Пепел мести.

Тишина между ними была живой, пульсирующей. Она казалась громче любой музыки, доносившейся из зала. Эмма чувствовала тепло, исходящее от фигуры рядом, и этот знакомый аромат, смесь ночного леса, магии и чего-то неуловимо личного, что принадлежало только ей. Реджина первой нарушила молчание. Она медленно подняла руку, в которой держала небольшой предмет, завёрнутый в тёмно-синий бархат. Дрожь пробежала по телу Эммы, когда она увидела это. Это был подарок. Реальный, осязаемый знак того, что эта встреча не сон. - С днём рождения, - прошептала Реджина, и её голос дрогнул. Эмма сглотнула, пытаясь смочить пересохшее горло. Её собственные руки, затянутые в тонкие перчатки, дрожали так сильно, что она испугалась уронить коробочку. Пальцы коснулись холодного бархата, и электрический разряд пронзил её от этого прикосновения. Казалось, сам воздух на балконе наэлектризовался от их близости. Принцесса осторожно приняла дар. Бархат был мягким, как ночь. Она не стала открывать его сразу. Вместо этого она подняла взгляд, ища глаза незнакомки за маской-полумесяцем. - Ты здесь... - выдохнула Эмма, и это было утверждение, полное всего: облегчения, радости, неверия и той самой страсти, о которой говорил Тёмный. - Ты действительно пришла. Она сделала крошечный шаг вперёд, сокращая дистанцию. Теперь они стояли почти вплотную. Эмме стоило лишь слегка приподнять руку, чтобы коснуться скрытого под иллюзией лица. - Я бы прошла сквозь огонь и армии ради этого момента, - хрипло ответила Реджина, опуская руку. Их пальцы случайно соприкоснулись, и обе вздрогнули, словно от удара молнии. Связь душ вспыхнула с новой силой, сплавляя их дыхание воедино. В зале часы начали бить полночь. Первый удар гулким эхом разнёсся по замку, возвещая начало нового дня жизни Эммы. Но для них двоих время остановилось, замерло в этом хрупком мгновении на балконе, где слова были излишни, а биение двух сердец звучало как одна мелодия. - Пойдём. Потанцуем, - голос Эммы прозвучал уверенно, но в нём звенели нотки волнения. Она больше не могла стоять на месте, когда музыка из зала манила их обратно. - Самое время для танцев. Она медленно, почти торжественно сняла длинные шёлковые перчатки, палец за пальцем, и отбросила их на каменные перила балкона. Затем она протянула руку, обнажая нежную кожу запястья. Это был жест полного доверия. Реджина смотрела на эту протянутую ладонь несколько долгих секунд. В её глазах бушевала буря: страх быть узнанной, ужас от собственной смелости и чистое, незамутнённое желание просто быть здесь. Наконец, она приняла руку. Пальцы королевы были холодными, но прикосновение обожгло обеих. - Что мы скажем твоим родителям? - тихо спросила Реджина, пока они шли к дверям, ведущим обратно в шумный зал. Её голос был полон тревоги. Эмма лишь повернула голову и одарила её той самой улыбкой, которая всегда обезоруживала королеву, дерзкой, полной света и абсолютной уверенности. - Мне восемнадцать. Я найду что сказать, - прошептала она в ответ. Они вошли в зал как раз в тот момент, когда музыканты начали играть живой, тягучий вальс. Белоснежка, которая в этот момент разговаривала с послом из южных земель, случайно подняла взгляд. Она увидела свою дочь, идущую под руку с высокой незнакомкой в небесно-голубом платье. На мгновение ей показалось, что свет вокруг них померк, оставив лишь две фигуры в центре вселенной. Королева ахнула, прижав руку к груди, но звук потонул в гуле толпы. Никто не обратил внимания. Для всех это была просто принцесса, решившая открыть бал с одной из своих подруг или знатных дам. В танце они нашли свой ритм мгновенно, словно делали это тысячи раз. Эмма положила ладонь на талию Реджины, чувствуя под пальцами твёрдые мышцы воина. Реджина же осторожно, будто боясь сломать нечто драгоценное, опустила руку на голое плечо Эммы, там, где начинался вырез платья. И они закружились. Это было не просто движение в такт музыке. Это был безмолвный диалог взглядов. Карие глаза, горящие опасным огнём из-под маски, не отрывались от зелёных, сияющих счастьем. Они плыли по паркету, и весь остальной мир для них перестал существовать. Не было ни гневного взгляда Белоснежки, ни удивлённых шепотков. Были только они двое, сплетённые в единое целое музыкой, магией и неизбежностью. Вальс стал их убежищем, их тайным признанием, которое не требовало слов. В этом танце не было ничего целомудренного. Каждое движение, каждый поворот был пронизан такой осязаемой страстью и тоской прошедших лет, что