Пепел мести.

Утро ворвалось в комнату резким, безжалостным светом, но Реджина этого не заметила. Она проснулась в странном, почти приятном ощущении. В теле была лёгкость, а на душе мрачное, злое предвкушение. Сегодня. Сегодня она вернёт магию в этот мир. Не всю, нет. Лишь крошечную, ядовитую частичку. Ровно столько, чтобы отравить Эмму Свон. Чтобы та уснула вечным сном, как когда-то Белоснежка. Чтобы они все, этот чёртов город, её сын и эта выскочка страдали. Реджина вышла из машины, запахнула пальто и уверенным, чеканным шагом направилась к дверям мэрии. План был прост и изящен. Она не будет использовать книгу сказок напрямую. Это слишком... очевидно. Она создаст новое проклятие. Маленькое, личное. Проклятие сна, которое не снять поцелуем истинной любви. Потому что истинной любви не существует. Это всё сказки. Она уже представляла, как Эмма падает на землю, а её наглая ухмылка застывает навеки. Эта мысль согревала её изнутри, прогоняя остатки ночного холода. - Мадам мэр, - раздался знакомый вкрадчивый голос. Реджина резко остановилась. Навстречу ей, словно соткавшись из утреннего тумана, шёл Румпельштильцхен. Он кивнул, и на его губах заиграла его фирменная, знающая улыбка. - Зелье действует? - спросил он без предисловий. Реджина застыла, застигнутая врасплох. Её боевой настрой мгновенно улетучился. - Зелье? - переспросила она, моргая. Её мысли сейчас были совершенно о другом: о яде, о спящей красавице, о мести. Она не сразу поняла, о чём он. - Ну, душесвязь, - спокойно пояснил Голд, делая шаг к ней. - Связь душ. Та самая, что тянет вас друг к другу. - Душесвязь? С Эммой? - Реджина нахмурилась. Воспоминания о вчерашнем прикосновении и странном разряде молнией пронеслись в голове. Это было... оно? Мистер Голд тихо рассмеялся, и этот смех был похож на скрежет металла по стеклу. - Значит, действует. Я рад. - Он подошёл к ней вплотную, нарушая все личные границы. Его голос упал до шёпота. - Ты слишком сильно закрыла своё сердце, Реджина. Истинная правительница чужих судеб. Ты так боишься снова что-то почувствовать, что готова залить своё сердце свинцом. Но эта связь... она сильнее любого зелья. Она, твой якорь к тому, кем ты была до всей этой тьмы. Реджина отшатнулась от него, словно от огня. В её глазах вспыхнула прежняя ярость. - Не лезь в мои дела, Голд. Ты понятия не имеешь, что я чувствую и что собираюсь делать. - О, я имею, - он улыбнулся ещё шире. - Я знаю всё. Например, я знаю, что ты собираешься сделать с нашей дорогой Спасительницей. И я бы на твоём месте... не торопился. Иногда самый сладкий плод должен дозреть. Позволь зелью сделать свою работу. Позволь ей самой вывести тебя на эмоции. Поверь старому другу, это будет... гораздо интереснее. Он обошёл её и пошёл дальше по улице, насвистывая какую-то старую мелодию и оставляя Реджину одну на ступенях мэрии. Она смотрела ему вслед, сжимая кулаки. Он знал. Этот манипулятор всё знал и просто играл с ней. Но его слова... они засели занозой. «Позволь ей самой вывести тебя на эмоции». Реджина медленно выдохнула. Ярость никуда не делась, но к ней примешалось что-то ещё. Сомнение? Любопытство? Она посмотрела на свои руки. План с проклятием можно отложить. На день. На два. День в мэрии тянулся невыносимо долго. Реджина сидела за своим огромным дубовым столом, но работа не шла. Перед глазами вместо отчётов стояла картина: Эмма Свон с топором и эта уродливая рана на коре её яблони. А потом прикосновение. Тот разряд. И слова Голда, которые, словно назойливая муха, жужжали в голове, не давая сосредоточиться. «Позволь ей самой вывести тебя на эмоции». «К чёрту», - подумала Реджина, захлопывая папку с документами. Она встала и подошла к окну, выходящему на главную площадь. Она мэр. Она контролирует всё в этом городе. Включая шерифа. Именно в этот момент входная дверь мэрии распахнулась с такой силой, что колокольчик над ней жалобно звякнул. Реджина поморщилась ещё до того, как увидела гостью. Она чувствовала её присутствие, как чувствуют сквозняк из открытой форточки. Эмма Свон вошла в холл так, словно была здесь хозяйкой. Она не стала ждать, пока секретарь соизволит её заметить, а просто обогнула стойку и направилась прямиком к дверям кабинета мэра. Её шаги эхом отдавались в мраморном холле. Не потрудившись постучать, Эмма распахнула дверь и вошла. Она остановилась на пороге, прислонившись плечом к косяку, и нагло улыбнулась. - Мадам мэр, - протянула она с издевательской вежливостью. - Приёмные часы? Или вы всегда так рады незваным гостям? Реджина медленно повернулась. Её лицо было маской холодного безразличия. - Мисс Свон. Я думала, мы договорились о вашем отъезде. Или вы пришли извиниться за порчу муниципального имущества? Дерево, знаете ли, тоже на балансе города. - О, я как раз по поводу города, - Эмма проигнорировала укол и сделала пару шагов внутрь, бесцеремонно осматривая кабинет. - И по поводу работы. Я слышала, у вас тут вакансия