Сладкий саботаж

***

Дворец Домино. Покои Блум.

Солнце над Домино поднималось лениво, окрашивая остроконечные пики хребтов в нежно-розовые, почти зефирные тона. Огромные панорамные окна королевского дворца принимали на себя этот утренний свет, дробя его на тысячи золотистых бликов на полированном паркете и тяжёлых гобеленах. В замке царила та умиротворяющая, благородная тишина, какая бывает только на обитаемых, спасённых от вечной мерзлоты планетах, когда вся затяжная зима остаётся лишь красивой декорацией за толстым стеклом. В малом лаунж-зале, примыкающем к королевскому крылу, пахло свежезаваренным ягодным чаем, капкейками и дорогим парфюмом. Винкс прилетели на Домино всего на пару дней — Блум уговорила подруг провести выходные вдали от бесконечных лекций Алфеи и изнуряющих тренировок. — Ну нет, это уже просто преступление против моды и здравого смысла! — звонкий, капризный голосок Стеллы ворвался в утреннюю полудрему гостиной, заставив фарфоровые чашечки на серебряном подносе едва заметно звякнуть. Фея Солнца и Луны, уже полностью собранная, при полном параде — в безупречно отглаженном лимонном топе и летящей юбке — драматично всплеснула руками, едва не задев идеальную укладку. Она расхаживала взад-вперёд перед массивной дубовой дверью, ведущей в покои Блум. — Солнце встало уже целых сорок минут назад! — продолжала сокрушаться солярианская принцесса, демонстративно постукивая каблучком изящных туфель. — У нас по плану прогулка по королевским оранжереям, примерка тех потрясающих шёлковых накидок, которые Марион заказала у лучших ткачей, и, в конце концов, завтрак! А наша главная виновница торжества дрыхнет так, будто её опять проклял какой-нибудь древний маг. Блум! Вставай, твои лучшие подруги сейчас умрут от скуки и голода! — Стелла, ради всего святого, потише, — Муза, полулежащая в глубоком бархатном кресле, поморщилась и поправила наушники, сдвинутые на шею. На её коленях лежал блокнот с набросками новых битов, и она лениво покусывала колпачок ручки. — Дай ей поспать. Блум всю прошлую неделю в Алфее извелась, она почти не спала нормально. Постоянно жаловалась, что ей душно, что голова раскалывается. Пусть отсыпается, пока есть возможность, во дворце родителей ей явно спокойнее. — Наоборот, это странно, — Флора, сидевшая у окна, мягко улыбнулась, бережно поглаживая пальцами листья пушистого папоротника в золочёном горшке. На Домино растения требовали особого малейшего тепла, и фея природы согревала их своей магией. В её зелёных глазах, однако, мелькнула лёгкая тень беспокойства. — Блум обычно просыпается раньше всех нас, когда солнце только касается горизонта. Рассвет — её любимое время... — Возможно, это просто накопившаяся усталость после безумных недель в Алфее, — Лейла стояла у зеркала, лениво заплетая свои густые каштановые кудри в тугой хвост. Она была в спортивном костюме, уже успев сделать утреннюю разминку в дворцовом спортзале. — Или последствия тех тяжёлых спаррингов с Палладиумом. Блум всегда выкладывается на двести процентов, отдаёт всю себя без остатка, а потом ходит как зомби. Стелла, прекрати сверлить дверь взглядом, ты в ней дыру прожжёшь. — Я не сверлю, я призываю её к совести! — буркнула Стелла, но к двери всё же подошла поближе, прикладывая ухо к прохладному дереву. — Тихо. Вообще ни звука. Даже не ворочается! В этот момент в коридоре послышались мягкие, размеренные шаги. Две служанки в одинаковых накрахмаленных фартуках несли массивный серебряный поднос, над которым поднимался ароматный пар. Там стояли свежие круассаны, вазочки с черничным джемом и личный фаворит Блум — запечённые яблоки с корицей. — Доброе утро, юные леди, — вежливо поклонилась старшая служанка, тепло улыбнувшись девочкам. — Королева Марион просила передать, что ждёт вас в обеденной зале через час, а это — ранний завтрак для принцессы Блум. Мы стучали минут десять назад, но её высочество не ответила. Решили принести чуть позже. — О, давайте сюда, я сама ей занесу! — Стелла тут же перехватила поднос, победно посмотрев на остальных Винкс. — Вот и отличный повод для законного вторжения. Блум, дорогая, у меня в руках углеводный рай, и если ты не откроешь через три секунды, я съем его сама! Текна, до этого момента сидевшая на диване и сосредоточенно листавшая свой карманный компьютер, сверяя какие-то графики для предстоящих зачётов, наконец подняла голову. Её аккуратные волосы слегка качнулись, а брови нахмурились, когда она посмотрела на экран своего гаджета. — Девочки, подождите, — Текна резко поднялась, её голос прозвучал непривычно сухо и строго, мгновенно сбивая всю весёлую, расслабленную атмосферу в комнате. — Стелла, не открывай пока. — Текна, ну ты-то чего? — Стелла обернулась, комично удерживая тяжёлый поднос в одной руке. — Это просто круассаны, они не заряжены техно-магией. — Да при чём тут круассаны! — Текна подошла ближе, её пальцы лихорадочно застучали по сенсорной панели. На её лице отразилось искреннее недоумение, смешанное с нарастающей тревогой. — Мой сканер только что зафиксировал аномальное... повышение температурного фона. Прямо за этой дверью. Локальные термические датчики дворца показывают, что в коридоре комфортные плюс двадцать два, а в покоях Блум приборы фиксируют сорок градусов жары! Там настоящий филиал пустыни. Муза мгновенно подобралась, отбрасывая блокнот в сторону и поднимаясь с кресла. Лейла на секунду застыла, её руки инстинктивно сжались в кулаки, готовые в любой момент выпустить розовую энергию Морфикса. — В каком смысле «сорок градусов»? — тихо, сглотнув, спросила Флора, и её чашка с недопитым чаем с глухим стуком опустилась на столик. — Кондиционирование замка работает безупречно, магия Огня Дракона в стенах стабильна... Там не может быть такой жары, если только Блум случайно не потеряла контроль над силой во сне. Стелла медленно, чувствуя, как внутри всё неприятно сжимается от внезапного недоброго предчувствия, опустила поднос на ближайшую тумбу. Напускная весёлость слетела с неё в одно мгновение. Она сделала шаг вперёд и с силой постучала кулаком по дубовому полотну. — Блум! Блум, отзовись, это не смешно! Ты там жива? — крикнула блондинка, но ответом ей была лишь глухая, звенящая тишина. Стелла обернулась на девочек, растерянно захлопав ресницами. — Ни звука... Блум, мы заходим! Протянув руку, Стелла дёрнула за ручку и толкнула тяжёлую дверь. Из распахнувшихся покоев им в лица тут же ударила волна сухого, плотного, почти осязаемого зноя, от которого перехватило дыхание. Комната была буквально раскалена, словно воздух внутри нагревали несколько часов подряд. Но, вопреки худшим ожиданиям, здесь не было ни следов борьбы, ни пугающей магии, ни признаков копоти. Всё выглядело обманчиво обыкновенно. Девочки гурьбой перешагнули порог и замерли. Роскошная королевская кровать была пуста. Шёлковые простыни и тяжёлое покрывало были сильно смяты, словно Блум долго и лихорадочно ворочалась, прежде чем покинуть постель. Лёгкий ветерок, влетающий снаружи, едва заметно колыхал невесомый тюль. Большие створки панорамного окна были распахнуты настежь, впуская в душное помещение свежий, прохладный воздух с цветущих дворцовых террас.

