Пепел мести.

Утро выдалось на удивление солнечным для этого времени года. Реджина проснулась с непривычным чувством лёгкого волнения, похожего на трепет крыльев бабочек где-то в животе. Чувство, которое она давно считала умершим. Она неспешно налила себе чашку ароматного чая из серебряного чайника, позволяя запаху бергамота наполнить комнату. Затем, повинуясь внезапному порыву, она открыла шкаф и выбрала одно из самых грациозных платьев, глубокого изумрудного цвета, который так напоминал ей глаза девочки. Приказав зеркалу показать Эмму, она замерла в ожидании. Картинка прояснилась, показывая задний двор замка. Сердце Реджины пропустило удар. Девочка уже вовсю играла на улице, гоняя голубей и что-то напевая себе под нос. До их встречи оставался еще час. - Опоздала? - выдохнула Реджина прямо за её спиной, материализуясь из фиолетового дыма. Эмма резко обернулась. На её лице не промелькнуло ни тени страха, только безграничная радость. Улыбнувшись во весь рот, демонстрируя всё те же очаровательные щели от выпавших зубов, она со всех ног подбежала к ней и с разбегу прыгнула в объятия. Реджина ловко присела на корточки и раскинула руки, принимая этот маленький, тёплый снаряд. - А где твоя няня? - оглянулась женщина, бросив настороженный взгляд в сторону замка. - Вооооот там! - протянула девочка, указывая пухлым пальчиком куда-то вдаль, за кусты роз. - Мы играли в прятки, и я ей подсыпала ромашку в чай. Чтобы она уснула! Хихикнула девочка, явно гордясь своей хитростью. Реджина не смогла сдержать смешок. Это было так... по-детски коварно и мило одновременно. - А ты правда фея? У тебя есть магия? - снова хихикнула Эмма, заглядывая ей в лицо снизу вверх. - Нет. Не фея. Я ведьма, - серьёзно сказала Реджина, поправляя прядь волос, упавшую девочке на лоб. Эмма посмотрела на неё так, будто та несёт несусветную глупость. Для ребёнка разница между «феей» и «ведьмой» была лишь вопросом названия, если эта «ведьма» умеет создавать фиолетовый дым и дарит тепло. - Расскажи мне сказку, - попросила Эмма, внезапно став серьёзной. Она отпустила шею Реджины, но вместо того, чтобы отстраниться, взяла её за руку своей маленькой ладошкой. Её прикосновение было уверенным и требовательным. Девочка потянула Реджину за собой, ведя её к старому дубу. Там она деловито забралась на большой выступ у корней, а затем требовательно похлопала ладонью рядом с собой. Усадив Реджину, Эмма тут же залезла к ней на колени, прижимаясь вплотную, словно пытаясь стать с ней единым целым. Она устроилась поудобнее, положив голову женщине на плечо, и приготовилась слушать, крепко обхватив её руку своими ручками. Реджина замерла, боясь спугнуть это мгновение абсолютного доверия. Она чувствовала каждый вздох девочки, ощущала биение её сердца и понимала, что теперь пропасть между ними исчезла навсегда. Реджина на мгновение растерялась. Она привыкла к страху в глазах людей, к лести придворных, к расчётливой ненависти врагов. Но это... Это была чистая, ничем не замутнённая искренность. Она прочистила горло и начала рассказывать сказку. Не ту, что была в книге про Золушку. Свою собственную. Про храбрую девочку с изумрудными глазами, которая дружила с одинокой королевой и научила её снова улыбаться. Голос Реджины, обычно холодный и властный, теперь звучал мягко, убаюкивающе, сплетая магию куда более древнюю и сильную, чем простое колдовство. Эмма слушала, затаив дыхание. Когда история закончилась, девочка ещё долго молчала, переваривая услышанное. Затем она завозилась у неё на коленях, устраиваясь поудобнее, и подняла голову. - Ты очень красивая, - прошептала Эмма, проводя пальчиком по вышивке на корсаже платья. - Как настоящая королева из твоей сказки. Только добрая. Реджина замерла. Комплимент от взрослого мог быть ложью. Но слова ребёнка были законом. В горле встал ком, который она с трудом проглотила. Она боялась заговорить, чтобы голос не выдал дрожь. А Эмма, решив, что этого недостаточно для выражения восторга, сделала то, чего никто и никогда не делал. Она уткнулась носиком прямо в изгиб шеи Реджины и глубоко вдохнула. - И ты вкусно пахнешь, - заключила она авторитетно, отстраняясь и глядя на Реджину своими огромными зелёными