Сладкий саботаж

***

Тьма… она была повсюду. Открываешь ты веки или закрываешь — ничего не изменится, мир вокруг останется недвижимым и слепым. Здесь не существовало стен, не было потолка, твёрдой земли под ногами, далёкого неба или привычных звёзд. Только бесконечное, абсолютно прозрачное ничто, залитое глухим, сизым полумраком. И холод… Не тот привычный земной мороз, от которого спасает тёплый плед или простейшее заклинание огня, а ментальный, звенящий холод. Он тонкими, невидимыми иглами прошивал саму душу Блум, выстуживая изнутри последние капли тепла, надежды и человеческого осознания. Она делала осторожные, неуверенные шаги вперёд, вглубь этой неизведанной тьмы. Её вела лишь пустота просторного небытия. С одной стороны, это отсутствие ориентиров буквально сводило с ума, но с другой… здесь было странно спокойно. И лишь редкие детали всё ещё возвращали её к реальности, не давая окончательно раствориться. Вокруг было темно и до звона в ушах тихо, но под ногами Блум внезапно ощутила нечто, напоминающее воду. При каждом шаге во все стороны летели невидимые брызги, по тёмной глади расходились лёгкие круги, но от самой воды не исходило ни единого звука. Ни плеска, ни шуршания, словно всё это — лишь дешёвая иллюзия или напрочь сломавшееся собственное воображение. Самое страшное в этом месте — тишина. Она казалась настолько плотной, тяжёлой и осязаемой, что Блум физически задыхалась в ней, как в вакууме. Ни всплеска магии, ни шороха. Ровно до тех пор, пока она не решалась дышать чуть громче, пугаясь собственного хриплого выдоха. Протягивая руки вперёд, в этом сизом мареве можно было разглядеть знакомые очертания. Её женские руки, выступающие тонкие косточки на запястьях, длинные и ухоженные пальцы, которые по-прежнему слушались и были наделены возможностью шевелить фалангами, цепляясь за пустоту. А если опустить взгляд ниже… привычный костюм. Она до сих пор оставалась в трансформации. Но имеет ли это хоть какое-то значение теперь, когда ты заперта непонятно где? Вряд ли… Лишь её собственный, одинокий силуэт отражался на этом непонятном полотне, напоминающем воду. Да и то — черты лица в отражении расплывались, шли зыбью, не давая возможности вглядеться в чёткие линии. Её когда-то яркие, огненно-рыжие волосы сейчас казались блёклыми, безжизненными, словно подёрнутыми толстым слоем серого пепла. Глаза, прежде небесно-голубые и горящие жизнью, теперь выражали лишь смертельную усталость и глухое недопонимание. Тишина давила на плечи не на шутку. Ещё совсем недавно, будучи в сырых казематах Даркара, когда тёмная сущность ворочалась где-то в глубине её души, в самой голове, на тонкой грани сознания и реальности, Блум мечтала лишь об одном — получить хотя бы секунду тишины. Ей хотелось, чтобы этот шёпот смолк. Но теперь… теперь она была готова отдать всё, лишь бы услышать хоть какой-то звук. Эта абсолютная немота пугала по-настоящему.

И… что теперь? Что с ней случилось? Она мертва?

— Я… мертва?.. — сорвался с её губ едва слышный шёпот. Но стоило ей озвучить собственные мысли, как сорвавшиеся из уст слова мгновенно набрали силу. Они разлетелись по пустоте оглушительным, громоподобным эхом. Звук ударил так резко, что Блум испуганно дёрнулась с места, распахнув и без того широкие от ужаса глаза. Пустота вокруг словно взбесилась, возвращая ей её же собственный голос, ставший чужим и пугающим. — Пожалуйста… — снова сорвалось с её губ, теперь уже как мольба. Этот звук тут же сорвался с места. Наотмашь ломая мёртвую тишину, он покатился во все стороны, с размаху отражаясь от невидимых ментальных стен. Он дробился, искажался, переламывался в воздухе и возвращался назад многократным, гулким, издевательским эхом:

«Пожалуйста… а-а-а… ста…»

— Кто-нибудь!.. — выкрикнула Блум вглубь этого сизого марева. И в ту же секунду со всех сторон, сверху и снизу, загремело, загрохотало лавиной, заставляя её в панике зажать уши руками и зажмуриться:

«Кто-нибудь… будь… у-у-удь…»

