Пепел мести.

Они проснулись от одного и того же света, который пробивался сквозь тяжёлые шторы, и от тела рядом. Тёплого, живого и настоящего. Эмма открыла глаза первой. Реджина спала по-настоящему, без той напряжённой чуткости. Во сне её лицо разгладилось, губы чуть приоткрылись, волосы рассыпались по подушке чёрным водопадом. Она выглядела моложе. Уязвимее. Словно груз лет и потерь исчез на несколько драгоценных часов. Эмма смотрела на неё, боясь дышать. Боясь, что это сон. Но тело помнило всё. Горячие ладони Реджины на своей спине. Шёпот в темноте. Сбивчивое дыхание, когда они наконец уснули, сплетённые в объятиях, не в силах разжать рук. - Ты смотришь, - прошептала Реджина, не открывая глаз. Голос был хриплым, полусонным, томным. - Ты прекрасна, - ответила Эмма так просто, как дышат. Королева медленно открыла темные глаза, в них ещё плавали остатки сна. Она долго смотрела на девушку, изучая каждую черту: золотистые растрёпанные волосы, едва заметные веснушки на носу, губы, чуть припухшие от вчерашних поцелуев. - Иди ко мне, - позвала Реджина, протягивая руку. Эмма скользнула в её объятия, чувствуя, как горячая кожа касается горячей кожи. Никакой одежды только простыня, сбившаяся где-то в ногах. Реджина перевернулась на бок, лицом к лицу, и провела пальцами по щеке Эммы медленно, завораживающе, от виска к подбородку. - Ты знаешь, что я хочу сделать? - спросила она тихо, почти серьёзно. Эмма кивнула. Сердце забилось быстрее, внизу живота разлилось тепло, предвкушение, почти болезненное. - Я читала об этом, - прошептала она. - Я хочу. С тобой. Только с тобой. Реджина прикрыла глаза на секунду, словно собираясь с силами. А потом поцеловала её. Не так, как вчера торопливо, жадно, в темноте. Нет. Этот поцелуй был медленным, глубоким, изучающим. Губы Реджины двигались по губам Эммы с терпением мастера, который знает: спешить некуда. Она целовала уголки губ, верхнюю губу, нижнюю заставляя Эмму раскрыться, выдохнуть и сдаться. Язык встретился с языком. Эмма застонала тихо и удивлённо, потому что не знала, что поцелуй может быть таким. Что он может чувствоваться не только губами, но и всем телом от кончиков пальцев до самой глубокой, самой сокровенной точки. Реджина отстранилась, заглядывая в зелёные глаза. - Если тебе будет больно или страшно скажи. Мы остановимся. В любой момент. - Не остановишься, - выдохнула Эмма с дерзкой улыбкой. - Я не дам. Реджина усмехнулась и начала спускаться. Медленно. Очень медленно. Её губы прошлись по подбородку Эммы, спустились на шею, где бился бешеный пульс. Она поцеловала это место, а потом легонько прикусила, проводя языком по коже. Эмма вздрогнула и выгнулась, пальцы вцепились в плечи королевы. - Тише, - прошептала Реджина в кожу. - Нам некуда спешить. Она целовала ключицы так нежно, почти благоговейно. Потом грудь. Сначала одну, потом другую медленно обводя языком, чувствуя, как Эмма дрожит под ней, как её дыхание сбивается, становясь всё чаще. - Реджина... - простонала девушка, запрокидывая голову. - Ммм? - Королева подняла глаза, и в них горел огонь тот самый, который Эмма видела вчера, но теперь без стыда, без запрета. Только желание. Чистое, как пламя. - Не останавливайся, пожалуйста. Реджина не остановилась. Она целовала живот каждый сантиметр, каждую родинку, каждую линию, что вела вниз. Эмма извивалась под ней, хватала воздух приоткрытым ртом, чувствуя, как влага скапливается между ног, как тело пульсирует в такт сердцу. Реджина опустилась ещё ниже поцеловала внутреннюю сторону бедра, провела языком по чувствительной коже, от колена до самой паховой складки. Эмма вскрикнула не от боли, от неожиданности, от остроты ощущений. - Ты уже вся мокрая, - прошептала Реджина, поднимая глаза. В её голосе было восхищение. - Для меня. - Только для тебя, - выдохнула Эмма. Королева