образовалась. Шерифа. - Вакансия? - Реджина изогнула бровь. - Насколько мне известно, Грэм вполне справляется со своими обязанностями. - Да? А мне кажется, он слишком... лоялен к одной особе, - Эмма остановилась прямо перед столом мэра, глядя Реджине в глаза. - Городу нужен шериф, который будет служить закону, а не личным интересам мэра. Который будет защищать людей. - Защищать от кого? - голос Реджины стал опасно тихим. - От меня? - От любой угрозы, - не моргнув глазом, ответила Эмма. - Я лучший кандидат на эту должность. У меня есть опыт. И я не боюсь смотреть правде в глаза. Реджина обошла стол и остановилась в нескольких дюймах от Эммы. Её глаза потемнели от гнева. - Ты... ты врываешься в мой кабинет после того, как уничтожила мою собственность, и требуешь у меня работу? Ты наглая, самоуверенная... дрянь. - Но я же эффективная дрянь, мадам мэр, - Эмма усмехнулась, не отступив ни на шаг. - Подумайте сами. Я буду у вас на виду. Под вашим контролем. Разве не этого вы хотите? Контроля? Реджина чувствовала, как внутри закипает ярость. Эта женщина вывела её из себя за считанные секунды. Она видела её насквозь! Видела этот план: устроиться шерифом, чтобы быть ближе к Генри и к ней самой. Это было возмутительно. Это было... дерзко. - Ты думаешь, что можешь вот так просто войти в мою жизнь? В мой город? И диктовать свои условия? - прошипела Реджина, её пальцы сжались в кулаки. - Я не диктую. Я предлагаю взаимовыгодное сотрудничество, - Эмма пожала плечами. - Вы даёте мне значок. А я даю вам спокойствие, зная, что я не буду действовать из тени. Решать вам, мэр Миллс. Эмма протянула руку для рукопожатия, словно заключая сделку. Реджина посмотрела на протянутую руку, затем в эти наглые, уверенные глаза. Она была в ярости. Но вместе с яростью пришло и то самое ноющее чувство дежавю. Эта ухмылка... она была знакома. Слишком знакома. С ледяной улыбкой Реджина проигнорировала протянутую руку и демонстративно вытерла ладонь о юбку. - Убирайся из моего кабинета, мисс Свон. И из моего города. Вакансия закрыта. Она отвернулась и направилась обратно к своему креслу. - Да что с тобой не так? - голос Эммы изменился. В нём больше не было вызова или насмешки. В нём звучала усталость и искреннее недоумение. - Я же вижу тебя насквозь. Эмма уже не злилась. Вся её бравада испарилась. Она просто стояла посреди кабинета и пыталась понять. Да, она знала эту женщину всего миг, несколько жалких дней. Но её не покидало всепоглощающее чувство, будто она знает её всю жизнь. И уж точно она знала, что Реджина не такая. Не злая королева из сказок. Реджина демонстративно опустилась в своё кожаное кресло, словно пытаясь укрыться за массивным столом. Она сложила руки на столе и посмотрела на Эмму взглядом, полным арктического холода. Она собиралась сказать что-то резкое, чтобы поставить эту выскочку на место. И пожалела. Внезапно, без всякого предупреждения, перед глазами вспыхнула яркая, почти осязаемая картинка. Она держала на руках младенца. Чувствовала абсолютное, всепоглощающее умиротворение. А младенец смотрел ей в глаза яркими, пронзительными зелёными глазами и, казалось, видел всё её нутро, каждую тёмную мысль, каждый страх и ее душу. Она почувствовала это. Резко. Опасно. Это было так реально, что у неё перехватило дыхание. Реджина резко побледнела и поморщилась, словно от физической боли, пытаясь силой воли стереть это видение из головы. Оно было чужим. И в то же время самым родным из всего, что она когда-либо чувствовала. - Ты ничего обо мне не знаешь, - выплюнула Реджина. Это была её последняя линия обороны. Голос предательски дрогнул на последнем слове, но она тут же взяла себя в руки, придав ему стальную твёрдость. Она смотрела на Эмму, и на мгновение маска безразличия треснула. В её глазах промелькнула не ярость, а чистый, неподдельный ужас. Ужас от того, что эта женщина, эта незнакомка, способна вызывать в ней такие пугающие, забытые образы. Зелье давало сбой. Душесвязь пульсировала, причиняя почти физическую боль. - Убирайся, - прошептала она, уже не крича. - Просто... убирайся. Пока я не сделала то, о чём мы обе пожалеем. Эмма видела эту секундную слабость. Видела этот проблеск чего-то настоящего за ледяной стеной. И она поняла: она попала в цель. Глубже, чем планировала. Она медленно кивнула, принимая поражение в этом раунде, но не в войне. - Я уйду, - тихо сказала она. - Но я вернусь. Потому что ты права. Я ничего о тебе не знаю. Но чувствую, что знаю все о тебе. Эмма развернулась и вышла из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Реджина осталась сидеть в тишине, уставившись невидящим взглядом на закрытую дверь. Её руки дрожали. Она чувствовала себя так, будто кто-то только что взломал её сейф и украл самое сокровенное, о чём она сама давно забыла. Она посмотрела на свои ладони, словно ожидая увидеть там того самого младенца. Но там была лишь пустота. И нарастающее, пугающее чувство, что её мир только что дал ещё одну трещину.