Хочу Еще

Мобэй-цзюнь полулежал на кровати, опершись спиной на невысоко поднятую подушку, и бессмысленно глядел в стену. Матрас с его стороны в ногах слегка просел – сломанная планка как бэ намекала на то, что кровать нужно было менять. Все, что произошло за последние пару дней было… Слишком. Нет… Недостаточно! Просто… Необычно. Он никогда в жизни не испытывал ничего подобного ни к другому человеку, ни с другим человеком. Это чувство тепла, нет, жара, окутывающего тебя со всех сторон. Трепещущей мягкости и податливой упругости. Чувство, что другой держит мяч и помогает тебе играть так, как тебе это нравится, давая идеальные пасы и принимая твои яростные атаки, падающие у самой сетки, так, словно бы его растяжка была создана именно для этого… От этих мыслей член Мобэй-цзюня снова чуть дернулся. Мобэй-цзюнь яростно-недовольно посмотрел на него – Шан Цинхуа, нет, Его Цинхуа нужно было отдохнуть. Чем он и занимался, уткнувшись лицом в подушку и закинув одну из ног на ноги Мобэй-цзюня. Короче говоря – распластался на кровати по диагонали, не оставив Мобэй-цзюню и шанса быть вне пределов его досягаемости. Было около пяти утра, на улице еще было темно, но ему не хотелось спать. А вот Шан Цинхуа с явно сбитым режимом сна и бодрствования нужно было поспать подольше. К тому же, Мобэй-цзюнь проснулся среди ночи от клацанья клавиатуры у себя над ухом – Шан Цинхуа устроился в кровати с ноутбуком и оперативно заполнял табличеньку эксель. – О, я тебя разбудил? – Сказал он чуть охрипшим после криков и стонов голосом. – Извини. Я почти закончил, потерпишь немного? Мобэй-цзюнь в ответ только что-то проворчал, обнял Шан Цинхуа рукой за талию, утыкаясь носом ему в бок, и провалился обратно в сытый сон. Звук клавиатуры всегда его успокаивал. А от того, что по ней стучал этот человек, было еще приятнее. Надо сказать, всегда. Еще до того, как они стали… Они стали… Кем? Мобэй-цзюнь тяжело вздохнул и чуть приподнял одеяло, освещая тело Шан Цинхуа фонариком смартфона, затем, как следует укрыл его и ударился затылком в мягкое изголовье кровати. «Блять! Я просто животное! Изукрасил его синяками и засосами так, что ему наверняка будет больно. Уже больно? Ох, а что же с его попкой?!» Мобэй-цзюнь поборол свое желание немедленно влезть в тайную зону с фонариком, чтобы проверить, и сжал зубы. Нужно ли позвать врача? Все ли у него хорошо? Вроде бы, крови не было. Тут он все-таки не удержался и проверил простыни. Да-да, с фонариком. Не было. Он снова откинулся на подушки и вернулся к насущному вопросу. Впереди было еще около недели выходных. Обычно он возвращался в столицу день на четвертый, когда более-менее приходил в себя. Но теперь… Теперь ему хотелось показать Шан Цинхуа окрестности, позволить поиграть со снегом, может, свозить на горячие источники. Нет, там его… Линь Сюэмэй. Не стоит. Погулять, может, сделать ему массаж, нет, пригласить массажиста, нет, сделать самому. А потом… Вечером… «Блять! Ты животное! Настоящее зверье!» Мобэй-цзюнь с тихим стоном прикрыл ладонью лицо. Шан Цинхуа во сне тоже слегка застонал и недовольно пошуршав одеялом, придвинулся поближе к Мобэй-цзюню, уткнувшись в его живот носом – распластался на его животе, да-да. От этого действия, наполненного таким безоговорочным доверием, внутри Мобэй-цзюня что-то затрепетало. Возможно, это было сердце? Он глубоко и с облегчением вздохнул и положил ладонь на затылок Шан Цинхуа, осторожно и мерно поглаживая его по голове. «Мой.»

***

– Останемся сегодня дома? Эта фраза спутала все планы Мобэй-цзюня на активный отдых.