Блум... пропала.

— Блум? — Флора испуганно заглянула за резную ширму гардеробной. — Её здесь нет. Обувь на месте, её повседневная одежда тоже... — Может, она решила прогуляться по саду пораньше? — с надеждой в голосе спросила Муза, заглядывая в ванную комнату, но и там было пусто. — Через окно? Ну, знаете, в её репертуаре — взлететь навстречу солнцу... — Без телефона? Он на тумбочке, — Текна указала на светящийся экран мобильного. — И датчики тепла показывают, что эта жара в комнате — остаточное излучение её собственной ауры. Блум не просто ушла. Что-то заставило её Огонь Дракона вспыхнуть от мощнейшего стресса прямо здесь, в постели, а потом она исчезла. Не успели девочки озвучить свои худшие подозрения, как тяжёлое, звенящее напряжение в комнате было нарушено. Из коридора раздался мягкий, шуршащий шорох шёлка и стук лёгких королевских туфель. Дверь приоткрылась, и в лаунж-зал, принося с собой тонкий шлейф аромата свежих роз и утренней прохлады, сияя мягкой, приветливой улыбкой, зашла королева Марион. — Девочки, доброе утро! Я решила заглянуть к вам, пока Орител... — королева осеклась на полуслове, почувствовав бьющий из комнаты зной и увидев бледные, растерянные лица Винкс перед пустой, растерзанной кроватью. — О господи... Где Блум? Марион сделала неуверенный шаг вперёд, и её рука инстинктивно взлетела к груди, сминая дорогую ткань платья. Каждая секунда этой тишины била по её материнскому сердцу. Её взгляд метнулся к распахнутому настежь окну, сквозь которое в комнату врывался ветер, колыша обгоревшие занавески. Слова матери запустили необратимый механизм. Спустя минуту мирное, ленивое утро Домино было окончательно уничтожено. Вспыхнувшая паника разрослась до масштабов национальной катастрофы за считанные мгновения. По коридорам дворца, оглушая эхом каменные своды, разнёсся заливистый, тревожный гул набатных колоколов. Наследная принцесса, Хранительница Огня Дракона, бесследно исчезла из собственной охраняемой спальни в самом сердце королевства! — Заблокировать все выходы! Магический купол над столицей — немедленно! — громоподобный, сорвавшийся от ужаса голос короля Оритела разносился по главному холлу. Король в ярости и отчаянии лично распекал начальника гвардии, пока десятки солдат в сияющих доспехах лихорадочно прочёсывали каждый сантиметр замка, опрашивали бледнеющих от страха горничных и проверяли защитные амулеты. Но всё было тщетно. Дворцовая стража клялась, что никто посторонний не пересекал периметр, а древние щиты планеты оставались абсолютно целыми. Слуги испуганно жались по углам, не в силах пролить свет на эту тайну. Блум исчезла без единого звука, не оставив ни зацепок, ни следов. Пока во дворе бушевал этот управляемый хаос, Винкс заперлись в лаунж-зале. Стелла, у которой от паники и подступающих слёз мелко дрожали руки, лихорадочно крутила в руках свой телефон, судорожно листая контакты. — Так, тихо, без паники, у меня есть мысль, — затораторила она, ловя на себе напряжённые взгляды подруг. — Наша Блум... она ведь импульсивная, правда? Вдруг ей просто приснился какой-то кошмар, или она соскучилась, или они повздорили... В общем, вдруг она по-тихому, никого не предупредив, улетела на Эраклион? Ну к Скаю! Да, это глупо, безответственно, совсем на неё не похоже — улететь в пижаме через окно и бросить телефон... но это же Блум! Я сейчас ему наберу. Стелла ткнула пальцем в экран, включая громкую связь. Гудки тянулись невыносимо долго, каждый из них бил по нервам девочек, словно молот. Наконец экран мигнул, и на нём появилось заспанное, растрёпанное лицо принца Ская. Скай лежал в своей огромной королевской постели в восточном крыле дворца Эраклиона. Солнечные лучи там ещё даже не коснулись тяжёлых портьер, и комната тонула в полумраке. Сам принц выглядел абсолютно растрёпанным: золотистые волосы, обычно безупречно уложенные, сейчас непослушными вихрами падали на лоб, шёлковое одеяло было сбито к поясу, обнажая крепкие плечи, а на лице читались следы глубокого, тяжёлого сна. Скай явно только что открыл глаза от настойчивого, вибрирующего звонка личного проектора. — Стелла? — прохрипел он спросонья, потирая переносицу и жмурясь от внезапного яркого света экрана. Голос его был низким, сиплым, ещё не привыкшим к утренней речи. — Что случилось? Почему ты звонишь в такую рань, да ещё на домашний канал?.. Он лениво потянулся, собираясь перевернуть подушку, но взгляд его скользнул по лицам девочек на экране. Заметив, что Винкс взъерошенные и стоят толпой, Скай моментально подобрался. Остатки сна слетели с него в ту же секунду. Он резко сел в кровати, одеяло соскользнуло на пол, а по спине пробежал липкий холод. — Скай! Живо отвечай, Блум у тебя?! — не выдержав, закричала в трубку Лейла, подаваясь вперёд. — Она к тебе прилетала? Ночью? Под утро? Она на Эраклионе?! Услышав тон девочек и имя любимой, лицо принца стремительно побледнело, а в глазах, секунду назад сонных, вспыхнул дикий, первобытный страх. Он судорожно сжал пальцами край простыни. — В каком смысле «у меня»? — его голос сорвался на высокой, панической ноте, эхом отразившись от высоких потолков его спальни. — Блум на Домино, с вами! Что произошло?! Девочки, не молчите, почему она должна быть у меня?! Стелла медленно опустила руку с телефоном, даже не зная, как ответить принцу. В гостиной повисла мёртвая, леденящая душу тишина. Худшие опасения подтвердились... Экран телефона Ская всё ещё светился, из динамика доносился его сорвавшийся на крик голос: «Стелла! Лейла! Ответьте мне, что с Блум?!», но девочки не могли проронить ни слова. Страх сковал горло. В этот момент тяжёлые дубовые двери лаунж-зала с глухим стуком распахнулись. На пороге стояла Дафна. Вместо привычного королевского величия сейчас в ней не было и капли напускной строгости. Её золотистые волосы были наспех перехвачены заколкой, а на плечи была наброшена простая домашняя мантия. На бледном лице Дафны чистым, леденящим ужасом горели широко распахнутые глаза. Она дышала так тяжело, словно бежала сюда через весь замок, хотя её покои находились на этом же этаже. — Блум... — выдохнула Дафна, и этот тихий, сорвавшийся шёпот заставил Винкс вздрогнуть. Старшая принцесса сделала шаг в комнату, её ладони, прижатые к груди, мелко дрожали. — Где моя сестра? — Дафна... — Флора сделала шаг навстречу, но не нашлась, что сказать, лишь беспомощно опустила взгляд. — Я почувствовала, — Дафна перевела ищущий взгляд со Стеллы на Флору, игнорируя надрывающийся телефон. — Ещё сорок минут назад. Меня словно... ударило током прямо посреди сна. Наша связь... Огонь Дракона внутри меня взвыл так, будто его выжигают изнутри. Я думала, мне приснился кошмар, но... Блум нет, верно? На оборонительных рубежах дворца пусто, ни одной чужой вспышки магии, но я чувствую... я чувствую, что её здесь нет! Она подбежала к распахнутой настежь створке окна, из которой всё ещё дул лёгкий ветерок, и в утреннем солнце её лицо показалось почти прозрачным от подступающей тошноты. Дафна опустилась на колени прямо перед смятой постелью младшей сестры, касаясь ладонями шёлковых простыней, которые всё ещё хранили обжигающее остаточное тепло Блум. — Как это могло произойти?.. — из глаз Дафны наконец брызнули слёзы, которые она так отчаянно пыталась сдержать, сохраняя статус старшей принцессы Домино. Она сжала шёлк в кулаках до побеления костяшек. — Прямо из постели... Из нашего дома. Магия, которая её забрала... Она не ломала