Пепел мести.

Они подъехали почти вплотную к замку. На этот раз она не уедет отсюда без победы. Королева властным жестом приказала своей свите оставаться на местах. Она должна была сделать это одна. Глубоко вздохнув, Реджина запрокинула голову и посмотрела на полную луну — молчаливую свидетельницу её тёмных дел. Её взгляд опустился на замок. Он был тихим, будто вымершим, погружённым в глубокий предрассветный сон. Она заметила двух стражей, дремавших на воротах, и холодная улыбка тронула её губы. Фиолетовый дым рассеялся, оставив её стоять в центре спальни врагов. Воздух здесь был тёплым, пах молоком и покоем, но для Реджины он стал удушающем. Она медленно подошла к колыбели, сжимая в руке флакон с ядом. Её лицо было маской отвращения. Она наклонилась, чтобы взглянуть на цель, источник страданий Белоснежки. И тут случилось то, что никак не входило в её планы. Вообще. Глаза младенца широко распахнулись. Не так, как просыпаются обычные дети — без плача, без суеты. Просто открылись два огромных, ясных зелёных омута. И посмотрели прямо на неё. Это был не взгляд ребёнка. Это был удар молнии, прямое попадание в душу. В ту чёрную, выжженную пустыню, которой стало её сердце. Но вместо того чтобы наткнуться на пустоту, эта искра нашла там нечто иное. Нечто похороненное так глубоко, что даже сама Реджина об этом забыла. Связь. Абсолютная, неумолимая, биологическая предопределённость. Это было стократ сильнее той «истинной любви», о которой твердили сказки. Любовь можно отвергнуть, ей можно сопротивляться. А это... это была гравитация. Невидимый поводок, который одним рывком выдернул из неё всю тьму, всю ненависть, весь многолетний план мести, оставив лишь зияющую пустоту, которую нужно было заполнить. Ужас, боль, любовь, надежда — всё это пронеслось за долю секунды, но главным чувством было осознание. Вселенная перестала существовать. Остались только она и эти глаза. Вся её жизнь, все её потери и вся её злоба показались ей пылью по сравнению с этой монументальной истиной: этот ребёнок — её судьба. - Что... что это за чувство?.. - выдохнула она, падая на колени перед колыбелью. Флакончик с громким, оглушительным стуком выпал из ослабевших пальцев и разбился о кафель, но ни один из осколков не мог сравниться с тем, как разлетелась на части её собственная душа и собралась заново вокруг этого крошечного существа. Реджина протянула дрожащую руку и, едва касаясь, провела кончиками пальцев по нежной щеке младенца. Эмма. Теперь у неё было имя. И это имя эхом отдавалось в каждой клетке её тела, вытесняя имя «Королева». Звук разбившегося стекла разорвал ночную тишину, словно выстрел. Белоснежка подскочила на кровати, её сердце ухнуло куда-то в пятки. Дэвид проснулся мгновенно, его рука метнулась под подушку за мечом, которого там не было. - Что это? - выдохнула она, вглядываясь в темноту. В слабом свете луны у колыбели их дочери стояла фигура в чёрном. Реджина. Она стояла на коленях, словно сломанная кукла, а её руки были пусты. В воздухе повис резкий, горьковатый запах яда. Осознание ударило Белоснежку, как молния. Королева здесь. И она опоздала лишь на мгновение. Ярость, чистая и всепоглощающая, смыла остатки сна. Это была уже не просто ненависть, а животный инстинкт защиты своего детёныша. С диким криком, полным отчаяния и ярости, Белоснежка вскочила с постели и, схватив первое, что попалось под руку — тяжёлый медный подсвечник, — бросилась вперёд. Она с силой толкнула Реджину в плечо, отбрасывая от колыбели. Реджина, застигнутая врасплох этим физическим отпором, упала на спину. Её взгляд был абсолютно пустым и расфокусированным. Но когда маленький свёрток в кроватке издал тихий писк, этот звук сработал как спусковой крючок. Одним слитным, хищным движением королева поднялась с пола и, прежде чем кто-либо успел среагировать, выхватила Эмму из люльки. Она прижала младенца к своей груди так крепко, будто боялась, что сам мир попытается отобрать его. Она замерла. По её бледному, холодному лицу катились настоящие слёзы. Они падали на личико ребёнка и казались обжигающе горячими. - Моя... - прошептала Реджина, глядя на Эмму с такой смесью ужаса, восторга и боли, что это было страшнее любой её угрозы. - Я заберу тебя. Заберу отсюда. Туда, где никто никогда не найдёт. Ты будешь только моей. Для Белоснежки же эта картина выглядела совершенно иначе. Увидев свою дочь в руках злейшего врага, она решила, что это и есть финальный, самый жестокий акт мести. Не убийство, а похищение — вечная пытка для матери. - Нет! - взвизгнула Снежка, делая шаг вперёд. - Отдай её! Это твой план?! Изувечить меня, забрав самое дорогое?! Дэвид тоже встал между ними, готовый голыми руками рвать Королеву на части. Реджина медленно перевела свой безумный, заплаканный взгляд с ребёнка на