***

Шан Цинхуа проснулся ближе к одиннадцати. Теплый, немножко потный и крайне недовольный тем, что его не разбудили вовремя. Он ненавидел терять время, в том числе на сон. Отчет о своих наблюдениях за родственниками Мобэй-цзюня он закончил этой ночью, и теперь пальцы чесались вернуться к своей писанине. Точнее, не пальцы – внутри уже до боли зудело нечто, что люди называют вдохновением, он же знал, что это скрытое безумие, с котором творчество помогало ему эффективно справляться. Большую часть жизни. У него были такие планы на это утро! Проснуться, позавтракать с Мобэй-цзюнем, пописать как следует, пока тот занимается спортом, потом, возможно, погулять – все должно было зависеть от того, будут ли его ноги носить после их горячей ночи, а точнее, позднего вечера с шести до двенадцати. Теперь же! От злости он побил матрас ногами и, скомкав одеяло, попытался вскочить с кровати, но тут же, охнув, сел. Голова кружилась, спину ломило, внизу… Внизу было разорение, но этого стоило ожидать. Мобэй-цзюня в комнате не было. Этого следовало ожидать – он занятой человек. Зато на телефоне его ждал целый ворох сообщений. «Я в спортзале.» «Я в столовой.» «Я в кабинете.» «Когда проснешься, набери.» «Если не сможешь встать, скажи мне.» «Блять, ты что, ночью этим отчетом занимался?!» «А неплохо.» «Вода на столе. Если нужно – там есть противовоспалительное рядом.» «Еще немного и я смогу прийти полежать с тобой.» Это было последнее сообщение, отправленное, буквально пять минут назад. Шан Цинхуа посмотрел на прикроватную тумбочку и выхлебал стакан воды, решив, что справится и без таблеток. Потом встал, несколько раз понагибался, потянулся и пошел в ванную комнату. Где увидел себя в зеркале. – Мобэй, твою мать! Ой, нет! Она хорошая женщина! Мобэй, блять!