Ментальное пространство безжалостно швыряло в неё обрывки её же слов, превращая крик о помощи в удушающую звуковую ловушку. Ей не у кого было просить пощады — здесь была только она сама. Собственный голос, многократно усиленный этим мёртвым пространством, казался теперь совершенно безнадёжным… Её заперли. Намертво, без права на побег. Пока там, снаружи, в реальном мире, её руками, её лицом и её хвалёной, великой силой безраздельно управляло нечто иное, сама Блум была низведена до роли беспомощного, безмолвного зрителя в самой глубокой подсобке собственного разума. Блум судорожно зажмурилась, чувствуя, как по щекам катятся разгорячённые, обжигающие слёзы. Её окружала сплошная, непроглядная тьма. И если там, в сырой темнице Даркара, ещё оставались хоть какие-то призрачные намёки на свет и скорое освобождение, то теперь, в этой пустоте, ни единой надежды даже в мыслях не проскакивало… — Я проиграла, — подумала она. Эта мысль отозвалась внутри такой тупой, парализующей болью, что у Блум перехватило дыхание. Дрожащая рука сама собой поползла к воротнику костюма, пальцы судорожно вцепились в ткань прямо по центру груди, сминая её в кулак — фея отчаянно пыталась заглушить эту душевную судорогу, разом до крови сжав посиневшие губы. — Я ведь боролась… Я жгла себя дотла в том лесу на Домино. Я умоляла Дракона сжечь меня целиком, обратить в пепел, лишь бы не дать этой Тьме победить… Но Даркар оказался сильнее. Его скверна пропитала меня до самого основания, до последней клетки. Перед глазами без приглашения поплыли воспоминания о первых днях в этой ловушке. Блум вспомнила, как яростно пыталась биться лбом об эту невидимую клетку. Как пыталась призвать свет, нащупать внутри привычное, родное тепло, высечь хотя бы крошечные искры… Она отчаянно надеялась на спасение. Верила в чудо, как та маленькая, наивная девочка из Гардении, что всё ещё оставалась в памяти Блум — неопытная, испуганная феечка, которая только-только открыла для себя Магикс. Но свет здесь не работал. И увы, это была единственная жестокая правда, которую стоило принять. Всякий раз, когда она, сгорая от ярости, пыталась вызвать силу или чистый, праведный огонь, Тьма Даркара лишь сыто, издевательски урчала где-то на границе сознания. Она с лёгкостью впитывала эту энергию, подпитывалась ею и делала Глум ещё сильнее, ещё жёстче, ещё неуязвимее. Бороться напрямую было абсолютно бесполезно. Это было всё равно что пытаться потушить бушующий лесной пожар, бросая в самое пекло сухие дрова своего упрямства. Ты просто кормишь пламя, которое тебя же и пожирает. Блум медленно, обессиленно опустила руку от груди и посмотрела на свои ладони. В этом сизом мареве они казались пугающе бледными. — Тьма… — тихо произнесла она, поднимая голову, отрывая взгляд от своих бледных рук, и заставила себя до конца выслушать раскаты собственного эха, больше не пытаясь закрывать уши. Она смотрела прямо в сизую пустоту. — Она не уйдёт. Её нельзя просто вырезать, запечатать или прогнать сильным заклинанием. Она… теперь часть меня?..

«Часть меня… меня-я… я-я…» — согласилось небытие.

И в этот самый миг глубоко внутри неё что-то едва заметно, но отчётливо дрогнуло. Нет, это не был прежний, призрачный свет надежды. Это была чистая логика и остатки той самой упрямой девчонки из Гардении, которая не привыкла сдаваться, даже если вся её жизнь летит к чертям. Если Тьму невозможно победить в открытом бою — значит, её нужно принять. Не подчиниться ей, как сделала Глум, превратившись в безвольную марионетку в руках Даркара. А признать её существование. Впустить этот холод внутрь, пропустить через себя и соткать из него совершенно новые правила игры. Огонь Великого Дракона может быть созидающим, дарящим жизнь, а может быть безжалостно уничтожающим, обращающим всё в пепел. Но как бы Тьма ни извращала его, это всё ещё её огонь. Глум думает, что она здесь полноправная хозяйка? Ошибается. Она — лишь сущность, взращённая на чужой, украденной силе. — «Ты сильнее, чем думаешь, Блум», — мысленно обратилась она к самой себе. На этот раз её собственный внутренний голос говорил за неё иначе. Его звук отразился по пространству и мягко отозвался где-то в голове более приятным, успокаивающим эхом. Словно сама её суть возвращала ей уверенность. Блум почувствовала, как в груди начинает зарождаться едва заметное, но настойчивое, совершенно незнакомое ментальное биение. — «Глум до смерти боится твоего возвращения. Именно поэтому она запрятала тебя так глубоко. Она прекрасно знает, что если ты перестанешь тратить драгоценные силы на бесполезные крики, примешь правила этой темноты и начнёшь учиться управлять Тьмой… её мнимому контролю придёт конец». Блум сделала первый за долгое время полноценный, глубокий вдох, расправляя затекшие плечи. Пусть это пространство вокруг неё пока остаётся пустым и звенящим. Пусть Глум прямо сейчас празднует победу там, снаружи, упиваясь своей безграничной властью и разрушительной силой. Блум больше не станет бездумно биться головой о невидимые стены этой клетки. Она сама станет этой тишиной. Станет этим самым холодом. Она научится дышать этой тьмой так естественно, чтобы в один идеальный, нужный момент просто перекрыть Глум кислород и выставить её вон. Где-то далеко, на самой тёмной периферии этого пустого мира, на мгновение пронёсся едва уловимый, рваный, недовольный шёпот — словно Глум на долю секунды физически почувствовала, как её идеальный, воздвигнутый Даркаром трон подкосился. Но Блум лишь едва заметно, впервые за все эти страшные дни, горько ухмыльнулась.

Первый шаг был сделан.

***

Дворец Домино.

Реальность ворвалась резко, ломая остатки сизого марева.

Всё происходило по-прежнему на Домино. Винкс, едва переводя дыхание, спешили вслед за перепуганной горничной. Вместе с ними, громко чеканя шаг и едва ли не расталкивая девчонок плечами, в парадный холл бежал принц Эраклиона. Скай судорожно поправлял воротник, на ходу возвращая себе высокий статус человека, готового к любой катастрофе.

Но… катастрофы не произошло.