щиты Домино. Она просто... знала, как их обойти. Она знала Блум. Винкс переглянулись, и от слов Дафны у девочек по спинам пробежал ощутимый холодок. Принц Скай на экране телефона, услышав плач старшей сестры Блум, окончательно потерял контроль: — Дафна! Пожалуйста! Я вылетаю на Домино прямо сейчас! Поднимаю гвардию Эраклиона! Скажите мне, кто это сделал?! — надрывался из динамика Скай. На экране было видно, как он, запутавшись в простынях, едва не падает с кровати, лихорадочно пытаясь натянуть одежду. — Скай, прекрати орать! — Стелла наконец не выдержала. Её голос, всегда такой беззаботный и весёлый, сорвался на болезненный, дрожащий крик, а из глаз хлынули слёзы, оставляя влажные дорожки на безупречном макияже. — Блум пропала! Понимаешь ты своим королевским мозгом или нет?! Её просто нет в комнате! И никто, вообще никто во всём этом проклятом дворце не знает, куда, зачем и где наша принцесса сейчас! Она с силой нажала на кнопку сброса, прерывая звонок. Экран погас. На другом конце измерения, в полумраке своей спальни, взъерошенный принц Эраклиона на секунду застыл в гробовой тишине, а в следующий миг уже швырнул телефон на постель. Скай лихорадочно активировал общую линию связи, поднимая на уши Специалистов, и, даже не застегнув толком куртку форменного мундира, бросился к ангарам с кораблями. Ему было плевать на протоколы — он мчался на Домино. А в лаунж-зале повисла удушливая, тяжёлая атмосфера. Стелла в абсолютно поникшем состоянии опустилась на край дивана, закрыв лицо ладонями и отчаянно сдерживая рыдания. Фея Солнца и Луны выглядела такой хрупкой и беззащитной, лишившись своего привычного блеска. Флора и Текна тут же опустились на колени перед Дафной, которая всё ещё сжимала в кулаках простыни на разгаряченной кровати. Девочки принялись осторожно гладить её по плечам, шепча слова поддержки, пытаясь успокоить старшую принцессу, чьё сердце разрывалось от глухой боли ментальной связи. — Это они... — вдруг тихо, сквозь зубы прошептала Стелла, не поднимая головы. — Это точно они. Больше некому. Эти змеи... Ведьмы! Трикс! Спорим на мою лучшую коллекцию туфель, это их грязные проделки?! Текна резко вскинула голову, её ярко-фиолетовая челка качнулась. Слова Стеллы, прозвучавшие как эмоциональный выпад, заставили её аналитический ум зацепиться за логическую ниточку. — Секунду... Я проверю глобальную сеть Магикса и архивы темниц, — Текна лихорадочно застучала пальцами по голографической клавиатуре. Экран её компьютера окрасился в тревожные красные тона, отражая экстренные сводки. Глаза феи технологий округлились. — Стелла... ты права. Трикс сбежали. Именно прошлой ночью! Дафна резко подняла заплаканное лицо, её золотистые волосы растрепались, а в широко распахнутых глазах застыла немая мольба. Она всматривалась в подруг, надеясь услышать хоть одну рациональную, успокаивающую мысль, но Текна продолжила, и её голос задрожал от подступающего ужаса: — Но их побег... он отличался от всех прежних. Хотя... можно ли вообще так сказать? Из Магикса сообщают, что в этот раз не было никаких подкопов, обманных заклинаний или сообщников снаружи. Камеры зафиксировали, что опять какое-то несуразное, древнее колдовство помогло им разнести тюремный блок. Но на этот раз оно было в сотни раз мощнее. Злее... Защитные руны тюрьмы не просто взломали, их буквально иссушили, превратили в пепел за секунду. Понимаете? Защиту, которую веками выстраивали сильнейшие маги, просто... стёрли. Это не уровень Трикс. За ними стоит кто-то другой. Кто-то, кто обладает силой пожирать саму суть магии. Текна, которая всегда оставалась оплотом логики и хладнокровия, сейчас едва удерживала пальцы над клавиатурой — её руки мелко дрожали, а на дисплее один за другим загорались красные маркеры критической угрозы. Дафна судорожно вздохнула, сильнее сжимая кулаки, её древняя магия нимфы болезненно отозвалась на слово «иссушили», словно напоминая о временах, когда Магикс уже стоял на краю гибели. Пока в комнате разгорался новый виток паники, Муза молча отошла в сторону. Она ещё раз зацепилась взглядом за приоткрытое окно, понимая, что прямо сейчас нельзя стоять на месте, лить слёзы и ждать чуда, если они хотят поскорее отыскать подругу. Сидеть в четырёх стенах дворца было невыносимо. Муза искала любые зацепки, и первым делом её взгляд, конечно же, упал на распахнутые деревянные створки. Она подошла к приоткрытому окну, ловя лицом утренний ветер Домино, и в ту же секунду за её спиной оказалась Лейла, бесшумно вставшая рядом. Обе феи на мгновение замолчали, вслушиваясь в гулкие голоса Текны и Дафны за своими спинами. Сказанное Текной эхом отзывалось в мыслях, заставляя внутренне подобраться. Они пытались зацепиться за эту ниточку, собрать всё воедино, чтобы было от чего отталкиваться. «Пожирать саму суть магии...» — мысленно повторила Муза. В её голове, привыкшей раскладывать любой хаос на ритмы и тональности, эта фраза звучала фальшивой, удушающей нотой. Если Трикс сбежали с помощью силы, способной иссушать вековые заклятия, а комната Блум сейчас буквально дышала аномальным, выжигающим зноем, то пазл начинал сходиться. Это не был обычный налёт ведьм ради мести. Похититель действовал прицельно, мощно и безжалостно. Им нужен был Огонь Дракона, и они знали, как заставить его среагировать. Лейла мрачно нахмурилась, глядя вдаль. Её бойцовский характер требовал немедленного действия, но она понимала: без чёткого направления они просто потеряют время. Нужно было найти первый физический след этой «новой, злой силы», о которой говорила Текна. Если колдовство было настолько мощным, оно просто не могло уйти незамеченным, не оставив после себя шрамов на лице планеты. — Смотри... — тихо произнесла Муза, указывая пальцем вниз, туда, где раскинулись вековые, густые королевские леса, окружающие замковую гору. С высоты птичьего полёта цветущий, зелёный массив выглядел безупречно, но прямо посреди этой красоты девочки заметили нечто странное. На самой границе видимости, глубоко в чаще, верхушки вековых деревьев были неестественно выжжены — ровной, идеально круглой полосой, словно туда на огромной скорости приземлилось что-то круглое и невероятно горячее. От этого места в небо до сих пор поднималась едва заметная, дрожащая струйка серого дыма. Это была идеальная подсказка. Периметр, который нужно осмотреть первее, чем неповоротливая королевская гвардия Домино со своими тяжёлыми доспехами и протоколами доберётся туда. Королевские солдаты будут прочёсывать замок часами, согласуя каждый шаг с министрами и теряя драгоценные минуты, но Винкс ждать не станут. Они ведь Винкс. Сильнейшие феи измерения, прошедшие через десятки битв. И им точно хватит силы, магии и духа, чтобы перевернуть весь этот мир, но спасти свою подругу и лидера. Лейла резко развернулась от окна, и вся её фигура буквально подобралась, готовая к мгновенному броску. Плечи расправились, а в глазах вместо минутной растерянности вспыхнул опасный, боевой азарт, который всегда появлялся у неё перед самым тяжёлым боем. Хватит теории, хватит паники. Время дипломатии вышло. Она сделала шаг к девочкам, решительно сжав кулаки. — Отставить панику, девочки, — твёрдо, по-лидерски отрезала Лейла. — Слёзы Блум не вернут. Мы знаем, куда бить и где искать. Пока стража будет протирать доспехи и писать отчёты, мы уже перевернём этот лес вверх дном. Трикс думают, что они самые умные? Мы напомним им, кто мы такие. Трансформируемся!