глазищами. - Как... как шоколадное печенье и лес после дождя. Это было уже слишком. Реджина почувствовала, как глаза предательски защипало. Никто не говорил ей таких вещей. Никогда. Чтобы скрыть нахлынувшие эмоции, она лишь крепче обняла девочку, прижимая её к себе. В этот момент ветер донёс до них далёкий звук: кто-то звал «Принцесса Эмма!». Девочка недовольно сморщила носик. - Няня проснулась, - вздохнула она. - Теперь будет искать. Реджина погладила её по волосам. - Мне пора, милая, - тихо сказала она. Но прежде чем исчезнуть, произошло нечто удивительное. Эмма быстро чмокнула её в щёку, звонко и влажно, и тут же спрятала лицо у неё на плече, словно сама смутилась своей смелости. Фиолетовый дым окутал фигуру королевы. Последним, что увидела Реджина перед тем, как вернуться в свой пустой замок, был взмах маленькой ручки и счастливая улыбка на лице девочки. А затем она прижала ладонь к щеке, где всё ещё горел след от детского поцелуя, и поняла, что эта встреча стоила всех лет ожидания и боли. Эмма росла. Она росла как тесто на дрожжах, из неуклюжего карапуза превращаясь в стройную, смышлёную девочку с пронзительным взглядом. Прошло ещё три года. Ей было восемь. Сегодня был её день рождения. День, когда весь замок сходил с ума от суеты: слуги украшали бальный зал, повара готовили грандиозный торт, а родители искали виновницу торжества для торжественных объятий. Но для Эммы настоящим праздником всегда была встреча у старого дуба. Они виделись там часто. Реджина рассказывала сказки, но уже не детские истории про фей, а эпические саги о других мирах, о королях, чьи сердца были разбиты предательством, о любви, которая сильнее смерти, и о том, что граница между добром и злом порой тоньше шёлковой нити. Эмма впитывала каждое слово будто губка, запоминала каждый жест, каждый взгляд женщины, пытаясь запечатлеть этот образ в своей памяти навсегда. Её необъяснимо тянуло к ней, она физически ощущала эту странную, невидимую связь. И вот этим утром, воспользовавшись всеобщей суматохой, она сбежала. Одна, без няни, ничего никому не сказав. Это был её день, и она хотела провести его так, как мечтала. У дуба уже стояла Реджина. Она не прислонилась к стволу, нет. Она ждала, выпрямив спину, словно струна, в элегантном платье цвета грозового неба. Услышав шаги, она обернулась, и её лицо озарила улыбка, предназначенная только для одной девочки во всех мирах. - Реджина! - Подбежала Эмма и, не стесняясь своих чувств, крепко обняла женщину, уткнувшись носом ей в живот. - С днём рождения, милая, - тепло сказала Реджина, опуская ладонь на макушку девочки. - У меня для тебя кое-что есть. Она достала из складок платья маленькую бархатную коробочку тёмно-синего цвета. Внутри, на подушечке, лежал красивый кулон. Цепочка была тонкой, почти невесомой, сплетённой из золота, которое казалось сотканным из лунного света. А сам камень... Он был овальной формы, размером с ноготь большого пальца, и переливался всеми оттенками фиолетового, от глубокого индиго до нежной лаванды. Казалось, внутри него застыла крошечная галактика. - Ого... - выдохнула Эмма, заворожённо глядя на подарок. Она осторожно взяла его в руки. Камень был прохладным и гладким. - Он будет напоминать тебе обо мне, даже когда я не рядом, - тихо пояснила Реджина, помогая девочке застегнуть цепочку на шее. Кулон скользнул под воротник простого платья Эммы и уютно устроился напротив сердца. - И он особенный. Если ты окажешься в опасности или тебе станет очень грустно и одиноко, сожми его в ладони и подумай обо мне. - Спасибо, - прошептала девочка, её глаза подозрительно заблестели. Она спрятала подарок под одежду, чтобы его никто не увидел и никто не украл. В этот момент она приняла решение. Она не знала почему, но чувствовала это каждой клеточкой своего тела. Она никогда, ни единой душе не расскажет об этой женщине. Эта тайна принадлежала только им двоим. Она хотела, чтобы эта женщина всегда была её. Чтобы это было их общим сокровищем, спрятанным от всего остального мира. В этот момент она почувствовала странный трепет, смесь гордости и щемящей нежности. Это был не просто подарок. Это был якорь. Тонкая, но прочная нить, которая теперь будет