Прямо посреди залитого светом холла стояла Блум. Она была окружена своими родными: Орител, Марион и Дафна взволнованно ворковали над ней, но сама фея выглядела пугающе спокойной, аккуратной и безупречной. На ней не было ни единой царапины, ни капли гари после ночного выжженного леса, о котором кричали датчики Текны. Винкс застыли на ступенях. Внутри каждой из них вертелось удивление и облегчённая радость — с подругой всё в порядке! Она жива! Почувствовав на себе их взгляды, Блум медленно повернула голову в их сторону. В её глазах не было привычного тепла. Она окинула Клуб Винкс ленивым, холодным взором и ровным, почти безжизненным голосом выдала своё оправдание: — Мне просто нужно было побыть одной. Со мной всё в порядке. И вообще… почему вы вечно делаете из всего мировую катастрофу? Все присутствующие погрузились в удивление. Текна, стоявшая чуть позади, медленно и глухо закрыла крышку своего технологичного ноутбука. Облегчение в воздухе мгновенно смешалось со странным, едва уловимым чувством неправильности. Логика расследования трещала по швам. Но ситуация официально наладилась: поиски прекратились, ведь принцесса вернулась домой. Девчонки, однако, не собирались стоять на месте. Первой оцепенение сбросила Стелла. Напрочь забыв про свой безупречный вид и этикет, она с визгом скатилась по мраморным ступеням и с разбегу заключила Блум в удушающие объятия. — Блум! Боже мой, ты цела! — Стелла эмоционально уткнулась носом в её рыжие волосы, крепко сжимая подругу. — Ты вообще представляешь, что мы пережили?! У меня чуть инфаркт не случился, пока мы караулили твою комнату! Но Блум даже не подняла рук, чтобы обнять её в ответ. Флора аккуратно подошла сбоку. Её руки мелко дрожали, когда она взволнованно перехватила ладони Блум, заглядывая ей в лицо. — Блум, милая… Мы так боялись, — прошептала фея природы, нежно сжимая её пальцы, пытаясь поделиться своим теплом. Но ладони Блум оказались странно прохладными, без намёка на привычную горячую внутреннюю искру. — Мы думали, на тебя напали. В твоей комнате был такой страшный жар… — Да мы, чёрт возьми, весь вековой лес прочесали! — встряла Муза, делая шаг вперёд и эмоционально всплескивая руками. В её голосе смешались пережитая паника и тревога. — Текна засекла там такие аномалии, что мы думали, от тебя и пепла не осталось! Мы обыскались тебя, Блум! Прошарили каждую глушь, промокли до нитки, Лейла едва с ума не сошла, пока мы пытались выйти на твой след! Винкс наперебой выплескивали всё, что накопилось за эту адскую ночь, ожидая привычных извинений, слёз или хотя бы ответной тёплой улыбки. Но Блум лишь медленно, с едва заметным раздражением, высвободила свои ладони из пальцев Флоры. Она медленно окинула девчонок тяжёлым, изучающим взглядом, заставляя их невольно поумерить пыл, и вдруг заприметила в толпе приближающегося Ская. Наследный принц Эраклиона двигался чинно, с благородной скорбью и облегчением на лице, но Глум, укрытая за чужими голубыми глазами, видела его насквозь. Она прекрасно понимала: Скай сейчас на взводе, его эго трещит по швам от злости и непонимания, но он ни за что на свете не посмел бы высказать всё, о чём думает, в такой обстановке. Не перед Винкс. И уж тем более не перед Орителом и Марион, которые до сих пор взволнованно держали дочь за плечи. Эта трусливая покорность королевскому этикету лишь накалила забаву Глум. Внутри неё разлилось ядовитое, искрящееся удовольствие от чужой беспомощности. Скай подошёл почти вплотную. На его лице сияла идеальная маска заботливого жениха. — Блум, любимая… — выдохнул он, сделав голос максимально мягким и дрожащим. — Ты цела… Я места себе не находил, мы все так сильно за тебя переживали… Он шагнул вперёд и бережно, словно хрустальную вазу, заключил Блум в объятия, целуя её в макушку. Лишь на долю секунды, когда его лицо оказалось скрыто от глаз короля и королевы Домино, его челюсть судорожно сжалась, а пальцы ощутимо впились в ткань её костюма. Этот жест красноречиво говорил: «Наш основной, личный диалог останется на потом». Глум даже не шелохнулась в его руках. Она лишь мазнула равнодушным взглядом по его плечу, мысленно предвкушая, как весело ей будет ломать эту идеальную картинку, когда они наконец останутся наедине… И уже на следующий день, так и не добившись от Блум внятных ответов, Винкс были вынуждены вернуться в Алфею. Весь этот бесконечно долгий день прошёл, мягко говоря, не очень. Глум изо всех сил пыталась сохранять приросшую к лицу маску прежней, привычной всем Блум, но её природная дерзость, высокомерие и резкая грубость то и дело прорывались наружу. Нормального разговора между подругами так и не случилось. На любые попытки девчонок аккуратно разузнать, что произошло в ту ночь, Блум лишь огрызалась, швыряя в лицо очередное: «Я же сказала, я хотела побыть одна!» Она методично обесценивала всю их искреннюю заботу, ночные слёзы и волнения подруг, словно они были навязчивыми мухами. Девочки уходили в глухую оборону, в их умах зрели подозрения, но вслух их пока никто не решался озвучить. Ближе к вечеру, в тихом, залитом закатным золотом коридоре Алфеи, Блум подкараулил Скай. Принц, разумеется, был искренне рад, что его невеста нашлась целой и невредимой, но его эго и статус пострадали слишком сильно, чтобы он мог смолчать. В его напускной «заботе» вновь, как по щелчку, проскользнуло привычное лицемерие. Он не стал начинать резко. Скай сделал шаг навстречу, всматриваясь в её лицо, и заговорил, стараясь звучать максимально искренне: — Блум… я правда места себе не находил. Ты даже представить не можешь, что со мной было, когда девочки сказали про тот выжженный лес. Я думал… думал, что потерял тебя. Он протянул руку, намереваясь коснуться её щеки, поправить