***

Здесь не было солнца. Не было ни роскошного шёлка простыней Домино, ни аромата утреннего чая, ни встревоженных, любящих голосов подруг. Время в подземельях Резонансной Тьмы Даркара потеряло всякий смысл, превратившись в монотонную, удушающую вечность. Блум пришла в себя медленно, сквозь липкий, тяжёлый бред, и первым, что вернуло её к реальности, была боль. Острая, пульсирующая боль в запястьях и лодыжках. Она висела, распятая на тяжёлых, массивных цепях из чёрного обсидиана, едва касаясь носками онемевших ног леденящего каменного пола. Металл оковы буквально въедался в кожу, парализуя любую попытку пошевелиться. В камере стояла абсолютная, первобытная темнота — такая плотная, что её, казалось, можно было потрогать руками. И в этой зловещей сенсорной депривации, лишённый внешних звуков и света, разум Хранительницы Огня Дракона начал стремительно взрываться изнутри. Сначала Блум казалось, что обсидиановые кольца на её руках живые. Ей чудилось, будто они медленно, сантиметр за сантиметром, превращаются в угольно-чёрных змей, которые с тихим шипением вползают под её кожу, обвиваясь вокруг костей и высасывая светлую магию. Фея хрипло вскрикнула, попыталась дёрнуться, но эхо её собственного голоса, отразившееся от глухих стен, прозвучало жалко и потерянно. Затем темнота вокруг начала искажаться, подсовывая ей кошмары из прошлого плена. Вспышки чужих, уродливых воспоминаний безжалостно били по натянутым нервам. Ей виделся оглушительный, торжествующий смех Тёмного Лорда, раскалённый воздух его замка и то омерзительное, липкое ощущение, с которым её чистый, первородный свет когда-то пачкался скверной.

«Зачем ты сопротивляешься, глупая девчонка?»

Блум судорожно вздрогнула, её сердце встревоженно забилось в грудной клетке, заставляя её рвано, со свистом глотать спёртый воздух темницы. Этот голос прозвучал не снаружи. Голос раздался прямо в её собственной голове — вкрадчивый, ядовитый, пугающе знакомый. Это была её собственная теневая сущность, Тёмная Блум, которая методично, кусочек за кусочком, жрала её рассудок изнутри, пробуждаясь от близости к резонансу. Принцесса зажмурилась, пытаясь вытолкнуть эту чужеродную интонацию из мыслей, но ментальные тиски лишь сжались сильнее, отзываясь острой вспышкой мигрени за висками. Тьма внутри неё шевелилась.

«Посмотри на себя. Ты брошена. Распята в кромешной темноте. Им всё равно на тебя, Блум...

Твои прекрасные друзья сейчас пьют чай в своём тёплом дворце, пока ты гниёшь здесь. Сдайся мне. Откройся Тьме. Я уберу эту боль. Я сделаю тебя по-настоящему сильной...»

— Нет... замолчи... убирайся из моей головы! — Блум задыхалась, до новой крови кусая губы, чтобы не закричать во весь голос. На лбу выступил холодный пот, а по щекам катились слёзы. Противостоять монстру в собственном сознании, когда тело бессильно зажато в тиски, было невыносимо. Она буквально физически боролась за каждую крупицу своего ускользающего разума, цепляясь за воспоминания о Скае, о Винкс, о тёплом рассвете на Домино... но Тьма внутри продолжала наступать, затапливая мысли чёрным, удушливым пламенем. И именно в этот момент, когда Блум была на волоске от того, чтобы сойти с ума, тишину тюрьмы снаружи разорвал резкий, чужеродный звук. Тяжёлый, размеренный стук каблуков. Кто-то приближался к её камере. Каждый шаг за дверью отзывался в ушах Блум оглушительным, набатным грохотом. Глухой, резкий стук каблуков ломал замогильную тишину коридора, и этот звук физически вибрировал в обсидиановых цепях, заставляя их едва заметно звенеть. В камере по-прежнему царила кромешная тьма, но Блум уже кожей чувствовала, как к ней приближается нечто беспощадное. Она задыхалась. Липкий, удушливый страх сковал лёгкие, а собственное сердце билось так яростно, словно пыталось проломить грудную клетку. Блум то и дело судорожно прикрывала веки, из последних сил борясь с накатывающей темнотой обморока. Лишь бы оставаться в сознании. Лишь бы не отключиться и не позволить шёпоту в голове окончательно сожрать остатки её «я». Внезапно раздался тяжёлый, скрежещущий звук — засов на массивной двери сдвинулся с места. Дверь медленно, со зловещим скрипом отворилась, и в сырой каземат хлынул резкий, холодный свет факелов из коридора. Блум, чьи глаза уже привыкли к абсолютной темноте, болезненно зажмурилась, издав слабый, хриплый стон. Сквозь полуприкрытые ресницы, словно в замедленной, рваной съёмке, она увидела силуэт, застывший в дверном проёме.

Картинка перед глазами плыла и двоилась, но этот силуэт Блум узнала бы из тысяч.

