Пепел мести.

Часть 2. Бал маскарад и проклятие. Глава 11. Восемнадцать свечей. Ещё три года пролетели незаметно, словно песок сквозь пальцы. Для Реджины они стали годами тихой пытки. Знание о том, что Эмма исследует своё тело, представляя её, стало непреодолимой стеной между ними. Королева не могла смотреть на девушку без того, чтобы перед глазами не вставала та запретная картина из зеркала. Она хотела оттолкнуть её, создать дистанцию, сказать холодное «ты взрослеешь, нам нужно меньше видеться», но... чёртова душесвязь не позволяла. Каждый раз, когда она пыталась отдалиться, она чувствовала глухую тоску Эммы, которая отзывалась такой болью в её собственном сердце, что все намерения рушились. Они сидели в их убежище прямо перед восемнадцатилетием Эммы. Это было так по-семейному уютно: Эмма что-то увлечённо писала чернилами, склонившись над столом, а Реджина лениво перелистывала страницы старинной книги, наблюдая за девушкой краем глаза. Воздух пах вереском и покоем. - Знаешь, я же тебя видела с самого момента, когда ты только родилась, - проговорила Реджина, нарушая тишину. Она начала издалека, подбирая слова. - Помню всё твоё взросление. Твои первые шаги, твой смех... - Но как? - спросила Эмма, не поднимая головы от письма. Её перо замерло над бумагой. - Тебе же нельзя было даже рядом находиться. Реджина отложила книгу в сторону. Ей нужно было произнести это вслух, закрепить эту ложь, чтобы защитить их обеих. - О, я находила способы быть с тобой рядом и наблюдать за твоим взрослением, - солгала она легко, почти убедив саму себя. - Ты мне... как дочь. Последние слова скрежетом зубов отдавались в помещении. Дочь. Так непривычно, холодно и ужасающе звучит. Она не дочь, и Реджина это знала каждой частицей своей души. Просто Реджина боялась этого чувства, этой тянущей, неправильной связи всем своим сердцем. Есть связь, а чтобы эта связь переходила во что-то большее, в страсть... такие мысли были губительны. И она выбрала единственное безопасное слово. Но Эмма отреагировала совсем не так, как ожидалось. Она резко вскинула голову. В зелёных глазах полыхнул огонь, которого Реджина никогда раньше не видела. Девушка медленно положила перо на стол, и этот звук прозвучал как удар хлыста. - Я тебе не дочь, - глухо, с металлом в голосе проговорила Эмма. Она смотрела исподлобья, прожигая Реджину взглядом. - Не смей. На меня. Смотреть. Как на дочь. Её голос дрожал от едва сдерживаемого гнева и чего-то ещё более глубокого, тёмного. - Я вижу, как ты смотришь на меня последние годы! Словно я прокажённая! Словно я делаю что-то постыдное! А теперь ты хочешь назвать меня дочерью?! - Эмма подалась вперёд, её кулаки сжались на столе. - Я вижу в тебе богиню. Причину всех моих чувств, всех мыслей. Я хочу касаться тебя не как ребёнок касается матери! Она осеклась, поняв, что сказала слишком много, но было уже поздно. Слова повисли в воздухе, тяжёлые и откровенные. Реджина окаменела. Кровь отхлынула от её лица. Все барьеры, которые она так старательно выстраивала эти годы, рухнули в одно мгновение. Эмма не просто догадывалась. Она знала. Чувствовала её фальшь. И самое страшное она озвучила то, в чём Реджина боялась признаться даже самой себе. В шалаше повисла звенящая тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием двух женщин, которых разделял стол, но чья судьба была сплетена неразрывными узами. Реджина медленно поднялась со своего места. Её движения были скованными, словно у марионетки. Она сделала шаг назад, будто слова Эммы физически оттолкнули её. - Не говори так, - прошептала Реджина, и в её голосе смешались паника, боль и что-то ещё, опасно похожее на трепет. - Ты не понимаешь, о чём просишь... чего хочешь. Я... я Злая Королева. А ты принцесса. Это невозможно. - Невозможно? - выдохнула Эмма, тоже вставая. Её стул с грохотом отлетел в сторону, но ни одна из них не обратила на это внимания. Девушка подошла ближе, сокращая дистанцию, которую Реджина пыталась сохранить. - Кто установил эти правила? Твоя корона? Мои родители? Или твой собственный страх? Она протянула руку, но остановилась