рыжую прядь. Глум в теле Блум вела себя неоднозначно: она лишь слегка качнула головой, уклоняясь от прикосновения, и безучастно кивнула. — Со мной всё в порядке, Скай. Я же сказала. — Да, но ты ушла, ничего не объяснив, — принц изо всех сил пытался идти на контакт, поймать её взгляд, но Блум смотрела куда-то сквозь него, на угасающие лучи солнца на стене. — Поговори со мной. Что случилось в твоей спальне? Почему там всё было сожжено? Если тебе угрожали… — Никто мне не угрожал, — перебила она, её голос звучал ровно, пугающе отстранённо. Ни единой эмоции, ни капли прежней экспрессии. Скай замялся. Внутри него росло глухое недоумение, смешанное с обидой. Фея ни разу за весь этот разговор не попыталась сократить дистанцию, ни разу не бросилась к своему любимому принцу в объятия, как делала всегда после долгих разлук или опасностей. Неужели до него наконец дошло? Неужели он решил, что Блум просто смертельно устала ожидать от него хоть каплю настоящей, горькой правды, устала от его вечных, пустых обещаний защитить её и сделать счастливой? Принц судорожно сглотнул, решив, что она просто держит на него обиду за прошлые ссоры. — Ты… ты какая-то чужая, Блум, — пробубнил он под нос, нервно взъерошив идеальные светлые волосы. — Из-за этой твоей скрытности всё становится только хуже. Я ведь ради нас стараюсь. Ради твоего же блага… Блум лишь едва заметно вытянула улыбку — так тонко, что Скай даже не заметил. Ей надоел этот цирк. Проведя пальцем по прохладным перилам, она сделала шаг в сторону, собираясь молча пройти мимо него к себе в комнату. Она не собиралась тратить время на его душевные излияния. Этот жест безразличия стал последней каплей. Скай незаметно для самого себя перешёл на крайности. Его задело, что его искренность, или то, что он считал искренностью, так безжалостно проигнорировали. Забота в один миг испарилась, уступая место уязвлённой гордости и мыслям о проблемах, которые она натворила своей выходкой. Сжав кулаки, Скай заблокировал ей проход, перекрывая дорогу к дверям, и раздражённо выдохнул: — Блум, это безответственно! Ты хоть понимаешь, что из-за твоих капризов на уши были подняты целые королевства? Паника дошла до Эраклиона! Пожалуйста, больше не смей уходить просто так, не думая о последствиях и моём положении. Глум внутри чужого тела мысленно поморщилась. О, она совершенно не собиралась терпеть этого приторного, смазливого принца с его раздутым эго. Её истинная цель была совсем близко — осквернение Алфеи, и возвращаться к этой примитивной, слащавой жизни «девочки-всей-его-жизни» она ни за что не станет. Она даже не посчитала нужным притворяться. На её губах заиграла дерзкая ухмылка. Медленно подняв глаза, она смерила Ская взглядом с ног до головы — так, словно перед ней стояло нечто невероятно жалкое. — Твоё положение? — с тихим смешком переспросила она, шагнув к нему вплотную. Скай от такой неожиданной наглости невольно отшатнулся на полшага. — О, прости меня, Великий Принц Эраклиона. Как же я могла забыть, что весь этот мир вращается исключительно вокруг твоей короны и твоей безупречной репутации? — Блум, я не… — попытался вставить Скай, но Глум жестко перебила его. — Твой статус, Скай, — это дешёвая бутафория. Единственное, о чём ты по-настоящему печёшься, — это чтобы твоя идеальная причёска не растрепалась в прессе, а твоё эго принца-спасителя получало свежую порцию лести каждое утро. Ты трус. Обычный, слащавый, разбалованный мальчик, который привык прятаться за громким статусом и высокими речами. — Она издевательски рассмеялась прямо ему в лицо. — Как ты… как ты можешь такое говорить?! Я люблю тебя! — заикнулся он, оскорблённый до глубины души. Он глотал воздух ртом, непонимающе переводя взгляд с её глаз на холодно ухмыляющиеся губы. — Ты любишь картинку, — отрезала Глум, задорно хохотнув, скрестив руки на груди и склонив голову набок. — Послушную, удобную феечку, которая будет заглядывать тебе в глаза и покорно ждать, пока принц Эраклиона разберётся со своими трусливыми сомнениями и грошовыми обещаниями. Ты кормишь меня красивыми сказками о «нашем будущем» уже сколько времени? А сам при первой же трудности прячешься за свой королевский этикет и скулишь о репутации. Закомплексованный мальчишка, который до смерти боится выглядеть слабым. И мне тошно от одной мысли, что я должна тратить своё время на твои капризы. Скай замер, словно его наотмашь ударили по лицу. Его челюсть судорожно сжалась, пальцы сжимались в кулаки, а в глазах метались паника, дикая обида и неверие. Блум никогда… никогда не говорила с ним так. Она могла спорить, плакать, обижаться, но эта честность раскатала его гордость в порошок, не оставив от неё и живого места. Он выглядел так, будто весь его привычный, идеальный мир только что рухнул к его ногам. — И знаешь, что самое смешное? — Глум сделала паузу, наслаждаясь его немым оцепенением, и шепнула ему прямо в ухо: — Мне больше не нужна твоя «забота». Ты мне скучен, Скай. До тошноты. — Ты… ты не Блум… — хрипло, едва слышно выдавил он, отступая на шаг назад и потрясённо глядя на девушку, которая стояла перед ним с самым безразличным видом. Глум лишь высокомерно вскинула бровь, наслаждаясь его ментальным крахом: — Считай, что у меня просто открылись глаза. Она слегка толкнула его плечом, заставив онемевшего принца отойти с дороги. Не заморачиваясь с подбором мягких слов и даже не обернувшись на его застрявший в горле оклик, Глум плавной походкой направилась дальше по коридору. Скай так и остался стоять посреди тишины, наедине со своей растоптанной спесью, сжав кулаки до побеления костяшек, совершенно не понимая, куда только что исчезла его кроткая и любящая Блум, и кто именно только что уничтожил его с потрохами.