Айси.

Ведьма стояла на пороге, заложив руки за спину, и на её бледном лице играла высокомерная, торжествующая улыбка. Длинные белоснежные волосы, собранные в её фирменный высокий хвост, тускло отливали серебром в неверном свете факелов. Взгляд её голубых, ледяных глаз медленно, с садистским наслаждением скользнул по фигуре распятой феи. — Ну надо же... — протянула Айси. Её голос, пронзительный и холодный, как осколок сосульки, эхом разрезал спёртый воздух камеры. — Какая потрясающая картина. Ты ещё не сдохла, принцесса? Тяжёлая дубовая дверь с глухим скрипом закрылась за её спиной, отсекая темницу от остального коридора. Ледяная ведьма медленно пошла вперёд, и её каблуки зловеще цокали по обсидиановому полу. Айси остановилась в паре шагов от распятой на цепях Блум, заносчиво скрестив руки на груди. На её губах заиграла надменная ухмылка, пока колючий взгляд сканировал измученную фею. — А я-то думала, Тёмный Лорд оставил от тебя только мокрое место, — язвительно добавила ведьма, наклоняя голову набок и упиваясь чужой беспомощностью. — Но ты смотри-ка, ещё дышишь. Она не просто смотрела — она смаковала. В её глазах, колючих и ядовито-голубых, не было ни капли величественного спокойствия, только чистое, приземлённое злорадство уличной девчонки, которая наконец-то поймала и прижала к стене своего самого ненавистного врага. Айси окинула Блум медленным, придирчивым взглядом с ног до головы, словно оценивала сломанную, выброшенную на помойку игрушку. На её губах змеилась кривая, почти сытая ухмылка человека, который слишком долго ждал этого реванша и теперь упивался каждой секундой чужого позора. Ей доставляло физическое удовольствие видеть, как некогда гордая Хранительница Огня Дракона жалко виснет на обсидиановых звеньях, не способная даже плюнуть в сторону своей мучительницы. Айси сделала несколько неторопливых шагов вглубь каземата. Каблуки её сапог с хрустом ломали мелкие крошки обсидиана на полу. Она подошла почти вплотную, упиваясь своим абсолютным, безграничным доминированием. Блум была настолько слаба, что у неё не хватало сил даже на то, чтобы просто поднять голову и посмотреть ведьме в лицо. Её рыжие волосы грязными, спутанными прядями свисали на лицо, скрывая бледные шрамы. — Что, феечка, где же твои верные подружки? Где твой ненаглядный принц? — Айси приподняла подбородок Блум кончиками пальцев, заставляя ту посмотреть на неё. Пальцы ведьмы были настолько холодными, что Блум инстинктивно дернулась, но цепи тут же глухо звякнули, напоминая о полном бессилии. — Никто не придёт. Твой драгоценный свет здесь никому не поможет. Но вместо ожидаемых слёз или покорного страха Айси наткнулась на сопротивление. Блум с трудом, преодолевая дикую боль в затёкшей шее, рванула голову назад, заставляя ведьму мазнуть ногтями по подбородку. Из-под спутанных, грязных рыжих прядей на Айси уставились глаза Хранительницы — потемневшие от мук, безумно уставшие, но всё ещё упрямые. Фея болезненно прищурилась, её брови судорожно сдвинулись к переносице, формируя ту самую знакомую, яростную складку. В этом слабом, но колючем прищуре полыхнула такая чистая, концентрированная ненависть и дерзость, что воздух между ними, казалось, на секунду нагрелся. Блум едва дышала, её била крупная дрожь, но она упрямо отказывалась опускать взгляд. Эта девчонка была сломана физически, висела на мясницких крюках в кромешной тьме, но всё ещё умудрялась огрызаться одним только взглядом, демонстрируя своё высокомерие. Айси это моментально взбесило. Улыбка ведьмы мгновенно сползла с лица, а челюсть упрямо сжалась. Лицо ведьмы исказила гримаса раздражения — она-то рассчитывала увидеть ползающую на коленях жертву, а эта рыжая тварь опять строила из себя героиню. — Опять этот взгляд, — сквозь зубы процедила Айси, и её ладонь сама собой сжалась в кулак, вокруг которого с сухим треском заплясали ледяные иглы. — Жизнь ничему не учит, да? Висишь тут в крови, но зубы скалишь. Всё ещё думаешь, что ты выше нас? Каземат заполнил её фирменный, пронзительный и раскатистый хохот — холодный, ликующий, бьющий по натянутым нервам Блум не хуже физического удара. Айси закинула голову назад, искренне наслаждаясь моментом, и этот издевательский звук, казалось, въедался прямо в обсидиановые стены. Отсмеявшись, она резко оборвала смех, и в камере вновь повисла удушливая тишина. Айси резко перевела взгляд выше, на запястья Блум, откуда по обсидиановым оковам медленно стекали тёмные, густые капли крови. Улыбка на лице ведьмы на мгновение померкла, сменившись секундным, высокомерным раздражением, в котором смешалась странная, брезгливая жалость. Ей претило видеть Хранительницу великого Огня Дракона в таком ничтожном, раздавленном состоянии, ведь победа над по-настоящему сильным врагом приносила куда больше сладкого удовольствия. — Надо же, как тебя отделали... — пробормотала ледяная ведьма, разглядывая глубокие раны. — Жалко смотреть. Тёмный Лорд явно не церемонился, хорошо постарался. Но разве так весело играть, когда от великой Хранительницы остался один скулящий огрызок? Айси резко отпустила лицо Блум, вытерев пальцы о своё бедро с таким видом, будто испачкалась в чём-то мерзком, и сделала шаг назад. Яростный прищур феи продолжал колоть её эго. Ведьма злорадно усмехнулась, качнув головой: — Ты должна на коленях ползать и молить меня о пощаде, чтобы я прекратила это, понимаешь? Скулить у моих ног, а не огрызаться своим жалким взглядом. Ты получаешь по заслугам за всё, что сделала нам. За все наши поражения, за заточения в монастыре, за всё! Ты ничто без своей магии, Блум. Просто мясо на цепях. Блум тяжело, прерывисто дышала. Грудь ходила ходуном, а перед глазами плыли серые круги. Она чувствовала, как сознание снова начинает ускользать из-за потери крови, тело становилось ватным, но сдаваться этой ледяной стерве прямо сейчас? Ну уж нет. Она понимала: ещё немного, и она просто умрёт до того, как этот кошмар закончится. С трудом разомкнув спекшиеся, искусанные в кровь губы, Блум