***

Мобэй-цзюнь влетел в комнату. Не получив ни одного ответа на свои сообщения, он забеспокоился. Раньше Шан Цинхуа отвечал ему даже среди ночи. Понаблюдав за ним сегодня, стало примерно понятно, почему. Он так крепко спал, потому что у него все хорошо или наоборот?! Что с ним? Он в порядке? В комнате было пусто, но в ванной комнате слышались ругательства и недовольное ворчание. Все. Точно. Он его ненавидит. Мобэй-цзюнь не осмелился врываться в ванную комнату, вместо этого в отчаянии сел на кровать и закрыл лицо ладонями, уперевшись локтями в бедра. «Я настоящее животное! Он точно меня бросит! Демоны! Какой же я отвратительный! Не было у меня партнера, не стоило и начинать! Я причиняю людям только боль. Мне лучше быть одному, чтобы не вредить окружающим. Нет, окружающим, конечно же, я вредить буду, а вот близкому человеку… Шан Цинхуа… Я не могу… Я не смогу его оставить… Я не могу…» Вытирая полотенцем голову, Шан Цинхуа чуть ли не с пинка распахнул дверь ванной и застал Мобэй-цзюня сидящим на многострадальной кровати в черном облаке отчаяния. Сердце больно кольнуло. Шан Цинхуа бросил полотенце на пол и поспешил присесть перед Мобэй-цзюнем на корточки, неловко удерживая полотенце на бедрах. – Мобэй, Мобэй, что случилось?! – Горячая ладонь прикоснулась к рукам, что закрывали лицо мужчины. – Цинхуа, прости! Я животное! Тебе не следует быть со мной! – Выпалил Мобэй-цзюнь, не в силах сдерживать рвущиеся наружу самокритичные мысли. Шан Цинхуа замер. Его тело оледенело, рука замерла в воздухе – он хотел было погладить Мобэй-цзюня по волосам, но теперь не осмеливался это сделать. Он очень хорошо знал это состояние. Замороженность. Каждый раз, когда его отец вел себя как животное, напившись и нападая на него и его мать, он впадал в это оцепенение, совершенно неспособный за себя постоять. «Нет, стоп, это флешбэк, это флешбэк, это флешбэк», – привычно пробормотал Шан Цинхуа, выдыхая, когда внутри немного оттаяло. Но ощущение страха и ужаса никуда не делось. У него не было повода сейчас бояться, возможно… Возможно это Мобэй-цзюнь… Но, из-за чего? Глубоко вдохнув и выдохнув, Шан Цинхуа все-таки опустил руку ему на голову. А затем шлепнул его по макушке. – Так легко отказываешься от данного слова? У меня, если что, твое письмо о намерениях спрятано в надежном месте. Мне тебе его показать? Или процитировать? Он снова шлепнул Мобэй-цзюня по макушке, и тот поднял на него удивленные и слегка ошарашенные глаза – с ним явно никогда так не обращались. По крайней мере во взрослом возрасте. – Я тут, вообще-то, имел лучшую ночь в своей жизни, радовался тому, что мой мужчина – такое несдержанное животное в постели, настоящая зверюга, так сладко меня изукрасил, что теперь мне точно гарантирован выходной без возможности показаться людям на глаза. У меня были такие планы на сегодня, но кое-кто выключил мой будильник, совершенно не дав их осуществить! К тому же, я, кажется в гипогликемии, потому что готов убить за сок и булку. У меня такое бывает, особенно по утрам, и в это время я крайне агрессивен и несдержан! И что я вижу, выходя из ванной?! Мужчину, который сожалеет о том, что доставил мне удовольствие?! Который готов меня бросить вместо того, чтобы взять на себя ответственность?! Мне что, включить в контракт пункт о том, что тебе запрещено даже думать о таком?! И вообще– Договорить ему не дали. Мобэй-цзюнь захватил его губы своими, яростно целуя, словно извиняясь за свои глупые слова. Шан Цинхуа тут же обхватил его шею руками, окончательно теряя полотенце с бедер. Мобэй-цзюнь подхватил его прохладное, явно уже подмерзающее тело и, подняв, усадил на кровать и укутал в одеяло. – Сиди! – Твердо наказал он и пошел за феном, быстро набирая сообщение управляющему с требованием оперативно накрыть завтрак. Указания заменить кровать он уже дал, люди просто ждали, пока комната освободится. Шан Цинхуа нахохлился и надулся, недовольный потерянным временем и тем, что Мобэй-цзюнь стыдился самого себя. Ну не вываливать же на него все свои сексуальные предпочтения, о части которых Шан Цинхуа, судя по всему, и сам еще на знал, прямо в первую же ночь? Хотя, что-то все-таки стоит сказать, пожалуй. Чтобы разрядить напряжение. Мобэй-цзюнь с суровым и боевым видом подошел к нему с феном и начал сушить волосы, мягко поглаживая по голове в процессе. Шан