Вечер постепенно сменялся ночью…

Время для настоящей миссии пришло.

Глухая полночь опустилась на Алфею, укутывая шпили замка тяжёлым, сине-чёрным бархатом. В коридорах царила сонная, мирная тишина, но для Глум эта святая обитель света сейчас казалась душной клеткой, провонявшей приторным девичьим волшебством. Она двигалась бесшумно, точно фантом. Её шаги, облачённые в мягкие сапожки трансформации, не роняли ни единого звука на прохладный паркет. Глум умело обходила скрытые магические ловушки и посты охраны — Блум знала этот замок как свои пять пальцев, и её память теперь беспрекословно служила Тьме. Оказавшись в глубоких, заброшенных переходах, ведущих к самому сердцу подземелья, Глум наконец позволила себе остановиться. Скрываться больше не имело смысла. Ей до тошноты надоело притворяться, носить эту слащавую маску невинной феечки и терпеть чужие прикосновения. С её губ сорвался тихий, надменный смешок. Глаза, мгновенно утратившие земную голубизну, вспыхнули хищным, пронзительно-жёлтым огнём, а зрачки сузились в тонкие вертикальные щели. Вокруг её тела с тихим, зловещим треском закружились ленты багрово-чёрного пламени. Глум с наслаждением сбросила с себя фальшивый внешний облик Блум, позволяя тьме полностью поглотить светлую иллюзию. В ту же секунду магия Тёмного Дракона с корнем переписала её облик, являя миру её истинную, могущественную форму. Костюм вспыхнул и переродился в дерзкое, полуночно-синее одеяние с острыми, рваными гранями. За спиной с тихим шелестом раскрылись новые, изломанные крылья, переливающиеся ядовитыми оттенками фиолетового и чёрного. На бледном лице заиграли агрессивные, тёмные тени макияжа, подчёркивающие её высокомерие, а огненные волосы потемнели, словно впитав в себя копоть самого ада. Глум расправила плечи, чувствуя, как по её венам чистым экстазом разливается первозданная, тёмная сила. Больше никакого притворства. Только чистая, разрушительная власть. Теперь она была полностью готова завершить то, ради чего прибыла в эту обитель света. Целью Глум было подземное святилище Алфеи — тайный зал, где пульсировал Главный Источник школы… Именно от этого древнего колодца чистой конвергенции дышала вся планета, держа на своих плечах невидимый, но мощный защитный барьер Магикса. Даркару не нужна была громкая война у ворот. Ему нужно было отравить этот мир изнутри, пустить скверну в самую кровеносную систему светлого измерения, чтобы в нужный час барьер просто рассыпался в прах, а феи лишились своей подпитки. Тяжёлые кованые двери святилища беззвучно поддались под её ладонью, окутанной едва заметным сизым дымом. Глум скользнула внутрь. Перед ней открылся грот, в центре которого в каменной чаше лениво переливалось жидкое, кристально-голубое свечение. Источник. От него веяло утренней росой, ароматом цветущих лугов и такой невыносимой, чистой святостью, что Глум брезгливо скривилась. — Какая гадость, — процедила она сквозь зубы. Она подошла к самому краю чаши. На её бледное лицо лёг мягкий лазурный свет. Глум медленно подняла руки, и в её ладонях, ломая вековую чистоту зала, с хищным треском вспыхнул Огонь Тёмного Дракона. Смертоносная магия закружилась вокруг её пальцев. На лице Глум заиграла предвкущающая ухмылка. С тихим, ядовитым шёпотом она резко опустила ладони прямо в жидкое сияние Источника. Магический удар заставил её волосы взметнуться вверх. Голубая вода в чаше мгновенно вскипела, яростно забурлила, сопротивляясь чужеродной магии. Глум стиснула зубы, вливая чёрное пламя глубже, заставляя его пускать корни на самом дне колодца. Светлая энергия школы отчаянно пыталась сжечь диверсантку, но Глум лишь подпитывалась этой борьбой, выворачивая свет наизнанку.

Спустя минуту всё было кончено.

Жидкое золото Источника снова успокоилось, вернув себе прежний, обманчиво-чистый лазурный цвет. Внешне ничего не изменилось. Никакой тревоги, ни одного тёмного пятна на поверхности. Коварство плана Даркара заключалось в том, что скверна легла на самое дно скрытым, невидимым осадком. Теперь каждый раз, когда Алфея будет черпать силу из этого колодца, она будет капля за каплей пить яд. Защитный купол Магикса медленно, незаметно начнёт гнить изнутри, а магия фей — угасать, подменяясь скрытой Тьмой. Глум удовлетворённо отняла руки, на которых ещё плясали ленивые чёрные искры. Дело сделано. Оставив Алфею засыпать под покровом обречённости, она тайно ускользнула через потайной подземный ход, ведущий далеко за пределы школы — туда, где её ждал портал в казематы Лорда Тьмы…

***

Недра Лорда Тьмы. Замок Даркара.