хрипло, едва слышно выдавила сквозь подступающий кашель: — От... отвали, Айси. Слишком много... болтаешь. Тебе... никогда не стать... главной. Ты всегда будешь... на побегушках... у Даркара. Ведьма буквально замерла на месте, а её зрачки сузились от ярости. Блум попала в самую больную точку, безжалостно сковырнув её уязвлённое ведьминское эго. Понимая, что фея на волоске от обморока, едва держится на цепях, но продолжает плевать ей в лицо этой горькой правдой, Айси резко шагнула обратно. Воздух в камере мгновенно упал до критического минуса, а её ладони вспыхнули мертвенно-синим, обжигающим холодом. — Ну всё, дрянь, ты сама напросилась, — процедила Айси. Её челюсти были сжаты с такой силой, что на бледных скулах отчетливо проступили жесткие желваки, а в глазах застыл глухой, беспощадный блеск. Вся её былая наигранная вальяжность бесследно испарилась, уступая место чистой, концентрированной злости, от которой у нее даже перехватило дыхание. — Сейчас я заставлю тебя заткнуться. Я вытрясу из тебя эту спесь вместе с остатками твоего жалкого голоса! Вместо удара ведьма резко рванулась вперёд и с силой сцепила пальцы на горле Блум. Фея хрипло, удушливо вскрикнула, когда ледяная ладонь намертво перекрыла ей воздух, впечатывая затылком в обсидиановую стену. Цепи оглушительно загрохотали. Айси потянула её лицо на себя, заставляя Блум, судорожно хватающую ртом жалкие крохи кислорода, смотреть прямо в свои безумные, расширившиеся зрачки. — Ты думаешь, раз ты скована, я тебя не трону? — ядовито прошипела Айси прямо ей в губы. Её дыхание обжигало морозом. — Ты забываешься. Я могла бы прямо тут, прямо сейчас превратить тебя в ледяную глыбу. Закупорить твою кровь в жилах, превратить твоё глупое сердце в осколок льда, как я люблю делать с такими, как ты. Но тогда... Тёмный Лорд убьет нас, устроит нам такую вечность, от которой даже мне станет тошно. Он не моргнёт глазом, если ты сдохнешь раньше времени. Блум отчаянно рванулась, но ледяные пальцы ведьмы мёртвой хваткой сомкнулись на её горле, безжалостно перекрывая доступ к воздуху. Фея судорожно, с хрипом попыталась втянуть в себя хоть каплю кислорода, но трахею словно сдавило стальным обручем. Голова мгновенно потяжелела, перед глазами поплыли рваные чёрные пятна, а изнутри начала накатывать удушливая, паническая волна. Горло жгло от пронизывающего холода, исходящего от рук Айси. Каждое инстинктивное движение грудной клетки отзывалось лишь глухим, беспомощным спазмом — Блум задыхалась, не в силах вырваться из этого капкана. Айси сильнее сжала пальцы, чувствуя, как отчаянно бьётся жилка на шее Блум, и её лицо исказила уродливая, сытая ухмылка. Она перешла на вкрадчивый, смертоносный шёпот: — Так что я не дам тебе умереть, моя дорогая Блум... Специально не дам. Ты пройдёшь этот круг ада ещё раз, от начала и до конца. Я хочу намеренно вытащить тебя с того света только ради того, чтобы упиваться твоей агонией вечность. Видеть, как ты ломаешься, как ты страдаешь, как чернеет твой хвалёный Огонь... О, это будет полная услада для моих глаз. Она резко разжала пальцы, позволяя Блум мешком сорваться вниз, удерживаемой только обсидиановыми оковами. Принцесса судорожно, со свистом закашлялась, пытаясь вдохнуть сырой воздух каземата, пока Айси, грубо вскинув руки, заставила морозные иглы намертво впиться в кровоточащие запястья Блум, запечатывая раны грубой коркой льда, но её «помощь» обещала стать для феи новым, изощрённым кругом ада. Лёд не принёс облегчения. Морозные иглы Айси с сухим треском вонзились прямо в развороченную плоть на запястьях, заставляя кровь мгновенно свернуться и застыть тёмными багровыми кристаллами. Блум выгнулась всем телом, из её груди вырвался глухой, задушенный крик. Вместо ожидаемой прохлады раны обожгло таким диким, невыносимым жаром, словно в вены вместо лекарства залили кипящий свинец. Горький, леденящий холод выжигал живые ткани, намертво схватывая края порезов грубой, рваной коркой льда. Но ведьма на этом не остановилась. Упиваясь беззащитностью принцессы, Айси медленно опустилась на корточки перед висящей на цепях Блум. Её колючий взгляд скользнул по изорванной, испачканной одежде феи, останавливаясь на глубоком рассечении на бедре, откуда тоже упрямо толчками вытекала кровь. — Посмотрим, что у нас тут... — вкрадчиво промурлыкала ведьма. Она протянула руку и намеренно, с садистским расчётом, вонзила длинные острые ногти прямо в открытую рану на бедре Блум, медленно и грубо ведя ими по обнажённой, обожжённой коже. Айси замерла на секунду, вглядываясь в то, как леденящий холод от её пальцев мгновенно въедается в живую плоть, и её лицо озарила самодовольная улыбка. Она буквально упивалась собственной силой. — О, да... Моя магия легла просто идеально, — тихо, с придыханием восхитилась ведьма, смакуя каждый миллиметр чужих мучений. — Признай, принцесса, здесь я превзошла саму себя. Этот удар... этот порез останется с тобой навсегда. Я позабочусь о том, чтобы этот шрам стал самым значимым и уродливым украшением на твоём теле. Он будет ныть к каждому похолоданию, напоминая тебе о твоём позоре. Он останется болючей, незаживающей отметиной как в твоей жалкой памяти, так и в жизни. Каждый раз, глядя на него, ты будешь вспоминать эту темницу, эту темноту и меня. Этот жест и её слова окончательно сломали остатки самообладания феи. Блум судорожно заскулила — этот жалкий, тихий звук вырвался против её воли, рассыпаясь эхом по углам каземата. Она отчаянно заизвивалась в путах, пытаясь отползти, убрать ногу, спрятаться от этих ледяных пальцев, но обсидиановые звенья лишь безжалостно врезались в скованные лодыжки, фиксируя её на одном месте. Блум с силой сжимала искусанные губы до новых трещин, давилась собственной слюной и отчаянно глотала спёртый воздух, пытаясь не позволить Айси услышать свой полноценный крик. Глаза феи застилали жгучие слёзы бессилия и боли, а перед мысленным взором всё окончательно поплыло. Айси лишь глухо, довольно рассмеялась, видя эти конвульсии. Вокруг