в сантиметре от щеки Реджины, боясь прикоснуться без разрешения. - Я больше не ребёнок, который верит в сказки про яд и злых мачех. Я знаю тебя настоящую. Ту, которая сидит здесь со мной. Которая хранит мои детские рисунки. Которая чувствует мою боль через эту чёртову связь! - Эмма ударила себя кулаком в грудь, где под тканью бился источник их общей агонии. - Эта связь не материнская. И мы обе это знаем! Реджина закрыла глаза, её плечи напряглись. Каждое слово Эммы попадало точно в цель, разрушая последние бастионы её самообмана. Она чувствовала жар, исходящий от тела девушки, запах чернил от её пальцев и этот взгляд... этот пронзительный зелёный взгляд, который видел её насквозь. - Я боюсь, - наконец призналась Реджина, открывая глаза. В них плескалась вековая тьма и новая, пугающая уязвимость. - Боюсь того, кем становлюсь рядом с тобой. Боюсь того, что могу причинить тебе боль. Я чудовище, Эмма. - Тогда перестань убегать, - тихо, но твёрдо сказала Эмма. Она больше не кричала. Теперь она говорила тем голосом, которым обычно убеждала Реджину рассказать сказку. Голосом, которому нельзя было сопротивляться. - Покажи мне монстра, если он в тебе живёт. Но не прячься за словом «дочь». Это ложь. А я слишком сильно ненавижу ложь. Её рука всё-таки коснулась лица королевы. Кончики пальцев обожгли холодную кожу скулы. Реджина вздрогнула всем телом, но не отшатнулась. Она стояла неподвижно, позволяя этому прикосновению прожечь её насквозь. Их взгляды сцепились в немой борьбе. Карие глаза, полные страха и запретного желания, встретились с зелёными, горящими решимостью и первой, робкой искрой ответного чувства. Воздух между ними сгустился, став тяжёлым и вязким. Магия шалаша, казалось, замерла вместе с ними, ожидая развязки. Реджина судорожно вздохнула, и этот звук был похож на стон. Она медленно накрыла ладонь Эммы своей, прижимая её крепче к своему лицу, словно пытаясь впитать это тепло навсегда. - Ты играешь с огнём, - хрипло прошептала королева, наклоняясь чуть ближе. Их лбы почти соприкасались. - Пусть я сгорю, - шепнула Эмма в ответ, закрывая глаза и подаваясь вперёд, - лишь бы согреть тебя. Они не целовались. Но то, что испытывали сейчас эти двое, было похоже на поцелуй нежный, робкий и гораздо более интимный, чем любое касание губ. Это был обмен дыханием, смешение аур, безмолвное признание всего невысказанного за эти годы. Они просто стояли так, прикасаясь друг к другу лбами, и весь мир вокруг перестал существовать. - Ты выросла. Стала уже выше меня, - тихо проговорила Реджина, первой нарушая эту звенящую тишину. Эмма лишь смущённо улыбнулась, опуская взгляд. Эта улыбка была такой юной, такой открытой, что у Реджины защемило сердце. Королева убрала руку, словно боясь обжечься или спугнуть этот момент, и отступила на шаг назад, пытаясь вернуть себе привычную маску отчуждённости. Но маска треснула. В воздухе повисло новое напряжение. Теперь оно было другим, густым, осязаемым, полным недосказанных обещаний. Эмма смотрела на неё уже не как подросток, бросающий вызов, а как девушка, которая увидела желаемое в пределах досягаемости. - Завтра мне восемнадцать, - произнесла Эмма, заправляя прядь волос за ухо. Её голос слегка дрожал. - Я стану совершеннолетней. По законам королевства я смогу принимать решения сама. Без оглядки на родителей. Реджина замерла. Слова «совершеннолетие» ударило её, словно пощёчина. Восемнадцать лет. Юность закончилась. Девочка окончательно исчезла, оставив вместо себя прекрасную, умную и невероятно опасную молодую девушку. Девушку, которая только что призналась ей в чувствах. - Значит, ты больше не будешь сбегать ко мне тайком? - спросила Реджина, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё переворачивалось. Ей казалось, что она теряет свою единственную связь с миром, свой якорь. - Нет, - твёрдо ответила Эмма, снова встречая её взгляд. В её глазах не было ни тени сомнения. - Я буду приходить открыто. И им придётся это принять. Это прозвучало как ультиматум. Как объявление войны всему миру, который пытался их разлучить. Реджина смотрела на эту девушку, стоящую