась, искренне улыбалась, но в ее глазах он отчетливо видел панику. Он невесомо коснулся ее левой руки, чувствуя пронизывающий холод, но она даже не обернулась на него. На мгновение зависть уколола в самое сердце, когда Чарли обратил внимание на то, как Билл кончиками пальцев нежно вытер слезы с щек Флер. Молли наконец отпустила Джинни, позволив Артуру поцеловать дочь в лоб. — Я так счастлива! — буравящий взгляд матери уперся в Гермиону. — Ну, а вы когда? Пора бы уже! — Мам, да хватит уже! — в один голос выкрикнули Фред и Джордж. Чарли видел, как Гермиона вжала голову в плечи. Ее грудная клетка перестала вздыматься, а выражение лица стало отрешенным, безучастным. — Ну да-а, — громко протянул Рон, отходя от Гарри, который уже стоял на обеих ногах. Он снова пригубил огневиски. — Пора бы уже, конечно. Но лично я не думаю, что готов стать отцом. Дети — это же такая морока, с ума сойти можно. Надо сначала для себя пожить, погулять, метлу вот новую приглядел... Да и Грейнджер вон из своего Министерства не вылезает, какой ей декрет. — Я очень рада за вас, — Гермиона натянула улыбку и быстро подошла к Джинни, чмокнув ее в щеку. — Гарри, с днем рождения! Чарли был искренне удивлен ее умению держать лицо, какая она невообразимо сильная. Гермиона щелкнула пальцами, порезав торт на идеально ровные куски. Отлевитировав каждому по порции, она мягким жестом пригласила всех за стол. Бутылка шампанского с торжественным хлопком открылась. Гермиона легко водила рукой в воздухе, наливая в бокалы. Мягко улыбнувшись Джинни, она взмахнула второй ладонью — и кувшин подлетел к ее стакану, наполняя тыквенным соком. — Герм, ну а ты? Что думаешь? — Рон притянул ее к себе за плечо и поцеловал в макушку. Кадык Чарли дернулся, под столом он крепко стискивал пальцами край скатерти. — Думаю, что ты прав, — Грейнджер залпом опрокинула шампанское. — Вот и отлично. А про невесту… ну, я хотел сделать тебе предложение. Но на сегодня и так уже много поводов для праздника, — он отпустил Гермиону и отправил кусок торта с вилки в рот. — Большое спасибо за такой чудесный вечер… Плохо себя чувствую, видимо, алкоголь, танцы и невыносимая жара — сомнительное сочетание. Джинни понимающе кивнула ей и одобрительно сказала: — Отдыхай, дорогая. Молли недовольно покачала головой, однако говорить ничего не стала. Гермиона осторожно вышла из-за стола и спешной походкой ушла в дом. Ему до безумия, до ломоты в суставах хотелось рвануть за ней, поймать у самого порога, развернуть к себе и пообещать, что он со всем разберется. Но вокруг были люди. Билл, Флер, мама, которая косилась в ее сторону. Он мог только смотреть. Смотреть, как ее хрупкий силуэт скрывается в темноте дверного проема Норы. Снова заиграла приятная, энергичная мелодия, и парочки, даже Фред с Джорджем, отправились танцевать, подпитанные радостными новостями. Чарли сидел неподвижно, бросая взгляд то на дом, то на младшего брата. Рональд уже умял полкуска торта и допил огневиски. Расправившись с остатками медовика, тот откинулся на стуле и, пожав плечами, разочарованно выдал: — Последнее время она совсем не в себе. Перерабатывает. Вообразила, будто может изменить мир. Вечно дерганная какая-то. Забей. Не обращай внимания. Чарли смотрел на его добродушную улыбку и отчетливо слышал внутри рык дракона, которого он три года держал на прочной цепи. Рон вообще по-настоящему видел ее? Хоть немного понимал, каково ей? Она задыхалась, билась в невидимой клетке, тонула в море похуизма с его стороны. Он объявил ее «невестой» между делом, под огневиски, будто не она сокровище, которое нужно яростно оберегать, а не унижать перед всеми. — Да, — выдавил Чарли. Желание врезать ему в челюсть, а может, в нос было нестерпимым. Он твердо решил, что не будет вмешиваться. Точно не сейчас, не перед всеми, не станет портить праздник сестры и ее мужа.