Белоснежку. Она видела перед собой искажённое страхом лицо соперницы и слышала обвинения, которые были бесконечно далеки от той бури чувств, что бушевала внутри неё самой. Для них она всё ещё была монстром. Ещё минуту она прижимала Эмму к себе, впитывая тепло маленького тельца. А затем, судорожно вздохнув, словно отрывая кусок собственной души, она медленно, очень осторожно положила ребёнка обратно в колыбель и укрыла одеялом. Последним, что увидели принц и принцесса, был полный невыносимой муки взгляд Королевы. А в следующее мгновение воздух с хлопком схлопнулся. Фиолетовый дым окутал фигуру Реджины, и она испарилась, оставив после себя лишь звенящую тишину, запах озона и разбитый флакон с ядом на полу. Она телепортировалась прямо в темницу. Воздух здесь был спёртым, пропитанным запахом сырости и отчаяния, но Реджина этого не заметила. Она стояла посреди коридора, вся дрожа от бури чувств, которые только что испытала. Королева плакала — навзрыд, некрасиво, по-детски, вытирая слёзы тыльной стороной ладони, словно пытаясь стереть саму память о прикосновении к младенцу. Её разрывало на части. Она не хотела отпускать это маленькое тёплое тельце. Не хотела отрывать взгляд от этих невозможных, проницательных зелёных глаз, которые видели её насквозь, до самого дна чёрной души. Ей хотелось схватить ребенка, телепортироваться далеко-далеко, в самую глухую чащу леса, и никогда больше не выпускать из рук. Быть для неё всем миром. Но... она же Злая Королева. Монстр. Убийца. Что она могла дать этому ребёнку, кроме тьмы и страха? Нет. Её порыв был эгоистичным. Ребёнок должен расти со своей семьёй, жить и радоваться жизни под защитой любящих родителей. Поэтому она положила дитя обратно. Подарив ему шанс на хорошую, спокойную жизнь, которого у неё самой никогда не было. Реджина судорожно выдохнула, пытаясь успокоиться, и тут поймала на себе чей-то ошарашенный взгляд. Один из стражников, охранявших темницу, смотрел на неё во все глаза. Он ахнул от удивления, увидев своего монарха в таком состоянии. Злая королева выглядела поникшей, пустой и... плачущей. Картина была настолько нереальной, что он забыл, как дышать. - Отпустите его, - приказала Реджина. Её голос был хриплым, надломленным. Она смотрела прямо на камеру своего отца, даже не удостоив стражника взглядом. Тот вздрогнул, быстро справился с замком и распахнул тяжёлую дверь темницы. Генри, который уже не надеялся выйти отсюда живым, с трудом поднялся на ноги. Его шатало от боли, слабости, голода и слёз облегчения. Реджина даже не обернулась, чтобы посмотреть на него. Она просто отвернулась и бессмысленным, механическим шагом поплелась прочь из темницы. В её голове эхом отдавался один образ. Два огромных зелёных омута, смотрящих ей прямо в душу. Всё остальное перестало иметь значение. Королева не спала всю ночь. Она стояла у окна в своей башне, наблюдая, как небо из чернильно-чёрного медленно сереет, а затем окрашивается первыми робкими мазками рассвета. Но красоты утра она не видела. Её взгляд был пустым, устремлённым внутрь себя. Её то и дело тянуло к зеркалу. Всего один взгляд... Посмотреть, как спит младенец. Убедиться, что с ней всё в порядке. Но она не могла заставить себя это сделать. Слишком много эмоций, слишком много чувств. Открыть этот шлюз означало быть погребённой под лавиной того, что она испытала. Она могла лишь смотреть на безразличный рассвет и думать о тех глазах. О двух зелёных омутах, которые видели её настоящую. Её слезы снова хлынули сами собой, обжигая щеки. В эту ночь она перестала чувствовать себя злой королевой. Словно чёрное кристаллическое сердце, которое она носила в груди столько лет, при взгляде на малышку просто рассыпалось в пыль. - Моя королева... Реджина замерла. Голос Генри прозвучал так тихо, но в звенящей тишине комнаты он показался раскатом грома. Она не повернулась. - Что случилось? Вы... это сделали? Вы убили её? Слово «убили» резануло по воздуху, словно лезвие гильотины. Оно прошло сквозь неё, разрезав металл её самообладания. Звук был ужасным, слова — оглушительными. - Убила? - Реджина резко развернулась. Движение было таким внезапным и яростным, что Генри невольно отшатнулся и ахнул от неожиданности. Перед ним стоял не монстр из легенд. Перед ним стояла сломленная женщина. Вся заплаканная, с потёкшим макияжем, оставившим тёмные круги под глазами, она выглядела уязвимой и беззащитной, как никогда прежде. И в этот момент, увидев ужас в глазах отца, Реджина вспомнила. Вспомнила, зачем пришла. Вспомнила флакон с ядом, который держала над колыбелью. Представила, что она собиралась сделать. И тут её будто ножом в самое сердце ткнули. - Нет! - вырвался из её груди крик, полный животного ужаса и отрицания самой себя. - НЕТ! Второй раз слово сорвалось с губ уже отчаянным, дрожащим шепотом. - Нет... - прошептала она, глядя на свои руки так, словно они были по локоть в крови, хотя они были чисты. Осознание того, какой чудовищной грани она избежала, накрыло её новой волной тошноты и боли. Генри замер, боясь пошевелиться. Он видел перед собой не ту жестокую правительницу, что вчера отправила его в темницу, а свою маленькую девочку, которая потерялась в темноте и сейчас стояла на самом краю пропасти. Он видел, как её плечи дрожат от беззвучных рыданий. - Я... я почти сделала это, - прошептала Реджина, её голос был сорванным и хриплым. Она подняла на отца глаза, полные такого первобытного ужаса, что у Генри сжалось сердце. - Я держала флакон. Прямо над ней. Я хотела... хотела, чтобы она просто... перестала дышать. Чтобы они оба страдали. Она закрыла лицо руками, её колени подогнулись, и она медленно осела на холодный каменный пол. - Но потом она проснулась. Эти глаза... Генри, ты не понимаешь! - её крик перешёл в стон. - Это не было похоже на любовь. Это было... как будто меня разорвало на части и собрало заново. Как будто всё, чем я была, всё, чем я стала... всё это стало неважным в одну секунду. Она отняла руки от лица, и Генри увидел не королеву, а сломленную женщину, чья душа кровоточила. - Я почувствовала всё. Всю боль, которую причинила. Всю пустоту внутри. И в центре этой пустоты — она. Маленькая. Беззащитная. И она смотрела на меня. Не на Злую Королеву. На меня. Реджина обхватила себя руками, раскачиваясь из стороны в сторону. - Я хотела забрать её. Убежать с ней. Представляла, как мы будем жить вдвоём... А потом я представила, каково ей будет расти со мной. С этим... монстром. Я не могу спасти мир, Генри. Но я смогла подарить ей один шанс на нормальную жизнь. Она подняла на него заплаканное лицо. В её глазах больше не было тьмы — только бесконечная, всепоглощающая боль. - Я положила её обратно. Я выбрала для неё счастье без меня. Но что мне делать теперь? - её голос сорвался на шёпот. - Как мне теперь жить? Как мне вернуться к тому, кем я была? Я посмотрела в эти глаза... и моё чёрное сердце распалось. Генри сделал шаг вперёд и замер, не решаясь её коснуться. Реджина сидела на полу, сломленная и пустая, глядя в пустоту перед собой. Она смотрела на восходящее солнце, но видела лишь два зелёных омута, которые навсегда выжгли из неё тьму, оставив после себя лишь выжженную пустыню и эхо крика: «Нет». - Я нашёл, - Генри вошёл в безмолвные хоромы королевы, когда ночь уже давно опустилась на замок. Он нашёл её там же, где оставил прошлой ночью, на холодном мраморном полу у окна. Она сидела, обхватив себя руками, словно пытаясь удержать осколки собственной души. Старик протянул ей грубую, древнюю книгу и ткнул дрожащим пальцем в строчку. - Душевная связь. Реджина не взяла книгу. Она лишь медленно скосила взгляд на текст и начала читать. С каждой строчкой её лицо каменело, превращаясь в безжизненную маску. Но Генри заметил, как едва уловимо дрожали её пальцы, лежащие на коленях. «Душесвязь — это не просто любовь. Это фундаментальный закон мироздания...» Генри замер, затаив дыхание. - Такое бывает настолько редко, что это считают мифом. Есть истинная любовь, есть просто любовь... Но душесвязь... - он озадаченно тряхнул головой, не в силах подобрать слова. Реджина дочитала абзац до конца. Медленно, очень медленно она подняла голову и посмотрела на отца. В её глазах не было слёз. Там плескалась ледяная, космическая пустота. - Это не миф, Генри, - её голос был тихим и безжизненным, как шорох опавших листьев. - Это проклятие. Она с трудом поднялась на ноги, словно каждое движение давалось ей с невыносимой болью. - Истинная любовь... она даёт надежду. Она... взаимна. А это... - она сделала паузу, подбирая слова, - это закон физики. Гравитация. Я чёрная дыра, а она... она единственная звезда, которая меня не боится. Реджина подошла к окну и прижала ладонь к холодному стеклу, глядя в непроглядную тьму. - Эта связь заставляет меня желать ей счастья. Даже если это счастье — чтобы я исчезла из её жизни навсегда. Я не могу быть рядом. Я — яд. Но и вдали я буду умирать каждый день, зная, что она существует. Она обернулась к отцу, и в её взгляде была бесконечная усталость. - Это и есть та вечная пытка, о которой здесь написано. Генри смотрел на свою дочь, и его сердце разрывалось. Он видел не всемогущую Злую Королеву. Он видел женщину, приговорённую к самой жестокой казни — жизни без того, кто стал её смыслом. Реджина медленно закрыла книгу, которую всё ещё держала в руках, и аккуратно положила её на столик. - Убери это, - тихо приказала она, не оборачиваясь. - И никогда больше не говори мне об этом. Она снова осталась одна в звенящей тишине своих покоев, наедине с приговором, который нельзя было обжаловать.