Хочу Еще

Шан Цинхуа устремился губами к шее Мобэй-цзюня. Она была такой крепкой, такой белой. Такой сексуальной. Ключицы ярко выделялись, обрамленные мышцами груди и плеч. – Черт, какой же ты сексуальный! – Выдохнул Шан Цинхуа, прикусывая Мобэй-цзюня за ключицу. Сначала у него было желание отыграться и изукрасить эту шею весенними цветами, как это сделал с ним Мобэй-цзюнь, но потом, вспомнив о том, что тот может проводить какие-то встречи, несмотря на праздники, решил отыграться на скрытых от чужих глаз участках его тела. Вот, например, грудь. О, даааа! Мобэй-цзюнь чуть ли не урчал от удовольствия, наблюдая за тем, как Шан Цинхуа с упоением занимается своим черным делом по художественному превращению его тела в холст с цветами сливы. Он откинул голову назад и направил все свое внимание на ощущения, что были настолько непривычны для него. Горячие губы всасывали, порхали, целовали, сменялись зубами, языком, приятными растираниями трепещущих пальцев. Его собственные ладони тем временем занимались тем, чтобы мять, сжимать, тереть, оглаживать, сжимать, сжимать, сжимать, не давать отстраниться. Проникать… Палец на пробу скользнул вдоль расщелины между ягодицами ниже и помассировал тугое колечко входа, которое рефлекторно дернулось и напряглось от его прикосновения, но под воздействием внимания Шан Цинхуа, тут же расслабилось. Однако, несмотря на расслабление внизу, спина Шан Цинхуа напряглась и он отстранился. – Мммм? Что-то не так? – Томно и лениво выдохнул Мобэй-цзюнь, играя с потаенным уголком этого тела, но не входя внутрь. Пока. Однако, ленивым был только его голос. Сердце же пустилось вскачь, стоило только Шан Цинхуа чуть сдать назад. Он не готов? Еще рано? Было ли это слишком дерзким? Возможно, им стоило получше друг друга узнать? Череду самобичующих мыслей, что пронеслись в голове Мобэй-цзюня за долю секунды прервал смущенный смешок Шан Цинхуа, который вознамерился слезть с его колен, но Мобэй-цзюнь крепко ухватил его за талию, мешая это сделать. – Эм… Смазка… Я просто хотел… – У тебя есть? – Встрепенулся Мобэй-цзюнь. «Он что, заранее это все спланировал? Ехал сюда, зная, что–» – Нет. Но я… Присмотрел тут кое-что на кухне. Позволишь? – Шан Цинхуа опустил глаза на ладони, что до побелевших костяшек сжимали его бока. Точно останутся синяки. Ах… Как романтично! Мобэй-цзюнь сощурился, но все же отпустил Шан Цинхуа, позволяя тому с себя слезть. Пока тот быстро просеменил к своему чемодану и шурудил в нем в поисках нужного, Мобэй-цзюнь понял, что перестал дышать. Сделав полный выдох и глубоко вдохнув, он попробовал успокоить свое бешеное сердцебиение и уже начинающую покруживаться голову. Хорошо, что когда-то давно психотерапевт научила его дышать по квадрату. Она назвала это «тактическое дыхание», в противном случае, он бы и не взял этот инструмент на вооружение. И, оказалось, сейчас он отлично пригодился. Шан Цинхуа возвратился к нему с довольной моськой победителя. В руке у него была баночка с кокосовым маслом. – В следующий раз я… – Начал было Шан Цинхуа, но осекся. Шан Цинхуа: «Черт! Я сказал: “В следующий раз”?! Да кто мне сказал, что он вообще будет?!». Мобэй-цзюнь: «Блять! Он уже думает про наш следующий раз! Хочу! Хочу!». Мобэй-цзюнь протянул руку, хватая Шан Цинхуа за предплечье и притягивая обратно к себе на колени. Губы и зубы сами собой нашли его ушко, покусывая и сжимая его то болезненно, то просто тесно-приятно. Язык скользнул внутрь, заставив Шан Цинхуа задрожать. – Ммм, в следующий раз… Ты… – Промурлыкал Мобэй-цзюнь, разбираясь с молнией на брюках Шан Цинхуа. – Ах… Я… Лучше подготовлюсь… – Ммм… Не стоит. – Зубы жадно сжали сосок Шан Цинхуа, заставляя того вскрикнуть. – Я прослежу, чтобы у нас было все необходимое. От его обнадеживающих слов и собственнических действий Шан Цинхуа хотелось растаять в лужицу, но он стойко держался, с детства научившись не доверять обещаниям, особенно обещаниям мужчин. Очень хотелось получить еще одно письмо о намерениях, но вместо этого он просто решил в любом случае закупить все необходимое сам. Мобэй-цзюнь