Казематы Лорда Даркара встретили её привычным, монументальным величием. Огромные готические своды тонули в непроглядной вышине, а вдоль стен лениво колыхались факелы, отбрасывающие длинные, уродливые тени на грубую каменную кладку. Прямо в центре тронного зала пространство внезапно пошло багровыми трещинами. Воздух с треском разорвался, и из вспышки чёрного пламени плавно, точно сотканная из ночных кошмаров, соткалась женская фигура. Глум ступила на холодные плиты пола. После успешной диверсии в Алфее она чувствовала себя великолепно, едва ли не всесильно. По её венам, подменяя кровь, струилось чистое, искрящееся удовлетворение. Чужая светлая магия, которую она только что извратила и подчинила себе в святилище школы, теперь бурлила внутри неё, делая её Тёмный Огонь ещё плотнее, ещё ядовитее. Она ощущала себя той, кто способен одним щелчком пальцев поджечь всё это светлое измерение. Она не стала прятать крылья или тушить хищный, жёлтый блеск в глазах. Сбросив остатки телепортационного дыма, Глум высокомерно вскинула подбородок и чеканным, уверенным шагом направилась вперёд. Каждое её движение дышало превосходством. Она не собиралась робко склонять голову, как служанка. В конце зала, на массивном троне, высеченном из монолитного чёрного обсидиана, восседал сам Лорд Даркар. Его исполинский силуэт казался частью самой темноты. Окутанный шлейфом из первозданной Тьмы, он неподвижно ждал её возвращения. В его тяжёлом, давящем взгляде не было и тени беспокойства или сомнения. Даркар ни на секунду не сомневался в способностях Глум — он сам выпестовал эту тёмную сущность, вывернув наизнанку душу сильнейшей феи Магикса, и знал, что созданное им оружие бьёт без промаха. Он ожидал лишь идеального отчёта и абсолютной, безоговорочной покорности. Глум остановилась у подножия трона. Тёмный Дракон за её спиной лениво качнул крыльями, а на губах девушки заиграла ехидная ухмылка. Она заговорила, и её голос эхом разнёсся под мрачными сводами казематов: — Всё прошло безупречно, мой Лорд. Источник Алфеи отравлен. Они пьют твой яд и даже не подозревают об этом. В ответ на её слова под мрачными сводами тронного зала раскатился оглушительный, довольный хохот Даркара. Звук его голоса вибрировал в самом камне, заставляя тени испуганно метаться по углам. — Превосходно, моя тёмная принцесса! — прогрохотал Лорд Тьмы, и в его глазах вспыхнуло яростное багровое торжество. — Ты превзошла все мои ожидания. Алфея пала без единого выстрела, её свет теперь служит мне. Но это лишь первый шаг. Магикс должен сгнить до основания. Следующей целью станут источники Красного Фонтана и Облачной Башни. Когда вся триада будет осквернена тенью, барьер этого измерения рухнет, и никто не сможет помешать мне забрать Реликс! Глум высокомерно принимала эту лавину похвалы, едва заметно кивая. Лорд Даркар упивался своими грандиозными планами на будущее, тёмная фея внутри себя лишь посмеивалась. Она считала себя безоговорочной главой этого парада. Даркар мог мнить себя повелителем Вселенной, но именно её руками, её извращённым Огнём Дракона вершилась эта великая диверсия. Без неё он был лишь запертым в подземелье монстром. Скучающим взглядом она обвела зал и ненароком уловила Трикс, стоявших неподалёку в полумраке. Ведьмы замерли у подножия массивных колонн, готовые безропотно прислуживать своему тёмному хозяину. Они уже получили от Даркара свои желанные силы — усиленный, первозданный Глумикс. В мыслях Глум проскользнула циничная, но вполне откровенная оценка: эти три ведьмы всегда знали толк в стиле. Их привычные облегающие костюмы и без того были весьма откровенными, вызывающе подчёркивая стервозный характер каждой, что, скрывать не стоило, определённо симпатизировало Глум. А теперь, с новыми побрякушками от Даркара — пульсирующими тёмной магией артефактами Глумикса на шее и запястьях, — они выглядели ещё эффектнее. Эта дикая, обновлённая сила, что осязаемо исходила от ведьм, будоражила Глум не меньше собственной. Тёмная фея свысока, с абсолютным ментальным превосходством прощупывала их помрачневшую ауру. Ну и что они будут делать теперь, получив эту подачку? Неужели Трикс всерьёз думают, что эти блестящие подарки Лорда сравняют их в силах? Захотят ли они потягаться с ней за место у трона или всё-таки включат мозги и будут держаться на расстоянии, прекрасно понимая, что против её Тёмного Огня Дракона все их ледяные сосульки, иллюзии и грозы — просто детские фокусы? Дарси и Сторми отвели глаза, но Глум не могла просто так проигнорировать этот леденящий, стервозный взгляд Айси, затаившейся в густой тени. Ледяная ведьма буквально сверлила её глазами, не отводя взора ни на секунду. В её прищуре читалось явное признание потенциальной угрозы и жгучая, порочная ненависть. От этой мысли у Глум в ту же секунду что-то возбуждённо проскользнуло снизу живота. Это было странное, щекочущее чувство азарта — ей до безумия захотелось поиграть на натянутых нервишках ледяной ведьмы, столкнуться с её высокомерным гневом один на один и посмотреть, кто кого сломает. Когда Лорд Даркар наконец закончил свою тираду и махнул рукой, показывая, что удовлетворён проделанной работой, Глум получила полную свободу действий до следующего приказа. Вместо того чтобы сразу уйти в свои покои, она плавной, кошачьей походкой направилась прямиком к Трикс. Её изломанные тёмные крылья за спиной едва заметно подрагивали, а жёлтые глаза хищно поблескивали. Остановившись прямо напротив Айси, тёмная фея лениво окинула её с ног до головы оценивающим, вызывающим взглядом. Ледяная ведьма и не думала пасовать: она лишь высокомерно скрестила руки на груди, уставившись на Глум в упор с нескрываемым презрением. Но Глум это только подзадорило. Ей не хотелось ограничиваться банальным комментарием — её пальцы так и чесались устроить маленькую, изящную провокацию. Она сделала ещё шаг вперёд, опасно нарушая чужие границы, полностью игнорируя прошлые предупреждения о неприкасаемости. Медленно, почти невесомо, Глум протянула руку и кончиком