вернулась наверх, нависая над девушкой. Их тела соприкоснулись грудь к груди, живот к животу. Реджина смотрела прямо в глаза, не отводя взгляда. - Это может быть больно. Всего секунду. А потом... - она провела рукой по бедру Эммы, спускаясь к самому сокровенному. - Потом я сделаю так, что ты забудешь, где заканчивается твоё тело и начинается моё. Эмма неторопливо и отчаянно кивнула. - Я доверяю тебе. Реджина поцеловала её глубоко, страстно, отвлекая, а её пальцы тем временем скользнули вниз, касаясь влажной, горячей плоти. Эмма вздрогнула от этого прикосновения такого интимного, такого чужого и такого желанного одновременно. - Расслабься, - прошептала Реджина в губы. - Дыши со мной. Она вошла первым пальцем медленно, осторожно, чувствуя, как мышцы сжимаются от напряжения. Эмма замерла, брови сошлись к переносице. Не больно, нет, но странно, тесно, непривычно. - Всё хорошо? - Реджина замерла, не двигаясь. - Да... да. Продолжай. Королева ждала, пока дыхание Эммы выровняется, пока её тело перестанет дрожать от страха. А потом добавила второй палец медленно, как тает свеча. Эмма ахнула. Негромко. Её глаза расширились, а потом закрылись, потому что внутри разливался жар, потому что мир сузился до этих пальцев, до этой женщины, до этого утра. - Почувствуй меня, - прошептала Реджина, начиная двигаться сначала едва заметно, круговыми движениями, потом увереннее, глубже. - Почувствуй, как я хочу тебя. Эмма не могла говорить. Из её груди вырывались только рваные вздохи, стоны, почти молитвы. Она царапала спину Реджины, впивалась ногтями в плечи, извивалась, приподнимая бёдра навстречу каждому движению. - Ты такая узкая, - выдохнула Реджина, чувствуя, как горячо, как влажно внутри. - Такая горячая. Моя. - Я твоя, - простонала Эмма, открывая глаза. В них стояли слёзы не боли, а восторга. - Вся. Навсегда. Реджина ускорилась ритмично, глубоко, каждый толчок заставлял Эмму выгибаться, каждый толчок рождал новый стон. Она чувствовала, как девушка сжимается вокруг её пальцев, как её тело начинает дрожать мелко, непрерывно, приближаясь к краю. - Не сдерживайся, - прошептала Реджина, наклоняясь к самому уху. - Я хочу слышать тебя. Я хочу чувствовать, как ты стонешь для меня. Эти слова стали последней каплей. Эмма вскрикнула громко, отчаянно, не стесняясь и её тело разорвало волной удовольствия. Она дрожала в руках Реджины, выгибалась дугой, сжимала пальцы королевы так сильно, что те побелели. Мир исчез. Осталось только это пульсация, тепло, имя на губах. - Реджина... Реджина... Боже... Она подходила к финалу долго волна за волной, каждая сильнее предыдущей. И Реджина была с ней, шептала что-то нежное, целовала мокрые щёки, не вынимая пальцев, пока последние спазмы не затихли. А потом тишина. Та самая, которая бывает только после бури. Эмма лежала с закрытыми глазами, тяжело дыша, чувствуя, как всё тело гудит от пережитого наслаждения. Реджина медленно вынула пальцы и провела ими по внутренней стороне бедра Эммы собирая влагу, смешанную с тонкой струйкой крови. Девственность. Подарок. Который она приняла с благоговением. - Ты как? - спросила королева, заглядывая в лицо. Эмма открыла затуманенные глаза, влажные, счастливые до безумия. - Я никогда... - голос сорвался. - Я не знала, что так бывает. Спасибо. Она потянулась и поцеловала Реджину сладко, медленно, пробуя на вкус их общее тело, и их общую тайну. - Я хочу ещё, - прошептала Эмма, когда оторвалась от губ. - Сейчас же. Реджина низко рассмеялась, грудью и перевернула её на спину одним движением. - Тогда готовься, - сказала она, нависая сверху. - Утро только началось. И губы её снова нашли губы жарко, влажно, обещающе. А за окном поднималось солнце нового дня, дня, который изменил всё. И вот они лежат вдвоём, сплетённые в единое целое. Кожа к коже. В этот момент не существовало ни