посреди их убежища, освещённую мягким светом магического мха, и понимала: мосты сожжены. Назад пути нет. Она медленно подошла ближе, сокращая дистанцию, которую сама же и создала. Их взгляды снова встретились. - Будь осторожна со своими желаниями, Эмма, - прошептала Реджина, и в её голосе слышалась смесь предупреждения и предвкушения. - Иногда мечты имеют свойство сбываться. И цена этого может оказаться выше, чем ты готова заплатить. Но Эмма лишь сделала последний шаг, оказавшись вплотную к ней. - Пусть так. Я заплачу любую цену, - выдохнула она прямо в губы королеве. И в этот миг душесвязь между ними вспыхнула с новой, испепеляющей силой, сплавляя их судьбы воедино навсегда. - Ты завтра придёшь на бал-маскарад в честь моего дня рождения. - Не могу. - Реджина резко отстранилась. Ей нужно было пространство, воздух, чтобы не утонуть в зелени этих глаз. Она села за стол с идеально ровной осанкой, словно возводя между ними крепостную стену. - Они не дадут нам видеться потом. Запрут меня. Или могут сделать ужасные вещи. Они считают меня монстром. И... заслуженно. Эмма не отступила. Она опустилась на корточки перед ней, как преданный рыцарь у ног своей королевы, и взяла холодную, дрожащую руку Реджины в свои тёплые ладони. - Тогда мне придётся сбежать к тебе с моего бала. Наколдуй образ, чтобы они тебя не узнали. Пожалуйста, Реджина. Королева смотрела на склонённую светловолосую голову девушки, чувствуя, как её решимость тает под этим умоляющим взглядом. - Хорошо. Я придумаю что-нибудь... И вдруг она поняла, что больше не может здесь находиться. Не может выносить эту душесвязь, которая сейчас пульсировала так сильно, что причиняла физическую боль. Не может терпеть это признание Эммы и своё собственное, молчаливое согласие, которое она дала одним лишь взглядом. Воздух в шалаше стал слишком густым, тяжёлым. Не говоря больше ни слова, Реджина телепортировалась. Она материализовалась посреди мрачной, пыльной комнаты. Здесь пахло сыростью, старыми книгами и чем-то кислым. Прямо перед ней стоял Тёмный, склонившись над своим проклятым станком. Он снова плёл нити снов, и его тонкие пальцы двигались с нечеловеческой скоростью. Он даже не поднял головы. Лишь раздался этот звук, его фирменный, дребезжащий смешок, похожий на треск ломающихся веток. - О-о-о, какие интересные вибрации доносятся из Зачарованного леса, - проговорил он, не отрываясь от работы. Его голос был полон ядовитого веселья. - Наша Снежная Королева наконец-то растаяла? Или это просто весеннее обострение? Реджина сжала кулаки, пытаясь вернуть себе привычное ледяное спокойствие, но внутри бушевал шторм. - Мне нужна услуга, Румпельштильцхен, - процедила она сквозь зубы, игнорируя насмешку. Темный наконец обернулся, и его золотые глаза сверкнули в полумраке, изучая её лицо. Он видел всё: румянец на щеках, лихорадочный блеск в глазах, то, как она нервно теребила рукав платья. - Услуга? - переспросил он, обходя её по кругу, принюхиваясь к остаткам магии телепортации. - За услугу придется платить. А судя по твоему состоянию, цена будет... пикантной. Что случилось? Маленькая принцесса показала зубки? Или что-то поинтереснее? Реджина развернулась к нему, её взгляд мог бы заморозить адское пламя. - Завтра маскарад. Мне нужен артефакт или зелье, которое позволит мне быть там... инкогнито. Так, чтобы никто, особенно Белоснежка, не узнал меня. Румпельштильцхен перестал улыбаться. Он задумчиво погладил свой подбородок, а затем расплылся в понимающей, хищной ухмылке. - Маскарад, значит... Скрыть истинную сущность... Это можно устроить. Но ты же знаешь правила, дорогуша. Магия иллюзии требует равноценного обмена. Что ты готова положить на чашу весов взамен на маску? Реджина замерла. Цена. Всегда есть цена. Она могла отдать золото, земли... но знала, что Тёмному этого мало. Он хотел чего-то личного, болезненного. Её взгляд упал на фиолетовый камень на шее, скрытый под платьем. - Назови свою цену, - глухо сказала она, готовясь к удару. - Только быстро. У меня нет времени на твои игры. - Ты не поверишь, дорогуша, - протянул он с той