Пепел мести.

Утро дня рождения Эммы выдалось на удивление солнечным, словно сама природа издевалась над мрачным настроением Реджины. Королева стояла перед огромным зеркалом в своей гардеробной, но не видела своего отражения. Перед её внутренним взором стоял бальный зал: море масок, блеск драгоценностей. Ей предстояло стать частью этого фарса, оставаясь при этом невидимкой. Она медленно провела рукой по ряду платьев. Красное? Слишком вызывающе, это привлечёт внимание Белоснежки. Чёрное траурное? Вызовет ненужные слухи о дурном предзнаменовании. Синее... слишком королевское. Она должна быть никем. Тенью. Призраком. Её взгляд упал на дальний угол шкафа. Там, укрытая чехлом от пыли, висела ткань цвета слоновой кости. Реджина сдернула чехол резким движением. Это было платье, которое она заказала много лет назад для несостоявшегося бала Весны, простое, изящное, без корсета и жёстких юбок. Лёгкая, струящаяся ткань, которая будет двигаться вместе с ней, а не сковывать движения. Идеально для того, чтобы ускользнуть незамеченной. Теперь образ. Кольцо Румпеля лежало на туалетном столике, тусклое и неприметное. Но какую личину выбрать? Блондинку? Её собственные волосы выдадут её при любом неверном движении. Брюнетку? Слишком банально. Рыжую? Слишком ярко. Внезапно её осенило. Не цвет волос, а структура. Что-то совершенно иное. Она закрыла глаза, концентрируясь. Платиновый блонд, почти белый, как луна в зимнюю ночь. И не просто прямые пряди, а сложная коса, вплетенная так искусно, что ни один локон не выбьется наружу. Никто не заподозрит в строгом воине или скромной фрейлине Злую Королеву. Закончив с нарядом, Реджина прошла через тайный ход в восточное крыло замка. Здесь воздух был теплее, пахло старым деревом и книгами. У двери в покои отца она замерла, собираясь с мыслями, и тихо постучала. - Входи, дорогая, - раздался мягкий голос. Генри сидел в своём любимом кресле у окна, залитый утренним светом. Он выглядел уставшим, но его глаза засветились теплом при виде дочери. Рядом с ним на столике лежал недочитанный томик стихов. - Отец, - Реджина подошла к нему и поцеловала в щёку, чувствуя знакомый запах лаванды и старости. - Ты выглядишь взволнованной. Что-то случилось? Реджина опустилась на скамеечку у его ног, теребя кольцо в руках. - Я... мне нужна помощь. Сегодня бал-маскарад в замке Прекрасных. И я хочу там быть. Но инкогнито. Лицо Генри помрачнело. Он тяжело вздохнул и отложил книгу. - Реджина... Милая моя. Прошу тебя, не надо. Каждый раз, когда ты пытаешься приблизиться к ним, это заканчивается болью. Для всех нас. Я помню, как ты страдала раньше. Это разрывает мне сердце. - Папа, послушай, - она взяла его морщинистую руку в свои ладони. Её голос стал мягче, умоляющим. - Всё изменилось. Я изменилась. Это больше не о мести или боли. Это... это ради неё. Ради Эммы. Завтра ей восемнадцать. Я просто хочу увидеть её. Быть рядом, пусть даже под маской. Генри долго смотрел на дочь, ища в её глазах следы той тьмы, что когда-то поглотила её. Но видел он лишь отчаянную надежду и нежность, которую она так тщательно скрывала от всего мира. Он видел, как сильно она любит. И эта любовь причиняла ему боль за неё, но в то же время была лучшим, что могло случиться с его заблудшей девочкой. Он накрыл её руки своей ладонью и слабо улыбнулся. - Если это делает тебя счастливой... если это свет, а не тьма... тогда я помогу тебе. Я не хочу, чтобы ты пряталась. Но раз уж ты решила играть в эти игры, сделаю так, чтобы твоя магия была безупречной. Он встал, опираясь на её плечо, и подошёл к старинному комоду. - Дай-ка мне это кольцо. Хочу убедиться, что этот пройдоха не подсунул нам какой-нибудь подвох. Реджина протянула ему артефакт. Пока отец бормотал над ним диагностические заклинания, она смотрела на его сгорбленную спину и чувствовала, как тугой узел вины в груди немного ослабевает. Возможно, сегодня всё пройдёт хорошо. Ради них обеих. *** Для всего королевства день восемнадцатилетия принцессы был государственным праздником. Для Эммы он превратился в изощрённую пытку ожидания. Весь замок стоял на ушах. Слуги носились по коридорам с охапками