её ладони, лежащей на бедре принцессы, поползла плотная синеватая изморозь. Лёд с шипением запечатал и эту рану, стягивая кожу, но оставляя под собой невыносимую, пульсирующую судорогу. Ведьма не лечила её — она лишь ставила грубые, мучительные клейма, которые удерживали Блум на грани жизни, но причиняли едва ли не больше страданий, чем само оружие Даркара. Закончив, Айси поднялась во весь рост и небрежно отряхнула руки от искрящейся ледяной крошки. — Ну вот, жить будешь, — цинично бросила она, глядя сверху вниз на тяжело дышащую, бледную как смерть фею, которая буквально обмякла на цепях, мелко дрожа от ледяного шока. — А теперь, когда мы разобрались с твоим драгоценным здоровьем, давай поговорим о вещах поинтереснее... — Айси сделала круговое, вальяжное движение головой, разминая шею, и сделала шаг вбок, заходя Блум за спину. В темноте камеры её шаги снова приобрёл зловещую размеренность. Ведьма не торопилась. Она знала, что сейчас, когда физическая боль немного притупилась, сменившись леденящим оцепенением, разум Блум был максимально уязвим. Это было лучшее время для её любимой игры — ментального садизма. — Знаешь, что самое забавное в твоём похищении? — Айси наклонилась к самому уху феи, обдавая её шею морозным дыханием. — То, с какой лёгкостью Тёмный Лорд вытащил тебя из постели. Ты ведь спала в своём цветущем, возрождённом Домино, верно? Окружённая защитными заклинаниями, стражей, папочкой, мамочкой... И никто. Никто не пришёл. Магический щит твоей драгоценной планеты даже не вздрогнул, когда тебя волокли сквозь портал, как мешок с мусором. Блум слабо мотнула гордой рыжей головой, пытаясь отстраниться от ледяного шёпота ведьмы. Её зубы не попадали на зуб от пережитого шока, но слова Айси калёным железом выжигали внутри последние крохи терпения. — Твои Винкс... они ведь сейчас ищут тебя? — Айси тихо, издевательски рассмеялась, обходя фею и снова вставая перед ней лицом к лицу. — Представь их лица. Недотёпа Стелла, наверное, рыдает над твоей пустой кроватью, размазывая тушь. Ботаничка Текна лихорадочно тыкает в свои экранчики, пытаясь понять, как великую Хранительницу Огня Дракона переиграли на её же поле. Они ведь думают, что ты сильная, Блум. Они верят в тебя. А ты... ты просто приманка. Пешка в большой игре. Твой Огонь принадлежит не тебе. Он принадлежит Ему. И очень скоро Он заберёт его, оставив от тебя лишь пустую, выжженную оболочку. Ведьма протянула руку, собираясь снова коснуться подбородка феи, чтобы упиваться её сломленным видом. — Ты ведь уже чувствуешь это, правда? Чувствуешь, как внутри тебя зреет эта гниль? Тёмный Лорд уже оставил в тебе свой след в прошлый раз. Ты порченая, Блум. Ты уже наполовину принадлежишь Тьме... Айси не успела договорить. Внутри Блум что-то с оглушительным, яростным треском лопнуло. Голос Тёмной Блум, секунду назад вкрадчиво шептавший на задворках её сознания, вдруг слился с её собственным криком в единый, ужасающий резонанс. Контроль, который фея так отчаянно удерживала, рассыпался в прах всего на один короткий, безумный миг. Она резко вскинула голову. Её глаза, ещё мгновение назад полные слёз и боли, внезапно вспыхнули не привычным золотисто-солнечным пламенем Дракона, а ядовитым, обжигающим, иссиня-чёрным огнём. В этих расширившихся зрачках больше не было человеческой Блум — там бушевала первобытная, слепая ярость теневой сущности. — ЗАМОЛЧИ! — сорвавшимся, утробным, пугающе двоящимся голосом прорычала Блум прямо в лицо ведьме. Из её тела во все стороны круговой волной рвануло яростное, тёмное пламя. Магический выплеск был настолько мощным и неожиданным, что обсидиановые цепи натянулись и жалобно зазвенели, а покрывающая раны феи ледяная корка со свистом испарилась, превратившись в облако горячего пара. Айси, не ожидавшая такого бешеного отпора от умирающей жертвы, испуганно отшатнулась, но тяжёлая волна чёрного огня всё равно зацепила её, с силой отбросив назад. Ведьма отлетела на пару метров и едва удержалась на ногах, выставив перед собой ледяной щит, который тут же пошёл глубокими трещинами и оплавился. В камере на секунду стало жарко, как в жерле вулкана. Чёрные искры с шипением въедались в каменные стены, оставляя глубокие опалины. Блум тяжело, прерывисто дышала, её грудь высоко вздымалась. Чёрный огонь в её глазах так же стремительно погас, как и вспыхнул, оставляя после себя лишь привычную, смертельную усталость. Она снова обмякла на цепях, хрипло хватая ртом воздух, но её упрямый, прищуренный взгляд, устремлённый на ошарашенную ведьму, теперь горел ещё более опасным торжеством. Она смогла огрызнуться. И Айси это почувствовала. Айси стояла неподвижно, её руки всё ещё удерживали полуразрушенный, подтаявший щит. Её идеальный высокий хвост слегка растрепался от удара магической волны, а на бледной щеке темнел тонкий след от копоти. Секунду ведьма просто ошарашенно смотрела на распятую фею. В её голубых глазах впервые за всё время промелькнула не просто злость — там пробился дикий, инстинктивный страх перед той бездной, которая только что на неё взглянула. Но уже в следующий миг этот страх перерос в бешеную, уязвлённую ярость. Айси с трудом сглотнула, её челюсти сжались до скрежета, а пальцы, опущенные вдоль тела, мелко задрожали, моментально покрываясь острыми ледяными когтями. Эта девчонка, эта полумёртвая тварь на цепях посмела её ударить? Посмела выставить её, Айси, слабой?! — Ах ты... сука, — процедила ведьма сквозь зубы. Её голос сорвался на змеиное шипение. Она сделала яростный шаг вперёд, готовая со всей силы впечатать ледяной кулак в лицо Блум, чтобы выбить из неё эту тёмную спесь, но внезапно замерла. В глубине казематов, прямо за тяжёлой дубовой дверью, раздался низкий, вибрирующий гул. Сами камни подземелья глухо задрожали, отзываясь на этот звук, а обсидиановые цепи Блум слабо запели, словно приветствуя своего истинного хозяина. По коридору поползла тяжёлая, удушливая волна магии, от которой воздух в камере мгновенно стал липким и холодным.