воздух между ними потрескивал от напряжения. Рука Реджины на плече Эммы была не просто поддержкой, она властно прижимала девушку к себе, сокращая последние дюймы расстояния между их телами. Талия под ладонью Эммы казалась выточенной из камня, но королева вздрогнула всем телом, когда пальцы принцессы случайно коснулись обнажённой кожи спины в вырезе платья. Этот разряд пробежал по душесвязи, заставив обеих судорожно вздохнуть в унисон. Они двигались как единое целое. Когда Реджина делала шаг назад, Эмма следовала за ней с грацией хищника, не отпуская её взгляда ни на секунду. В зелёных глазах принцессы больше не было наивной юности, там полыхал огонь, который Реджина так боялась разжечь. Это был взгляд женщины, которая знает, чего хочет, и готова забрать это. - Ты смотришь на меня так, будто хочешь съесть, - прошептала Реджина, наклоняясь ближе к её уху. Её голос был низким, хриплым от сдерживаемого желания. Она чувствовала аромат волос Эммы, смесь полевых цветов и чего-то сладкого, юного. - А ты позволяешь мне смотреть, - выдохнула Эмма в ответ, крепче сжимая руку на талии королевы. Их бёдра соприкасались при каждом па вальса, и это прикосновение через слои ткани казалось мучительно интимным. Магическая связь между ними натянулась до предела, вибрируя, словно перетянутая струна арфы. Реджина чувствовала бешеный пульс Эммы, а Эмма ледяной жар, исходящий от тела ведьмы, пытающейся сохранить самообладание. Это было похоже на поцелуй. Долгий, медленный, публичный поцелуй, скрытый за вуалью танца. Они кружились всё быстрее, игнорируя удивлённые взгляды придворных, которые расступались перед ними, образуя круг. Для всех остальных они были лишь прекрасным видением: загадочная незнакомка и прекрасная именинница. Но для них самих этот зал исчез. Остался только ритм сердца, отдающийся в ушах громче музыки, и ощущение друг друга. Когда финальный аккорд стих, Реджина резко остановилась, но не отпустила Эмму. Она удержала её в своих объятиях ещё на одно мгновение, дольше, чем позволяли приличия. Их лица разделяло всего несколько сантиметров. Маска скрывала верхнюю часть лица королевы, но губы... губы были чуть приоткрыты в немом приглашении. Эмма замерла, заворожённая. Весь мир сузился до этих карих глаз, горящих опасным пламенем прямо напротив неё. - Я ждала этого всю жизнь, - беззвучно прошептала Эмма, даже не осознавая, произнесла ли она это вслух или мысль просто передалась через их связь. Реджина медленно, словно борясь с собой, убрала руку с плеча девушки и отступила на шаг. Связь натянулась болезненно, причиняя почти физическую боль от разрыва контакта. Взгляд королевы метнулся в сторону трона, где сидели Белоснежка и Дэвид. Их лица были каменными масками неверия. Не сказав ни слова, Реджина развернулась и стремительно направилась к выходу из зала, растворяясь в толпе гостей. Она бежала не от опасности, а от того чувства, которое только что вспыхнуло между ними с силой сверхновой. Чувства, которое могло уничтожить их обеих. Реджина сбежала. Она не шла, она летела по коридорам замка, подальше от шума, музыки и, главное, подальше от этих глаз. Зелёных глаз, которые смотрели на неё с такой открытой, всепоглощающей жаждой. «Это дитя», - стучало у неё в висках, пока холодный ночной воздух обжигал лёгкие. Она лично держала её младенцем. Помнила каждый изгиб этого крошечного тела. А то, что прокралось к ней в голову и разлилось жидким огнём по телу во время танца... это было постыдно, неправильно, чудовищно. Желание прижать её к стене прямо там, в зале, запустить пальцы в светлые волосы, стереть эту дерзкую улыбку поцелуем... Она остановилась, тяжело опираясь руками о каменные перила балкона. Магия внутри неё бушевала, требуя выхода. Реджина до боли сжала кулаки, впиваясь ногтями в ладони, чтобы физическая боль отрезвила разум. - Возьми себя в руки, - прошипела она самой себе. - Ты Злая Королева. Монстр. Это... это нужно прекратить. Но душесвязь пульсировала ответной ложью. «Ты не монстр для неё. Для неё ты - всё». А Эмма тем временем вернулась к трону. Она села рядом с родителями, выпрямив спину, но её плечи были напряжены. Белоснежка тут же наклонилась к дочери. - Что за таинственная незнакомка? - спросила королева, провожая взглядом удаляющуюся фигуру. - Я видела, как вы танцевали. Выглядите так, будто давно знакомы. Эмма заставила свои губы растянуться в беззаботной улыбке. - Моя подруга. Мы познакомились, когда я гуляла по городу инкогнито. Я позвала её на день рождения. Хотела