связывать их ещё крепче, чем та невидимая душевная связь. Эмма подняла на неё глаза, и Реджина увидела в них не просто детскую благодарность. Там была клятва. Безмолвное обещание хранить их секрет так же свято, как королевскую печать. - Он... тёплый, - удивлённо прошептала Эмма, прижав ладонь к камню. - Как будто живой. - Потому что он хранит частичку магии, - так же тихо ответила Реджина. Она наклонилась ближе, понизив голос до заговорщического шёпота. - Но это наша магия, Эмма. Не та, о которой пишут в книгах. Наша. Особенная. Вдруг со стороны замка донёсся далёкий, усиленный эхом голос: - Принцесса Эмма! Ваше Высочество! Девочка вздрогнула и испуганно оглянулась. Лицо её, только что сиявшее от счастья, помрачнело. День рождения во дворце означал не подарки, а обязанности: бесконечные улыбки послам, скучные речи отца и объятия матери, которые сейчас казались ей чужими по сравнению с теплом, которое она только что испытала. - Мне пора, - грустно сказала она, отступая на шаг. Цепочка блеснула на солнце искрой. Реджина выпрямилась, мгновенно надевая привычную маску холодной отстранённости, хотя сердце её сжалось от тоски. - Иди, милая. Они волнуются. Но Эмма подбежала обратно и, привстав на цыпочки, порывисто обняла Реджину за талию, крепко-крепко зажмурившись. Этот жест был таким отчаянным и искренним, что маска королевы треснула. Реджина замерла на мгновение, а затем её руки сами собой легли на плечи девочки. Она прижалась щекой к светлым волосам Эммы, вдыхая знакомый аромат детства. - Я буду ждать тебя здесь завтра, - выдохнула она куда-то в макушку. - Если сможешь сбежать. Эмма лишь молча кивнула, боясь, что голос дрогнет. Отстранившись, она последний раз посмотрела на женщину своими пронзительными зелёными глазами, развернулась и побежала в сторону замка, придерживая рукой драгоценный кулон, чтобы он не звенел. Оставшись одна, Реджина коснулась пальцами того места на платье, где только что были ручки Эммы. Ткань всё ещё хранила тепло. Женщина закрыла глаза и позволила себе слабую, почти незаметную улыбку. За долгие годы одиночества у неё появилось нечто большее, чем власть или проклятие. У неё появилась тайна. И надежда. Реджина вернулась в свои покои, но не находила себе места. Тишина замка давила на неё после живого тепла их встречи. Она подошла к зеркалу, провела рукой по гладкой поверхности, и стекло тут же откликнулось, показив залитый солнцем тронный зал. Праздник был в самом разгаре. Всё было именно так, как она и представляла: слишком шумно, слишком ярко. Слуги сновали с подносами, придворные дамы шушукались по углам, а в центре всего этого хаоса стояла Эмма. Белоснежка суетилась вокруг дочери, поправляя складки на её лучшем платье. Пышном, розовом, совершенно нелепом, по мнению Реджины. Девочка стоически терпела материнскую заботу, но её взгляд то и дело ускользал к огромным дверям зала, словно она ждала кого-то другого. Дэвид, Прекрасный принц, поднял дочь на руки, чтобы гости могли её рассмотреть. Он что-то громко говорил о наследнице, о будущем королевства, о радости, которую она принесла в их жизнь. Эмма вежливо улыбалась, маша рукой толпе, но Реджина видела всё. Видела, как натянута эта улыбка. Как девочка украдкой прижимает ладонь к груди, проверяя, на месте ли кулон, спрятанный под слоями кружев. Реджина видела, как Эмма отстранилась от объятий отца и направилась к огромному торту. Она была одна посреди толпы. Маленькая фигурка в розовом. Она смотрела на своё отражение в глянцевой глазури торта, и её лицо вдруг стало задумчивым, почти взрослым. В этот момент она казалась такой одинокой... чужой на этом празднике жизни. Реджина прижала ладонь к холодному стеклу зеркала, будто пытаясь дотянуться до девочки сквозь преграду. - Ты никогда не будешь одинока, - прошептала королева пустому замку. Её голос был полон тихой, яростной решимости. - Я обещаю. Она отошла от зеркала, оставив его показывать чужое веселье. Фиолетовый дым снова окутал её фигуру. У неё были дела. Нужно было подготовить для них место получше. Место, где не будет ни нянь, ни королевских обязанностей. Место, которое будет принадлежать только им двоим. И завтра... завтра они встретятся там.