цветов, повара готовили грандиозный торт высотой в человеческий рост, а бальный зал превращали в подобие сказочного леса с помощью магии и живых растений. Весь этот шум, суета и фальшивая праздничная атмосфера действовали ей на нервы. Ей хотелось сбежать в их убежище, но она знала, сегодня Реджина придёт сюда. - Стой смирно! - командовала швея, втыкая булавки в подол платья. Эмма послушно замерла перед огромным зеркалом в своей комнате. На ней было платье цвета ночного неба, глубокого, бархатного индиго. Ткань была тяжёлой и гладкой, как вода в безветренную ночь, и при каждом движении переливалась крошечными серебряными блёстками, словно звёзды. Открытые плечи казались хрупкими, а лиф был расшит жемчугом. Это было красиво, невероятно красиво... но это было не то, что она хотела бы надеть для неё. Белоснежка порхала вокруг дочери, поправляя локоны и восхищаясь тем, какая у неё выросла красавица. - Ты затмишь всех, дорогая! Дэвид уже сказал, что от тебя невозможно отвести глаз. А когда ты снимешь маску в полночь... - Маску? - резко переспросила Эмма, вырываясь из размышлений. До этого момента она даже не думала о маске. В суматохе про неё просто забыли. - Ну конечно! Таков обычай! - Белоснежка всплеснула руками. - Сейчас принесут. Нам пришлось отправить стражу за лучшей мастерицей в королевстве! Через несколько минут служанка внесла плоский футляр из чёрного дерева. Внутри, на тёмном бархате, лежала она. Маска была сделана из тонких пластин какого-то светлого металла, похожего на серебро, но более тёплого на вид. Форма напоминала полумесяц, закрывая верхнюю половину лица. Но главное было в отделке: мастер вплёл в металл тончайшую серебристую проволоку, создавая узор, в котором безошибочно угадывался контур дуба и переплетение его корней. Это было так похоже на их тайное место в детстве, что у Эммы перехватило дыхание. Она осторожно взяла маску в руки. Холодный металл тут же потеплел от её прикосновения. - Как думаешь, кто-нибудь догадается? - тихо спросила она у отражения матери. - Догадается о чём, милая? - Что эта маска значит для меня. Белоснежка лишь улыбнулась, приняв слова дочери за обычную девичью загадочность. Оставшись одна, Эмма подошла к окну. Солнце уже клонилось к закату. Скоро начнут съезжаться гости. Сердце колотилось где-то в горле. Она надела кулон, фиолетовый камень привычно лёг на грудь, согревая кожу. «Пожалуйста, будь здесь», - мысленно взмолилась она, глядя на пустующий сад. «Я буду ждать тебя». Ей оставалось только надеяться, что Реджина увидит её знак и поймёт всё без слов. И что никакие проклятия, угрозы или бдительные взгляды родителей не помешают им встретиться хотя бы на один танец в этой толпе незнакомцев. Гости всё прибывали. Главный зал сиял тысячами свечей, отражаясь в начищенном паркете и драгоценностях придворных дам. Воздух был густым от ароматов дорогих духов, цветочных гирлянд и едва уловимого запаха магии, кто-то из гостей явно подправил себе внешность перед выходом. Эмма сидела на троне, выпрямив спину так, что заболел позвоночник. Рядом с ней, как два каменных изваяния, возвышались родители: Белоснежка, чья улыбка была безупречной маской гостеприимной хозяйки, и Король Дэвид, зорко следивший за входом. Для них это был триумф, демонстрация силы и процветания королевства. Для Эммы, поле битвы ожидания. Её взгляд метался по толпе поверх голов танцующих пар. Она искала не платье определённого цвета или знакомый силуэт. Она искала ощущение. Тягучую, почти болезненную связь, которая натягивалась между ними невидимой струной каждый раз, когда Реджина оказывалась рядом. Но зал был полон чужих эмоций: зависти, скуки, фальшивого веселья. Её среди них не было. Гости подходили нескончаемой вереницей. Каждый целовал её руку, осыпал комплиментами («Как вы похорошели!», «Настоящая королева!») и дорогими подарками, которые тут же уносили слуги. Эмма отвечала машинально, её дежурная улыбка становилась всё более деревянной. И вот подошла она. Это была девушка-воин. В отличие от пышных нарядов других дам, на ней было лёгкое платье небесного цвета, похожее на одеяние амазонки из древних легенд. Никаких