яда, ни темницы, ни надвигающейся тьмы. Были только они полностью обнажённые и абсолютно счастливые. Это воспоминание, это ощущение абсолютной близости Реджина унесёт с собой в вечность. Но Эмма... Эмма это забудет. Забудет каждое касание, каждый вздох, каждый удар сердца в унисон. От этой мысли в груди Реджины защемило с такой силой, что стало трудно дышать. - Ну что, дорогуши, прощание окончено, - раздался скрипучий, самодовольный голос. В спальне материализовался Румпельштильцхен. Эмма инстинктивно натянула одеяло до самого подбородка, вжавшись в подушки. Реджина же, напротив, поднялась с кровати с грацией королевы, которой нечего стыдиться. Она накинула на себя тонкую шёлковую сорочку, словно не замечая наготы. - Какой же ты жалкий, - с нескрываемым отвращением процедила она, даже не удостоив его взглядом. Реджина кинула одежду Эмме, и та, путаясь в ткани, быстро натянула платье прямо под одеялом, отчаянно пытаясь скрыться от глаз Тёмного. Королева подошла к ней и взяла за руку. Её ладонь была ледяной. - Закрой глаза, - мягко приказала она. Мгновение и они телепортировались. Эмма оказалась в своей спальне в замке. Здесь всё было по-прежнему: знакомая мебель, свет солнца из окна... но всё казалось пустым. Реджина не отпускала её руку. Она заглянула Эмме в глаза, пытаясь запомнить каждую чёрточку любимого лица. - Там, в новом мире... я отыщу тебя. И заставлю всё вспомнить, - прошептала она. - В новом мире? - переспросила Эмма наивно. Она всё ещё не понимала масштабов грядущей катастрофы, но чувствовала: Реджина собирается сделать что-то непоправимо злое и тёмное. Реджина притянула её к себе за талию. Их лица оказались в сантиметре друг от друга. - И знай... Я люблю тебя. Каждой своей клеточкой этого тела и души. Она прошептала это прямо в губы Эмме и впилась в них прощальным поцелуем отчаянным, горьким поцелуем, полным всей той любви и боли, что копилась годами. И пока их губы были слиты воедино, пока Эмма пыталась ответить на этот порыв, Реджина исчезла. Просто растворилась в воздухе фиолетовой дымкой. Эмма осталась одна. Она коснулась своих губ кончиками пальцев. На них остался привкус магии и тоски глухой, звенящей пустоты там, где только что была её душа. Реджина телепортировалась обратно в свой замок. Сегодня вся её жизнь пойдёт крахом из-за этого проклятого кольца. Цена была тяжкой ношей, неподъёмным грузом для одного сердца. Румпельштильцхен уже ждал её с ехидной ухмылкой. - Не расстраивайся так сильно, дорогуша. Ты мне ещё спасибо скажешь. Там, куда мы попадём... никто не будет знать, что ты Злая Королева. Никто не вспомнит твоего прошлого. И ты со своей драгоценной принцессой начнёшь всё заново. С чистого листа. Реджина стояла на вершине башни своего замка. Ветер, яростный и холодный, рвал на ней сорочку и развевал волосы, словно сама природа пыталась остановить её. Внизу, под каменными стенами, мир казался крошечным и беззащитным. Но она знала это обман. Этот мир был жесток. В её руках, исписанных древними рунами, пульсировал свиток Румпеля. Артефакты, разложенные вокруг неё в идеальном круге, источали зловещее фиолетовое свечение, от которого тени становились гуще и длиннее. Реджина закрыла глаза. Она чувствовала, как магия, дарованная Тёмным, бурлит в её венах, требуя выхода. Это была не её сила чужая, хищная, жаждущая разрушения. Она сделала глубокий вдох, и воздух вокруг начал сгущаться, становясь тяжёлым и вязким, как смола. Она подняла руки к небу. Голос её, когда она начала говорить, не был похож на человеческий. Это был низкий, вибрирующий гул, от которого дрожали камни башни. - Maledictum Tenebrarum! - прогремело над королевством. Слова древнего языка срывались с её губ, и каждое из них оставляло в воздухе чёрный, обугленный след. Небо над башней мгновенно потемнело, словно кто-то задул