указательного пальца лениво поддела холодный металл нового ожерелья на шее ведьмы. Палец Глум скользнул по бледной коже Айси, оставляя за собой едва уловимый, дразнящий след обжигающего тепла. — Признаться, я думала о вас лучше, девочки, — вкрадчиво, почти интимно прошептала Глум. От такой запредельной наглости брови Айси резко изломились к переносице, а уголок губ нервно дёрнулся вверх в презрительной, злой усмешке. Ледяная ведьма явно не ожидала, что эта вчерашняя светлая девчонка посмеет не просто нарушить её личные границы, но и так беспардонно распускать руки. В её глазах вспыхнуло дикое раздражение пополам с опасным удивлением. — Великие и ужасные Трикс… так дёшево сдались в лапы Даркару. — продолжала ухмыляться Глум, игнорируя нарастающее вокруг них ментальное напряжение. — Продать свою свободу за какие-то дурацкие, блестящие украшения? Это просто смехотворно. Хотя… — она на секунду замолчала, её взгляд опустился к губам Айси, а затем снова поднялся к яростно сузившимся зрачкам. — Должна признать, этот тёмный ошейник тебе чертовски идёт, Айси. Постарайся не сломать его, когда дело дойдёт до настоящей грязной работы. Глум медленно вела пальцем по металлу, но Айси не собиралась позволять этой девчонке заходить дальше. С тихим, опасным шипением ледяная ведьма резко перехватила руку Глум за запястье, пальцы впились в кожу феи леденящей хваткой. Дарси и Сторми, стоявшие чуть позади, ошарашенно переглянулись. Ведьмы замерли, решительно не понимая, чему удивляться больше: запредельной наглости этой новоиспечённой тёмной феечки, или этому странному, ядовитому подобию флирта? Айси с силой оттолкнула руку Глум от себя. Её голубые глаза сузились, а на губах заиграла привычная, высокомерная ухмылка. Она сделала шаг вперёд, намереваясь сполна отплатить за укол и зацепить эго соперницы. — Придержи язык, Блум, или как тебя там теперь зовут, — процедила Айси, окинув её изломанные крылья и полуночно-синий костюм брезгливым, колючим взглядом. — Посмотри на себя. Ты так гордишься своей новой силой, но Даркар просто переодел тебя из дешёвой голубой юбочки в этот тряпичный кошмар. Для Лорда ты остаёшься всё той же ручной собачкой на побегушках, послушным оружием, которое он выбросит, как только получит Реликс. Просто теперь тебе сменили намордник. Глум замерла на долю секунды, а затем… просто искренне, раскатисто рассмеялась ей в лицо. Этот смех, лишённый всяких обид, прозвучал дико и жутко под мрачными сводами казематов. Её ни капли не задели слова ведьмы, напротив, чужие попытки огрызаться доставляли ей колоссальное удовольствие. — Очаровательно, — отсмеявшись, протянула Глум. Она лениво, с показательной небрежностью смахнула невидимую пылинку с запястья, за которое её только что сжимала ведьма, полностью игнорируя чужую агрессию. — Утешай себя этими сказками, Айси, если тебе от них спокойнее. Но мы обе прекрасно знаем, чья магия сегодня поставила Магикс на колени и кто здесь по-настоящему нужен Лорду. А ты… можешь и дальше преданно служить за блестящие побрякушки. — Хватит трепаться! — грубо оборвала их Сторми, делая шаг вперёд и раздражённо вскидывая подбородок. Услышанное явно задело её гордость, и тратить время на этот ядовитый обмен любезностями она не собиралась. Ведьма непогоды требовательно уставилась на фею, буквально выжимая из неё отчёт: — Ближе к делу, Блум. Выкладывай, что там с Алфеей? Ты сделала то, за чем тебя посылал Лорд, или просто протирала там свои новые сапоги? Твои святоши уже задыхаются без своего ненаглядного Источника? Услышав вновь старое имя, фея резко замерла. Глум нехотя отвела взгляд от Айси, переведя его на Сторми, и на её губах снова расцвела та самая дерзкая, самодовольная улыбка. В её голосе не было ни единой капли сожаления или тоски по прошлому, когда она заговорила, буквально вбивая каждое слово: — Послушай меня сюда, Сторми, и запомни это своим куриным мозгом раз и навсегда. Блум больше нет. Эта сопливая, слабая девчонка подохла, она стёрта с лица этого измерения и всех чертовых вселенных. — Глум сделала резкий, угрожающий шаг вперёд, опасно сокращая дистанцию. — Её не существует. И если я ещё хоть раз услышу это имя из ваших грязных ведьминских ртов, я лично выжгу вам языки. Меня зовут Глум. И только так. Она сделала короткую паузу, наслаждаясь возникшей тишиной, а затем лениво откинула прядь рыжих волос назад и плавно перешла к рассказу: — Источник осквернён. Это было даже слишком скучно. Мои бывшие «подружки» безнадёжно тупы — они сожрали моё оправдание, поплакали у меня на плече и даже не пикнули. — В её голосе не было и намека на приятельский тон — она цедила слова лениво, словно делала ведьмам одолжение. — Но истинное удовольствие я получила чуть позже, — Глум сделала небольшую паузу, и на её губах расцвела хищная, зловещая улыбка, обнажившая зубы. Воспоминание о принце принесло ей чистое, садистское удовлетворение. — Меня подкараулил этот смазливый придурок Скай. Начал качать права, скулить о своём королевском статусе, репутации Эраклиона и о том, как я обязана его слушаться… Я высказала этому ничтожеству всё, что думаю о его трусости и грошовых обещаниях. Я уничтожила его. Этот кретин, кажется, до сих пор стоит там с открытым ртом и пытается собрать по кусочкам свою растоптанную гордость. Трикс синхронно притихли, переваривая услышанное. Первой тишину нарушила Сторми — на её лице удивление быстро сменилось злорадной, дикой усмешкой. — Серьёзно? Раскатала этого слащавого блондинчика? — ведьма непогоды громко хмыкнула, явно оценив масштаб чужого унижения. — О, я бы дорого отдала, чтобы поглядеть на его рожу в этот момент! Вечно он ходил с таким видом, будто на Эраклионе солнце встаёт только по его приказу. — Да уж, эффективно, — лениво протянула Дарси, поправляя длинные зелёные пряди, хотя в её глазах тоже промелькнуло явное одобрение. Айси, которая до этого стояла неподвижно, лишь удивлённо хмыкнула, расслабляя напряжённую челюсть. В её холодном взгляде больше не было прежней слепой ярости — Глум