сделать сюрприз. Белоснежка заметно расслабилась и даже позволила себе лёгкую улыбку. Король Дэвид просто кивнул, довольный, что дочь нашла друзей. - Ты уже взрослая, милая, - мягко сказала мать, поправляя локон волос Эммы. - Тебе нужно думать о будущем. О троне. И... о муже. Слово «муж» упало между ними, словно камень. Эмма уловила этот взгляд матери, полный надежды и планов на династический брак. В этот момент её внимание привлекло движение у столика с напитками. Та самая фигура. Реджина. Она вошла обратно в зал, схватила недопитый бокал и осушила его одним глотком, словно пытаясь смыть горечь. Затем она взяла второй. - Мне не нужен муж, - буркнула Эмма, резко вставая со своего места и спускаясь в зал, прежде чем родители успели возразить. Музыка сменилась. Новый вальс, ещё более медленный и тягучий, наполнил пространство. Идеально. Она подошла к Реджине вплотную, вторгаясь в её личное пространство так бесцеремонно, как только могла. Королева вздрогнула и обернулась, чуть не расплескав вино из нового бокала. Их взгляды встретились: испуганный карий и решительный зелёный. - Ещё один танец, - голос Эммы был тихим, но твёрдым. Это был не вопрос. Это было требование. - Медленный. Реджина открыла рот, чтобы отказать, найти причину, убежать снова, но слова застряли в горле. Она смотрела на принцессу, стоящую перед ней, такую юную, такую живую, такую невыносимо желанную, и поняла, что пропала. Сопротивляться этой силе было бесполезно. Не говоря ни слова, она поставила бокал на поднос проходящего мимо слуги и протянула руку. На этот раз их объятие было ещё теснее. Если раньше это был диалог взглядов, то сейчас это была отчаянная, молчаливая борьба. Пальцы Эммы впились в талию Реджины, притягивая её ближе, чем позволял этикет. Рука королевы на плече дрожала. Они двигались в абсолютном молчании. Никто не смел нарушить этот гипнотический транс. Они плыли сквозь толпу, и казалось, что сама музыка подчиняется ритму их сердец. Эмма склонила голову ниже, почти касаясь щекой маски Реджины. - Не смей больше убегать от меня, - выдохнула она прямо в ухо женщине, отчего та задрожала всем телом. - Никогда. В этот миг Реджина осознала страшную вещь: она не сможет. Даже если весь мир обрушится на них, она не сможет оттолкнуть это дитя. Потому что связь, которая тянулась между ними, была сильнее страха, сильнее совести, сильнее всего на свете. Это была не просто душесвязь. Это была судьба. Горячие пальцы Эммы с жаром, жадно надавили на талию Реджины. Та снова вздрогнула, словно от удара током, но на этот раз не отстранилась. Она тонула. Тонула в этих гипнотических зелёных глазах, в которых больше не было ни детской наивности, ни робости. Там полыхало недетское, всепоглощающее желание, и Реджина с ужасом и восторгом поняла, что тонет в нём добровольно. Эмма наклонилась, сокращая дистанцию до предела. Её дыхание, горячее и прерывистое, коснулось нежной кожи прямо под ухом Реджины. - Моя королева... - прошептала Эмма, и от этого шёпота, полного благоговения и страсти, по позвоночнику Реджины пробежала дрожь. - Я хочу тебя. И только тебя. Слова ударили точно в цель. Глаза Реджины распахнулись, в них смешались паника и первобытный голод. Она была бессильна. Абсолютно бессильна перед этой юной силой, которая требовала от неё всего, без остатка. Эмма, почувствовав эту капитуляцию, надавила ещё сильнее на талию Реджины, буквально вжимая её в себя, заявляя свои права на неё прямо посреди бального зала. - Прекрати... - выдохнула Реджина, её голос сорвался. Она лихорадочно оглянулась через плечо Эммы. - Твои родители смотрят... Но Эмма лишь крепче сжала её, не давая вырваться из плена своих объятий. Она лишь слегка повернула голову, и её губы оказались так близко к губам Реджины, что королева могла чувствовать их тепло. - Плевать, - прорычала Эмма с дерзкой, опасной улыбкой. В её глазах не было страха, лишь вызов всему миру. - Пусть смотрят. Пусть весь этот лицемерный двор смотрит и завидует. Завидует нашей связи. Завидует нашей страсти. Реджина задохнулась. Это было безумием. Чистейшим, сладчайшим безумием. Эмма не просто признавала их запретную связь, она выставляла её напоказ, бросая перчатку в лицо всему королевству. Музыка смолкла. Вальс закончился. Но они так и застыли в центре зала, вцепившись друг в друга, словно боясь, что если они отпустят руки, мир рухнет. Их сердца бились в одном ритме, а душесвязь гудела натянутой струной, связывая их воедино навсегда, вопреки всем законам и запретам.