Цинхуа немного расслабился под его руками и уперся о его ноги спиной. И все-таки, так приятно… Когда фен замолчал, он запрокинул голову вверх и ярко улыбнулся. – Я справился вчера? Тебе понравилось? Мобэй-цзюнь замер, ошеломленный необычным вопросом. Его уши слегка покраснели, пальцы задрожали и он, не удержавшись, обнял Шан Цинхуа, завернутого в одеяло, как в рулетик, беспомощно утыкаясь ему в изгиб шеи. – Очень… – Зубы сами нашли уже полюбившееся место, на котором перекрывая друг друга было несколько синяков от укусов. Он легонько куснул Шан Цинхуа и поцеловал это сладкое местечко, вдыхая теплый запах его чистого тела. – Тебе не больно? – Поднял он голову, ища глаза Шан Цинхуа. – Конечно больно, у тебя же такой большой! – Почему-то гордо заявил это Шан Цинхуа. – Но это с непривычки, приспособлюсь и будет полегче. Хотя, кого я обманываю, просто нужно не больше трех раз за ночь, думаю, умпхф! Мобэй-цзюнь не выдержал этой его гордой и переоценивающей возможности собственного тела болтовни и зажевал его губы, слегка смеясь в них и нежно целуя следом. – Одевайся, пожалуйста, и пойдем кушать. «Это я приспособлюсь. И кончать ты у меня будешь гораздо чаще, зная твои аппетиты, просто… Кое-как иначе», – твердо решил для себя Мобэй-цзюнь внутренне кивнув. – Хочешь сегодня куда-нибудь сходить? Чего-то определенного? Массаж? Прогулка? – На пробу спросил Мобэй-цзюнь, попивающий чай, пока Шан Цинхуа наворачивал свой завтрак. Сам Мобэй поел раньше и не хотел есть между основными приемами пищи, но с удовольствием составил компанию Шан Цинхуа, обнимая его ноги своими под столом и любуясь его хорошим аппетитом. – Останемся сегодня дома? Я хотел поработать, – невинно спросил Шан Цинхуа, словно работать в выходные и праздники было самым естественным в мире. Хотя… Для него, скорее всего, так и было, с учетом того, как сильно Мобэй-цзюнь нагружал его раньше работой, лишь только бы оставлять рядом с собой как можно дольше. Это стоило менять. Определенно стоило менять. Мобэй-цзюнь нахмурился. Шан Цинхуа тут же поспешил изменить свое предложение. – Если у тебя есть планы, я с удовольствием буду тебя сопровождать! «Ну, ночью поработаю если что. Главушка сама себя не напишет. Пять главушек.» – Тебе нравится работать? – Попытался выяснить Мобэй-цзюнь прежде, чем отчитать Шан Цинхуа за трудоголизм, за который раньше поощрял, так что… Это явно стоило обсудить с психотерапевтом. – М… – Шан Цинхуа поводил пальцем по столу, собирая крошки от слоеного печенья и стряхивая их в пустую тарелку. – Честно говоря, я хотел поработать над своим… Эм… Проектом. Мобэй-цзюнь нахмурился. Он знал, что Шан Цинхуа имел страсть к писательству и псевдоним Сян Тянь Да Фэйцзи. Теперь знал. Но Шан Цинхуа не нужно было знать, что он знает. Так что Мобэй-цзюнь просто тяжело вздохнул и покачал головой. – Если бы я тебя сюда не вызывал, ты бы сутками над ним работал все праздники, да? Шан Цинхуа поджал губы, надул щеки и состроил хитрую рожицу хомячка, пытающегося соврать и смотрящего влево вверх в поисках подходящих слов, что могут сойти за правду. – Эм… Нет… Я бы еще ходил в магазин… «За лапшой быстрого приготовления и яблоками. Я, знаете ли, забочусь о своем здоровье!» Мобэй-цзюнь недовольно поджал губы. «Совершенно не умеет о себе заботиться!» – Хорошо, но при одном условии. Двух. Шан Цинхуа наклонился вперед, подпирая щеку рукой и щекоча голень Мобэй-цзюня под домашними штанами пальцами ног, одетых в пушистые мягкие теплые носочки. – Ммм? И какие же? – Он хитро закусил губу, ожидая услышать грязные предложения, на которые с готовностью согласится… После того, как поработает. – Первое… – Мобэй-цзюнь решил подыграть ему и также наклонился чуть вперед, взяв руку Шан Цинхуа, что стучала пальчиками по столу в свою ладонь. – Работать ты будешь рядом со мной. Прямо рядом… Рука крепко сжала ладонь Шан Цинхуа. Тот чуть задержал дыхание и посмотрел на их руки, а затем поднял взгляд, кивнув. – Второе… Мы ложимся спать в десять и встаем в шесть. Без разговоров. И никакой работы среди ночи! Каждый. День. Шан Цинхуа: «Ауч! Как больно!». Мобэй-цзюнь: «Я научу тебя соблюдать здоровый режим. И если для этого потребуется применить чуточку насилия, что ж… Таков путь. И больше никаких переработок в будни. Но это, пожалуй, будет для него слишком интенсивно. Будем внедрять потихоньку…».