Время вышло. Хозяин звал их.

Айси резко опустила руку. Ярость на её лице неохотно, но беспрекословно сменилась покорным, собранным выражением. Она бросила на Блум последний, уничтожающий взгляд, в котором теперь читалось холодное, садистское торжество. Ведьма поняла: этот стихийный выброс тёмной магии был не победой феи. Это был знак того, что разум Блум окончательно дал трещину. Она уже не контролировала себя. Тьма пустила корни, и ритуал пройдёт как по маслу. — Радуйся, рыжая, — криво усмехнулась Айси, небрежно вытирая копоть со щеки тыльной стороной ладони. — Ты так спешишь стать монстром... Что ж, Тёмный Лорд готов тебе в этом помочь. Твой личный ад официально начинается. Ведьма резко развернулась на каблуках и взмахнула руками, отдавая команду обсидиановым оковам. Скрежещущие звенья цепей, удерживающие Блум, вдруг сами собой придвинулись к стене, а затем начали медленно, рывками опускаться вниз, заставляя фею встать на онемевшие, дрожащие ноги. Блум едва держалась, её колени подкашивались, но магия цепей безжалостно тащила её вперёд, вслед за шагающей к выходу ведьмой. Они вышли в бесконечные, тонущие во мраке коридоры Резонансной Тьмы. Каждый шаг давался Блум с колоссальным трудом, лёд на её бедрах и запястьях при малейшем движении стягивал кожу, причиняя тупую, изнуряющую боль, но сознание, подстёгнутое недавней вспышкой ярости, больше не отключалось. Оно заставляло её видеть и запоминать всё. Каменные своды коридоров постепенно расширялись, пока наконец не вывели их в огромное, монументальное пространство — Сердце Подземелья. Это был круглый зал, по периметру которого высились уродливые обсидиановые колонны, уходящие куда-то в непроглядную высь. В самом центре зала зиял огромный, бурлящий колодец, до краёв наполненный жидкой, вязкой Тьмой — первородной скверной Резонанса. От этого колодца во все стороны расходились светящиеся фиолетовые руны, высеченные прямо в полу. Там, у самого края бурлящей бездны, спиной к ним стоял высокий, массивный силуэт в тяжёлых доспехах, окутанный чёрным пламенем. Даркар. По бокам от него, сложив руки на груди, уже замерли Дарси и Сторми, чьи лица исказились в предвкушающих, злобных улыбках при виде измученной Хранительницы. — Лорд Даркар, — Айси почтительно склонила голову, делая шаг в сторону и рывком вытягивая Блум на середину зала, прямо к началу рунического круга. — Пленница доставлена. Она слаба, её разум расшатан, а Огонь Дракона внутри неё уже откликается на Тьму. Даркар медленно повернулся. Пространство вокруг него словно искривилось, уплотняясь и впитывая в себя последние капли бледного света. Из-под глухого, монолитного шлема на Блум уставились две горящие багровые точки — колодцы первородного хаоса, в которых не было ни капли жалости. Его громоподобный, рокочущий голос не просто прозвучал, он вибрировал в самом камне стен и эхом разнёсся под сводами зала, заставляя саму душу Блум сжаться и оцепенеть от первобытного, парализующего ужаса: — Довольно, Айси. Ты хорошо сохранила мою игрушку. Начнём ритуал. Пришло время вернуть Вселенной её истинный, Тёмный облик. Обсидиановые цепи потащили Блум вперед, намертво фиксируя её в самом центре рунического круга, прямо перед бурлящим колодцем скверны. Жесткие кольца врезались в израненные запястья и лодыжки, прижимая её к каменным плитам. Блум отчаянно, дико рванулась назад. Скрип металла о металл эхом разнесся по залу, шрамы на бедре и руках вновь обожгло невыносимой, рвущей болью, но принцесса упрямо пыталась вырваться, хрипя и вонзая пальцы в швы между камнями. Даркар сделал шаг вперед. Багровый взор Тёмного Лорда из-под тяжелого шлема пригвоздил её к месту, лишая последних сил. В этом взгляде не было человеческих чувств — лишь абсолютная, пожирающая пустота Древнего Магикса. Блум задыхалась под тяжестью его ауры, но сквозь пелену слез и пот её прищур ненависти все еще был направлен прямо на него. — Твое сопротивление ничтожно, дитя, — пророкотал Даркар, вскидывая огромные руки в тяжелых доспехах. Лорд начал. Фиолетовые руны на полу под ногами Блум вспыхнули ядовитым, пульсирующим светом. В ту же секунду из колодца в небо взметнулся столб вязкой, иссиня-чёрной Тьмы. Воздух в зале мгновенно раскалился до предела, превращаясь в сплошное удушье. Скверна была неизбежна — она хлынула к Блум по руническим линиям, яростно впиваясь в её тело.

Фея выгнулась дугой и казематы разорвал истошный, раздирающий горло крик принцессы.

Это была не просто физическая боль — это была агония самой её души. Чистый, первородный Огонь Дракона внутри Блум забился в конвульсиях, когда в него безжалостно, миллиметр за миллиметром, начала вливаться черная гниль Резонанса. Но в этот раз все проходило иначе. Не было долгого, изнурительного сопротивления, как годы назад. Тьма, которую Даркар оставил в ней давным-давно, затаившаяся на самом дне её разума, мгновенно отозвалась на призыв своего создателя. Она прогрессировала с пугающей, бешеной скоростью, словно сухая солома, встретившая искру. Блум извивалась в оковах, её тело выгибалось неестественной дугой, пальцы судорожно сжимались и разжимались, оставляя кровавые следы на обсидиане. Она кричала до хрипоты, теряя голос, пока черные вены стремительно расползались от запястий вверх по шее, затапливая бледную кожу. Трикс, стоявшие поодаль, завороженно наблюдали за этим зрелищем: Айси упивалась каждым звуком этого крика, а Дарси и Сторми злорадно переглядывались. Осквернение шло лавиной. Светлый, золотистый пламень внутри Блум не просто угасал — он жадно впитывал скверну, перерождаясь, пачкаясь, меняя свою структуру. Психологические защиты, которые так долго выстраивали Винкс и любящая семья на Домино, рухнули за считанные мгновения под натиском этой злой, древней мощи.

И вот, крик резко оборвался.

Наступила мертвая, звенящая тишина.

Столб черного пламени вокруг Блум втянулся прямо в её грудь.

Обсидиановые оковы с громким звоном бессильно опали на пол, больше не способные удержать ту силу, что пробудилась внутри. Пленница медленно опустила ноги на камни. Вся её слабость, бледность, следы истощения и изнуряющая боль от ран исчезли без следа, растворившись в волнах темной регенерации. Она была полностью восстановлена. Глум медленно выпрямилась во весь рост, расправляя плечи с пугающим, хищным величием. Её рыжие волосы теперь казались темнее, отливая кроваво-багровым, а одежда трансформировалась, принимая вид острого, темно-цианового костюма Тёмной феи. Она подняла голову, и на её лице заиграла холодная, дерзкая улыбка. Губы, еще минуту назад искусанные в кровь, теперь были ровными и темными. Но самым жутким были её глаза. На Трикс и на самого Даркара уставился абсолютно чистый, ядовито-желтый взор с узкими, кошачьими зрачками. В них больше не осталось и капли прежней Блум. Тёмная Блум вернулась. В своем полном, идеальном и смертоносном обличии. Она сделала глубокий вдох, смакуя наполняющую тело мощь, и перевела взгляд на Айси. Ледяная ведьма не сделала и шага назад. Никакого страха — лишь предвкушающий, опасный азарт. Айси хищно сощурила глаза, принимая этот вызывающий, полыхнувший первобытной силой взгляд Глум. На мгновение между ними проскочила острая, как наэлектризованный воздух, искра. Ведьме показалось, что эта новорожденная тварь внутри Блум помнит каждую секунду, проведённую в темнице. Помнит чужие издевательства, холодные пальцы на горле, смех и боль. Ответ новоиспечённой тёмной феи явно обещал быть не сладок, и Айси едва сдерживала дикую ухмылку — игра наконец-то становилась по-настоящему интересной. Последние капли сопротивления испарились, оставив после себя лишь звенящую, мёртвую пустоту. Прежняя Блум — та светлая, до приторности сладкая девчонка, которая так отчаянно цеплялась за свои идеалы и хвалёную дружбу, — навсегда угасла в этой удушливой, монолитной тьме. Её крики о помощи затихли, безнадёжно запертые в самом глухом небытии собственного разума, откуда уже невозможно докричаться до реальности. Этой наивной защитницы Магикса больше не существовало. Теперь над каждой клеткой её тела, над каждым вздохом и над самой великой силой Огня Дракона безраздельно и полностью правила Глум. Тьма обрела свою идеальную форму.

Кошмар Волшебного Измерения

официально начался.

***

Продолжение следует...