оборок и корсетов, лишь свобода движений и строгий силуэт. Длинные волосы были убраны в сложную косу такого платинового оттенка, какого не бывает в природе. Но главное глаза. Когда незнакомка подняла голову от руки принцессы, их взгляды встретились. Сердце Эммы пропустило удар. А потом забилось с бешеной скоростью. Это был тот самый взгляд. Тот самый стальной отблеск карих глаз, который она видела все эти годы. Под маской воина скрывалась её королева. - Моя принцесса, - голос девушки был низким, чуть хрипловатым и совершенно незнакомым. Она задержала губы на руке Эммы на долю секунды дольше, чем того требовал этикет. Это прикосновение обожгло кожу даже сквозь перчатку. Незнакомка поклонилась, сверкнув глазами в последний раз, и растворилась в толпе прежде, чем Эмма успела произнести хоть слово. Она осталась сидеть на троне, чувствуя, как горят щёки, а пальцы сами сжимаются в кулак от волнения. Она нашла её. Теперь нужно было найти способ остаться с ней наедине хотя бы на минуту. Эмма больше не слушала. Слова родителей превратились в далёкий, монотонный гул, похожий на жужжание насекомых летним днём. Она лишь коротко кивнула и, подобрав юбки своего платья, легко соскользнула с возвышения. Её цель была там, у дальней колонны. Незнакомка стояла в полном одиночестве, словно остров спокойствия в бурлящем море бала. Она не танцевала, не кокетничала с кавалерами. Её бокал с шампанским был почти полон, она лишь делала вид, что пьёт, используя это как предлог держать что-то в руках. Взгляд девушки скользил по декорациям, искусственным водопадам из шёлка и хрустальным деревьям, но Эмма чувствовала: она ничего этого не видит. Она так же напряжена и одинока, как и сама принцесса. - Эмма? Всё хорошо? - голос Белоснежки, раздавшийся прямо над ухом, заставил её вздрогнуть. Принцесса резко обернулась, натягивая на лицо самую беззаботную улыбку, на которую только была способна. - Да... то есть... Я хочу выйти к народу. Можно? - спросила она с плохо скрываемой мольбой. Мысль о том, чтобы провести ещё минуту на этом троне под пристальными взглядами родителей, казалась невыносимой. Белоснежка посмотрела на дочь долгим, изучающим взглядом, затем едва заметно дёрнула плечами и кивнула. - Пусть пообщается, - тихо сказала она Дэвиду, когда Эмма отошла на несколько шагов. - Ей нужно побыть среди сверстников. Среди этих гостей есть хорошие кандидаты. Пора ей думать о будущем. Дэвид, не отрывая взгляда от дочери, которая уже смешалась с толпой, тяжело вздохнул. - Слишком быстро наша дочка выросла, - проговорил он, сжимая руку жены. - Очень быстро. А Эмма тем временем медленно, но верно прокладывала себе путь через зал. Она принимала комплименты, смеялась чьим-то шуткам, но её движения были выверены до миллиметра. Каждый шаг приближал её к той самой колонне. К ней. Когда между ними осталось всего несколько человек, незнакомка вдруг повернула голову. Их взгляды снова встретились поверх голов толпы. На этот раз во взгляде девушки-воина промелькнуло что-то новое, облегчение, смешанное с тревогой. Она чуть заметно качнула головой в сторону высоких дверей, ведущих на балкон, а затем отвернулась, делая вид, что её заинтересовала очередная беседа проходящих мимо дворян. Это было приглашение. Сердце Эммы забилось где-то в горле. Не оглядываясь на родителей, она плавно изменила траекторию и направилась к выходу. Холодный ночной воздух ударил в лицо, отрезвляя после духоты зала. Она вышла на широкий каменный балкон, увитый живым плющом. Здесь никого не было, кроме неё и двух мраморных статуй древних героев. Позади раздался тихий шорох ткани. Эмма не стала оборачиваться. Она просто замерла, глядя на раскинувшийся внизу город, освещённый тысячами огоньков. - Ты пришла, - выдохнула она в ночь, боясь спугнуть момент громким голосом. Из-за спины донёсся знакомый, родной голос, слегка искажённый магией кольца: - Разве я могла пропустить твой день рождения? Реджина подошла ближе и остановилась рядом, плечом к плечу. Они стояли молча, разделённые невидимой стеной магии и страха, но их плечи почти соприкасались, и это прикосновение казалось горячее любого поцелуя.