недовольно повозился с его брюками и, поняв, что пока Шан Цинхуа сидит на нем сверху, широко разведя ноги, их не снять, позволил тому встать, поджав губы в нетерпении. Шан Цинхуа хихикнул от такого его вида и красноречиво посмотрел на штаны Мобэй-цзюня, которые тоже были очевидной преградой. Они оба избавились от лишней одежды, и Мобэй-цзюнь снова потянулся к Шан Цинхуа, заставляя того вернуться к себе на колени. Ему очень нравилась эта поза. Ноги Шан Цинхуа были полностью разведены, позволяя Мобэй-цзюню иметь беспрепятственный доступ к его тайному местечку. К тому же, вроде бы, Шан Цинхуа нравилось быть сверху и иметь возможность свободно действовать даже в случае, когда он был принимающей стороной. Шан Цинхуа открутил крышечку с баночки и потянул Мобэй-цзюня за ладонь, окуная его пальцы в подтаявшее от комнатной температуры масло. Ох, они все здесь заляпают. Ну и что, зато… – Хаа! – Шан Цинхуа выдохнул от давно забытых ощущений, когда палец Мобэй-цзюня на пробу проник в его нутро. Мобэй-цзюнь, не отрываясь, изучающе смотрел на лицо Шан Цинхуа, сверяясь с его выражениями во всем, что делал. Не почувствовав особого сопротивления своим действиям, он поводил пальцем внутрь-наружу, внутрь-наружу, а потом на пробу добавил к нему второй. У него были большие руки и длинные пальцы, уж это-то он о себе знал, а в сравнении с руками Шан Цинхуа, его ладони были просто огромными. Так что стоило продвигаться аккуратно, но на его удивление: – Ах, да! Так хорошо! – Шан Цинхуа сам насадился на его пальцы. Болезненно-приятное ощущение растяжения с одновременным проникновением внутрь заставило все внимание Шан Цинхуа сконцентрироваться там, внизу. У Мобэй-цзюня были такие толстые длинные пальцы, что в сравнении с его собственными, они ощущались как три пальца, погруженных внутрь, а не два. Шан Цинхуа периодически доставлял себе удовольствие сзади, но ощущения от того, что его растягивал кто-то другой, нельзя было сравнить с самоудовлетворением, к тому же… Горящие жадным блеском глаза Мобэй-цзюня не отрываясь смотрели на него. Он не выдержал, прикусил и поцеловал подбородок Шан Цинхуа, наслаждаясь его закрытыми глазами и чуть откинутой назад головой. Тот словно бы полностью растворился в ощущениях, волнообразно двигаясь, чтобы насадиться на его пальцы еще глубже. «Сколько же у него было мужчин?», – пронеслось уксусом в голове Мобэй-цзюня, но он решил запнуть эту мысль куда подальше. До поры. Позже. Он выяснит все позже. Сейчас же у него была важная, очень важная задача – подготовить Шан Цинхуа так, чтобы потом он смог безжалостно оттрахать его до подкашивающихся ног. «Блять!» Шан Цинхуа схватил его за плечи и томно простонал, заставив член Мобэй-цзюня дернуться в предвкушении. Почувствовав это движение Шан Цинхуа хищно улыбнулся и опустил голову, ловя взгляд Мобэй-цзюня. – Еще немного, Мобэй, хорошо? – Мгмммххха, – Мобэй-цзюнь хотел просто мгмкнуть, но ладонь Шан Цинхуа обхватила его член, лаская, но не стимулируя слишком сильно. Ободряя и успокаивая, что дразнило его еще больше. В отместку внутрь вошло три пальца. – Ах! Шан Цинхуа задрожал и выгнулся, впиваясь ногтями в плечи Мобэй-цзюня. Его бедра рефлекторно подались вверх, пытаясь слезть и снизить давление, но Мобэй-цзюнь удержал его, обхватив рукой за талию и прижимая грудью к себе. Другая же рука чуть изменила угол, входя внутрь интенсивнее. – Ах, да! Так! – Шан Цинхуа всхлипывал и стонал ему в ухо, заставляя сжимать зубы от сдерживаемого желания немедленно насадить того на себя. «Может ли быть так… Что ему тоже нравится жестко?», – шальная мысль заставила Мобэй-цзюня облизнуться и проверить. Он полностью вытащил пальцы, а затем резко вошел ими внутрь. Шан Цинхуа вскрикнул и застонал, хватаясь за свой член, чтобы не кончить прямо вот так, от рук Мобэй-цзюня. – Ах! Мобэй, Мобэй, нет! – Вскрикнул он, когда Мобэй-цзюнь повторил маневр. «Точно! Нравится!» Жадно зарычав, Мобэй-цзюнь вытащил пальцы из Шан Цинхуа и, расплескивая масло по столику у кресла, погрузил их в баночку, чтобы затем как можно быстрее