умудрилась зацепить нужную точку в её ведьминском эго. Принц Эраклиона всегда казался Айси напыщенным, невыносимым идиотом, и то, что Блум — точнее, то существо, что сейчас заняло её тело — так безжалостно смешало его с грязью, показалось ледяной ведьме отличной, правильной забавой. В мыслях Айси даже неохотно признала: эта темнота определённо идёт девчонке на пользу. Раз прежняя сопливая Блум за столько лет так и не смогла переступить через себя и заставить этого пафосного мальчишку заткнуться, то Глум явно справляется с её жизнью куда лучше. Глум удовлетворённо хмыкнула, оценив произведённый эффект. Одарив ведьм напоследок снисходительным, но теперь чуть более благосклонным взглядом, она наконец развернулась и неспешно зашагала в глубь тёмных коридоров к своим покоям, давая понять, что разговор окончен. Когда эхо шагов Глум окончательно затихло в лабиринтах коридоров, Трикс наконец смогли перевести дух. Атмосфера в тронном зале сменилась с напряжённой на привычную, заговорщическую. В полумраке казематов, вдали от ленивого взора Лорда Даркара, три ведьмы сдвинулись ближе друг к другу. — Ну и сучка, — первой выплюнула Сторми, раздражённо скрестив руки на груди, отчего вокруг её пальцев проскочили мелкие фиолетовые молнии. — Строит из себя невесть что. Сама мысль о том, что эта бывшая светлая феечка теперь считает себя главной в свите Лорда, меня просто бесит! — Успокойся, Сторми, — лениво, но с явным предостережением осадила её Дарси. Её гипнотический взгляд был устремлён в темноту коридора, куда ушла Глум. — Глум опасна, и её Тёмный Огонь сейчас сильнее, чем когда-либо. Но сила без хитрости — это просто факел. Рано или поздно она перегорит. Вопрос в другом: что мы будем делать, когда Даркар получит свой Реликс? Надеяться на его щедрость? Айси молчала. Тёмный амулет Глумикса на её шее холодно пульсировал, словно подстраиваясь под её ледяное настроение. Ведьма льда прекрасно понимала: пришло время играть в свою игру. Даркар думал, что полностью подчинил их своей воле, дав им эти новые побрякушки, но Трикс никогда не рождались для того, чтобы прислуживать. Ни монстрам, ни тем более новоиспечённым тёмным феям. — Даркар получит то, что хочет, — наконец тихо, но веско произнесла Айси. — Но править этим миром он не будет. Мы разделим силу Реликса. С Глум или без неё — неважно. Пока она выполняет грязную работу для Лорда, нам это на руку. Но как только барьеры рухнут… власть перейдёт к нам. Сторми хищно прищурилась, а затем сделала шаг ближе к старшей сестре, ехидно ткнув пальцем в сторону её плеча. — План отличный, сестрица, но ты ведь заметила, да? — в голосе ведьмы непогоды проскользнули дразнящие нотки. — Эта огненная дрянь цепляется именно к тебе. Этот её липкий взгляд, эти грязные прикосновения к твоему украшению… Да она буквально напрашивается, чтобы ты её размазала! При этих словах челюсть Айси сжалась до характерного скрежета зубов. Вспомнив наглый, обжигающий палец Глум на своей шее и её издевательский шёпот, ведьма почувствовала, как внутри закипает бешеная, ледяная ярость. Блум всегда раздражала её своей правильной святостью, но Глум… Глум раздражала её своей неприкрытой, ядовитой наглостью и этим странным, дерзким вызовом. — Пусть цепляется сколько ей угодно, — процедила Айси, резко развернувшись к Сторми. Лицо ледяной ведьмы оставалось холодным, но в глубине её голубых глаз затаилась опасная, расчётливая жестокость. Она брезгливо отряхнула воротник своего костюма там, где его касался палец Глум. — Думает, что играет со мной? Отлично. Ей нравится ходить по тонкому льду, но она даже не замечает, как быстро он под ней трещит. — Нам даже не придётся воевать с ней за власть. Даркар вытащил наружу её худшие пороки, но он слишком стар и слеп, чтобы понять всю тёмную сущность этой феи. Ей нужен поводок покороче, и я лично надену его ей на шею. — Она обвела сестёр тяжёлым, властным взглядом, не терпящим возражений. — Эта сучка подчинится мне. А теперь — за работу. У нас слишком много планов за спиной нашего Лорда, чтобы тратить время на пустую болтовню. Она не сомневалась в своей способности приручить эту феечку. Ради мести и Реликса ведьма льда была готова перетерпеть любые дешёвые провокации, хотя терпеть-то особо и не придётся. Эта новоиспечённая тёмная сущность так отчаянно жаждала чужого гнева и внимания, что Айси видела её насквозь. Она попросту перевоспитает эту тьму под себя. Глум перейдёт на её сторону при любом раскладе, сама того не замечая. И когда придёт момент, чужая сила будет выжигать только тех, на кого укажет ледяная ведьма. Дарси и Сторми, удовлетворённые ответом, бесшумно растворились в темноте переходов, отправляясь выполнять свои обязанности. Айси же осталась стоять на месте. Она медленно перевела взгляд на темнеющий зев коридора, ведущего к покоям Глум. Ждать подходящего момента ледяная ведьма не собиралась — в её правилах было брать инициативу в свои руки. Игра началась прямо сейчас. Айси прекрасно понимала, с кем имеет дело. Глум была нестабильной, яростной, ведомой своими новыми тёмными инстинктами. Значит, её нужно кормить тем, чего она так жаждет. Айси позволит ей подходить ближе. Позволит нарушать границы, касаться себя, шептать свои ехидные колкости на ухо. Ведьма льда будет играть ответно, шаг за шагом втягивая фею в эту опасную ментальную близость. Она станет сознательно нарываться на мощные, обжигающие всплески Тёмного Огня, балансируя на грани грандиозного скандала и катастрофы. Пусть глупая феечка думает, что ведёт в этой игре. Пусть думает, что ведьма злится и слабеет под её напором. На самом деле, Глум уже ступила на тонкий лед Айси. И с каждым её уверенным шагом вперёд этот лёд будет становиться всё тоньше, пока в один прекрасный день капкан не захлопнется, и Глум не окажется на коленях у ног ледяной ведьмы. Айси цинично усмехнулась своим мыслям. Развернувшись, она неторопливо направилась следом за Глум, готовая к их следующей, куда более личной и провокационной встрече.

***

Продолжение следует…