самой ухмылкой, от которой у неё всегда сводило зубы. - Но на данный момент мне от тебя ничего не нужно. Пока не нужно. Я возьму плату... в будущем. И когда я приду, ты не вправе будешь мне отказать. - Это слишком много за такую безделушку, - отрезала Реджина, отступая на шаг назад. Её магия начала клубиться вокруг пальцев, готовая к атаке. - Я сама наложу на себя чары. - Сама? Какие? Тёмные? Не смеши меня, Ваше Величество, - он фыркнул, и этот звук эхом отразился от стен. - Если ты попробуешь использовать грубую магию трансформации, то рано или поздно они учуют её. Они узнают твой запах, твою ауру. А вот с этим... - он театральным жестом щёлкнул пальцами, и из пустоты в его ладони материализовалось простое серебряное кольцо с мутным камнем. - ...тебя никто никогда не узнает. Здесь будет храниться образ, который ты сможешь носить не только завтра, но и всю оставшуюся жизнь. Я считаю, цена равносильна. Реджина замерла. Она ненавидела попадать в его ловушки, но сейчас он был прав. Самодельная иллюзия была бы слишком рискованной. А ей нужно было быть там. Нужно было увидеть Эмму. Услышать её смех среди толпы. Цена одной услуги... когда-нибудь потом. Возможно, это стоило того. Она тяжело вздохнула, признавая поражение. - Что ты можешь попросить? - О, не волнуйся, - отмахнулся он, возвращаясь к своему станку. - Самое дорогое я у тебя уже забрал давным-давно. Эта услуга... так, мелочь. Во благо мне, конечно же. - Договорились. Они пожали руки. Его ладонь была сухой и горячей, как угли. По коже Реджины пробежал неприятный холодок от заключения сделки. Тёмный разжал пальцы, отдавая ей кольцо. Холодный металл приятно остудил кожу. Реджина развернулась, чтобы уйти, но остановилась. Ей нужно было знать. Нужно было услышать это от кого-то, кто видел нити судеб. - И ещё кое-что, - произнесла она, не оборачиваясь. Румпель театрально закатил глаза. - Ну конечно. Вечно вам, женщинам, надо всё усложнить. Говори быстрее, у меня работа стоит. - Душесвязь... - голос Реджины дрогнул, выдавая её уязвимость. - Она может перерасти в нечто большее? В страсть или... влюблённость? Тёмный перестал смеяться. Он посмотрел на неё долгим, пронизывающим взглядом, от которого ей стало не по себе. - Страсть? - переспросил он, усмехаясь, но уже без веселья. - Глупое дитя. Всё это и есть душесвязь. Страсть, любовь, одержимость, невыносимое влечение... Вы чувствуете друг друга так, как никто другой во всех мирах никогда не почувствует. Вы две половинки одного целого, разрезанного злым проклятием. Он сделал паузу, накручивая одну из нитей на палец. - Конечно, вы можете попытаться заменить друг друга любовниками. Можете лечь в постель с кем-то другим, пытаясь заглушить эту жажду. Но разве это достаточно? Разве можно утолить голод, откусив кусок черствого хлеба, когда на столе перед тобой стоит целый пир, сияющий золотом и манящий своим ароматом? Ваша связь это и есть тот самый пир. От него нельзя отказаться, им можно лишь отравиться... или насладиться сполна. Выбор за тобой, Королева. Вернувшись в свой пустой замок, Реджина прошла в тронный зал. Её шаги гулко отдавались от мраморного пола. Она поднялась на возвышение и остановилась перед троном символом её одиночества. В зеркальной поверхности подиума отражалась лишь она сама: в тёмном платье, с маской ледяного спокойствия на лице. Реджина медленно надела кольцо на палец. Камень тускло вспыхнул, принимая её магию. Завтра она пойдёт туда. Она увидит Эмму в бальном зале, среди блеска и фальшивых улыбок, и никто не узнает в ней Злую Королеву. Это будет их первый шаг из тени. Но что будет потом? Услуга Румпельштильцхену? Реакция Белоснежки, если правда когда-нибудь вскроется? И самое главное, сможет ли она остановиться? Или это неизбежно приведёт их обеих к гибели? Она посмотрела на своё отражение, но видела уже не себя. Она видела зелёные глаза, полные недетской решимости, и слышала шёпот: «Я заплачу любую цену». - Я тоже, - прошептала Реджина своему отражению, и по щеке скатилась одинокая слеза, теряясь в складках бархатного платья. - Клянусь, я тоже заплачу любую цену.