солнце. Звёзды погасли, и на мир опустилась абсолютная, непроницаемая тьма. Ветер стих. Наступила мёртвая тишина. Реджина чувствовала, как с каждым произнесённым словом из её груди вырывается не просто звук, а кусок её собственной души. Свет внутри нее, тот огонёк, который зажгла Эмма начал угасать. Она физически ощущала эту потерю: как её сердце покрывается инеем, как тепло уходит из пальцев, уступая место могильному холоду. - Somnium Aeternum! - выкрикнула она последнее слово. В этот момент ударила молния. Но она была не белой или голубой она была ослепительно-фиолетовой. Удар пришёлся прямо в центр круга артефактов. Энергия хлынула из земли, пронизывая тело Реджины насквозь. Её выгнуло дугой от боли. Это было похоже на то, как если бы её душу вырывали из тела живьём. Она закричала. Это был крик агонии, в котором смешались боль предательства, страх потери и ужас от содеянного. Магия вырвалась из-под контроля, формируя над королевством гигантскую, вращающуюся воронку из тьмы и фиолетового пламени. А затем... всё стихло. Реджина рухнула на колени на холодный камень. Вокруг неё всё ещё клубились остатки тёмной энергии. Она была опустошена. Пуста. Свет внутри неё погас. Теперь там была лишь холодная, звенящая пустота и тьма. Она подняла голову и посмотрела на свои руки. Они дрожали. Но это была дрожь не слабости, а обретённой абсолютной власти. Цена была уплачена. Душа продана. Она сделала это. - Генри? Где Генри? Имя сорвалось с губ само собой, прежде чем она успела осознать, что говорит. Это было имя её отца. Но откуда оно взялось? В её новой, идеальной памяти, созданной проклятием, не было никакого Генри. Реджина стремительно вышла из огромного особняка, который теперь был её домом. Она была одета в элегантный деловой костюм, на пальце поблёскивало кольцо то самое, с гербом. Фальшивые воспоминания, вплетённые в ткань проклятия, были абсолютными. Она знала, что она мэр этого города. Знала имена всех его жителей. Город назывался Сторибрук. Но это имя... Генри... оно жгло изнутри, как заноза, которую невозможно вытащить. Оно вызывало глухую, ноющую боль в груди. По наитию, повинуясь этому фантомному чувству потери, она села в машину и поехала через весь город. Её привёл инстинкт к старой лавке подержанных вещей. Дверной колокольчик звякнул, когда она вошла внутрь. За прилавком стоял Голд. Он не был чудовищем из сказок. Он был обычным человеком, пожилым владельцем антикварной лавки. Он неторопливо натирал бокал чистой тряпкой. - Здесь нет моего отца! - выпалила Реджина, её голос звенел от отчаяния. Она лихорадочно перебирала в памяти имя «Генри», пытаясь нащупать хоть что-то, хоть какой-то образ. Голд поднял на неё взгляд, в котором плескалась вековая усталость и лёгкая насмешка. - Да, он умер, когда ты колдовала в своём замке, - спокойно произнёс он, продолжая своё монотонное занятие. - Ты хорошо постаралась. Воспоминания такие реальные. Плотные. Только мы вдвоём знаем, что на самом деле произошло. И в этот момент Реджину пронзило. Это было похоже на удар молнии. Генри... Она должна была искать только своего отца? Почему тогда её сердце разрывается от тоски по кому-то другому? По кому-то, кого она потеряла в тот самый момент, когда произносила заклятие. В груди вспыхнула острая боль, не имеющая ничего общего с магией. Это была боль потери. Она смотрела на Голда, и пелена фальшивых воспоминаний на мгновение спала, обнажая страшную догадку. - Кого-то ещё... - прошептала она, сжимая кулаки. - Кого-то ещё я потеряла тогда. Но... кого? Образ был на самом краю сознания: светлые волосы, зелёные глаза. Она резко развернулась и вышла из лавки обратно под серый дождь Сторибрука, чувствуя необъяснимую пустоту в том месте души, где раньше жила её тьма. А теперь жила лишь глухая тоска по тому, чьё лицо она никак не могла вспомнить.