смазать свой чуть ли не багровый от перевозбуждения член и сильно и безжалостно насадить Шан Цинхуа на себя. Комнату наполнил совместный стон-вскрик. – Аааа! – Шан Цинхуа, не ожидавший такой прыти и жесткости, задохнулся от нахлынувших ощущений распирания, боли, наполненности и невозможного наслаждения от того, что его так нетерпеливо хотят. Это было слишком, слишком! «Блять! Сейчас кончу!» – Хаааа! – Мобэй-цзюнь выдохнул, сжимая зубы от того, каким тесным был Шан Цинхуа, каким горячим и мягким внутри. Тугое колечко не пустило его внутрь сразу на всю длину, но за пару-тройку мягких толчков он протиснулся в Шан Цинхуа целиком, крепко прижимая того к себе, чтобы он даже и не думал бежать. Это было так интенсивно, что ему пришлось глубоко дышать, лишь бы не кончить просто от того, что он наконец-то оказался внутри Шан Цинхуа. «Блять! Сейчас кончу! Не смей!» Их обоих била дрожь сдерживаемой похоти и страсти. Они держались, как могли, сомкнув зубы и прижимаясь друг к другу вспотевшими лбами. Шан Цинхуа дрожащей рукой прикоснулся к щеке Мобэй-цзюня. – Ты можешь не сдерживаться. Я люблю, когда пожестче, но, ах! – В ответ Мобэй-цзюнь двинул бедрами вверх, заставляя Шан Цинхуа выгнуться, одновременно крепко вжимая в себя, а затем, потеряв всякие тормоза, просто начал безжалостно долбиться внутрь без всякого ритма или системы. Он больше не мог ждать, не мог терпеть. Член Мобэй-цзюня был идеальной формы и длины, интенсивно растягивая его стенки. Мобэй-цзюнь крепко прижимал Шан Цинхуа к себе, не давая уменьшить глубину проникновения или соскочить, пока сам он быстро и жестко вбивался внутрь, упираясь стопами в пол. Шан Цинхуа тонул в интенсивных ощущениях боли и тянущего удовольствия, сменяющегося острым наслаждением от стимуляции простаты, что неминуемо столкнуло его в пропасть оргазма, не прошло и пары минут. – Хааа! Мобэй! Ах! Шан Цинхуа крепко сжал его член собой и мелко задрожал, подаваясь навстречу, чтобы еще сильнее надавить на сладкое местечко внутри. Мобэй-цзюнь уловил движение и крепко вжался в него, заставляя Шан Цинхуа кричать от удовольствия и залить спермой их животы. – Блять, Цинхуа, – прохрипел Мобэй-цзюнь, едва сдерживаясь, чтобы не кончить следом. Он поднялся, не снимая Шан Цинхуа с себя. От этой внезапной смены положения Шан Цинхуа вскрикнул и обхватил талию Мобэй-цзюня ногами. Его скользкая от масла попка соскользнула еще ниже под воздействием гравитации, сильнее насаживаясь на горящее огнем возбуждение Мобэй-цзюня. В ответ на это едва было успокоившийся член Шан Цинхуа чуть дернулся и испустил еще одну струйку белесой жидкости. – Блять… Мобэй… Еще! Услышав это поощрение, Мобэй-цзюнь зарычал и упал вместе с Шан Цинхуа на себе на кровать, снова заставляя того вскрикнуть. Подхватив его ноги под коленями, Мобэй-цзюнь завел их вверх и, надежно уперевшись в кровать коленями, начал вбиваться внутрь на всю длину. «Блять! Как хорошо! Как горячо! Как тесно! Ему же не больно? Не должно! Какое у него лицо! Не могу! Хочу сожрать! Хочу выебать его так, чтобы он помнил только мое имя. Хочу! Хочу! Хочу еще!» Звуки интенсивных шлепков, тяжелое дыхание Мобэй-цзюня, стоны Шан Цинхуа, жалобный скрип кровати, которая никогда в своей жизни не испытывала подобного обращения, хруст ломающихся деревянных планок под матрасом, вскрик Шан Цинхуа, звук еще более интенсивных и быстрых шлепков, рычание Мобэй-цзюня и почти жалобный стон Шан Цинхуа, кончающего во второй раз: – Аааах! Мобэээээй! Даааааа! Чщееерт! Да! Внутрь! Вот тааак! Его внутренности наполнились ощущением жара от семени Мобэй-цзюня, разливающегося внутри. Его напряженный член продолжал долго подергиваться внутри, толчками наполняя Шан Цинхуа снова и снова. От этого ощущения оба испытали такое глубокое удовлетворение, что удивленно раскрыли глаза, ловя взгляд друг друга. – Не хочу выходить. – Не выходи! Сказали они одновременно, мгновение смотрели друг на друга в изумлении, а затем рассмеялись, обнимания каждый своего, определенно, любимого человека. Мобэй-цзюнь: «Хочу еще!». Шан Цинхуа: «Хочу еще!». Еще…