Пепел мести.

Сон был таким ярким, что казался реальнее самой реальности. Она была там, в другом мире. В роли девушки-воина, сильной и решительной. А напротив неё, в центре бального зала, кружилась Эмма. Но не та, что она знала. Эта Эмма была намного моложе, и на ней было элегантное платье цвета индиго, которое струилось по фигуре, как ночное небо. Лицо скрывала изящная маска в форме полумесяца. И всё, что происходило в тот вечер... Танец. Их танец. Касание. Жаркое, уверенное касание на её талии. Реджина во сне помнила это ощущение до мельчайших деталей, как пальцы Эммы властно, но нежно сжимали её, ведя в танце. Как они смеялись и были абсолютно, безгранично счастливы. В том сне не было ни проклятий, ни злости. Только свет. А потом... пришла тьма. Грязная, беспощадная тьма. Она не обрушилась сразу. Она подкрадывалась по углам, просачивалась сквозь щели и забирала её кусочек за кусочком. Забирала свет, забирала надежду, забирала её. - Эмма!!! - вскрикнула Реджина, резко садясь на смятых простынях. Сердце бешено стучало в груди, отдавая болезненным гулом в виски. Кожа была влажной от пота, а кровать казалась жаркой и чужой. Сон был таким реальным, будто всё это происходило наяву. Он открывал участки памяти там, где, казалось бы, давно всё умерло. - Чёрт, - прошептала она пересохшими губами и встала, чтобы попить воды. Инстинктивно, словно проверяя свой якорь в реальности, она заглянула в комнату Генри. Тот мирно спал, его дыхание было ровным и спокойным. Убедившись, что с сыном всё в порядке, Реджина вернулась в свою постель. Но уснуть она уже не могла. В памяти снова и снова всплывали те зелёные, бесконечные глаза, выглядывающие из-за маски полумесяца. Глаза, которые смотрели на неё с такой любовью и доверием. Под утро, измученная и обессиленная, сон наконец сморил её. Но он не принёс покоя, он принёс лишь глухую тоску по тому, что было утеряно навсегда. Сегодня она была разбита. Сама не своя. Уязвимая, как треснувшая безделушка. Реджина медленно плелась к мэрии, ничего не видя перед собой. Её мысли были там, в осколках сна, в тех прекрасных, утерянных ощущениях тепла и абсолютного счастья. Она была настолько погружена в себя, что не заметила, как мир пришёл в движение. Резкий толчок в плечо вывел её из оцепенения. Она покачнулась, едва удержав равновесие. Перед глазами всё ещё стояла картина бала, но реальность грубо ворвалась в сознание вместе с этим столкновением. И эта реальность пахла кожей и дорожной пылью. А затем она увидела источник помехи. Чёртова красная куртка. Эмма. Конечно, это была она. Стояла и смотрела на Реджину с лёгким удивлением, но без капли раскаяния. - Аккуратнее, мадам мэр, - голос Эммы прозвучал ровно, но в нём проскользнула едва уловимая нотка иронии. Реджина моргнула, возвращаясь в настоящее. Уязвимость мгновенно сменилась привычной маской холодной ярости. Она выпрямилась, расправила плечи, пытаясь вернуть себе привычный облик всемогущего мэра. - Это вы налетели на меня, мисс Свон, - отрезала она, её голос был хриплым после бессонной ночи. - Или вы настолько привыкли быть проблемой, что не можете пройти мимо, не создав новую? Она хотела пройти мимо, оттолкнуть Эмму плечом и продолжить свой путь в мэрию, в свой безопасный, холодный кабинет. Но её тело предало её. Сделав шаг, она пошатнулась. Голова закружилась от резкого движения. Чтобы не упасть, она инстинктивно ухватилась за первое, что попалось под руку, за рукав той самой красной куртки. Её пальцы сжали плотную кожу. Контакт длился всего секунду, но этого было достаточно. Реджина застыла. Дежавю накрыло её с головой, но на этот раз оно было не вспышкой, а медленной, тягучей волной. Она снова почувствовала то касание из сна. Жар. Уверенность. Безопасность. Она резко отдёрнула руку, словно обжёгшись, и отшатнулась назад, глядя на Эмму широко распахнутыми, испуганными глазами. В этих глазах больше не было мэрской надменности. В них был шок и паника человека, который только что увидел призрака. - Не... прикасайся ко мне, - прошептала она ядовито, голос сорвался. Не дожидаясь ответа, Реджина развернулась и почти побежала к дверям мэрии, оставив Эмму стоять на тротуаре в полном недоумении. Эмма смотрела ей вслед, и на её лице медленно расплывалась понимающая улыбка. Кажется, сегодня мэр была не просто не в духе. Кажется, сегодня мэр была по-настоящему сломлена. Реджина влетела в мэрию, захлопнув за собой дверь с такой силой, что стёкла в окнах задрожали. Ей нужно было пространство. Ей нужен был воздух. Ей нужно было, чтобы этот чёртов мир перестал вращаться и подкидывать ей эти видения, которые ощущались реальнее её собственной жизни. Она прошла в свой кабинет, даже не сняв пальто. Руки дрожали. Она подошла к столу, на котором всё ещё лежала та самая книга сказок, её молчаливый обвинитель. В ярости она смахнула со стола стопку документов. Бумаги разлетелись по полу. - Хватит! - закричала она в пустоту кабинета. - Просто хватит! В порыве гнева она схватила со стола хрустальный графин с водой и швырнула его в стену. Графин разлетелся на тысячу осколков, а вода разлилась лужей у плинтуса. Реджина тяжело дышала, уперев руки в бока. Её взгляд упал на камин. Дрова были аккуратно сложены, готовые к холодным вечерам. «Огонь», - подумала она. Огонь очищает. Он уничтожит всё. Книгу, воспоминания, эту проклятую связь... Она не помнила, как взяла спички. Не помнила, как поднесла огонёк к сухим поленьям. Пламя вспыхнуло мгновенно, жадно лизнув дерево. Но что-то пошло не так. Огонь перекинулся на ковёр, а с него, на тяжёлые бархатные шторы. В мэрии сработала пожарная сигнализация. Резкий, пронзительный вой разорвал тишину. Грэм, дежуривший внизу, схватил огнетушитель и бросился наверх. Эмма, которая всё ещё стояла на тротуаре, услышав сирену, мгновенно сорвалась с места. Она вбежала в мэрию следом за шерифом, кашляя от первого же клубка едкого дыма, который стелился по полу второго этажа. - Мэр! - заорал Грэм, пытаясь сбить пламя с ковра. Эмма ринулась к кабинету. Дверь была приоткрыта. Внутри была сплошная стена дыма. И посреди этого ада, уронив голову на стол, сидела Реджина. - Реджина! - крикнула Эмма, бросаясь к ней. Она схватила её за плечи, тряхнула. Тело мэра было безвольным и тяжёлым. Она потеряла сознание от дыма. Эмма не думала. Действовал чистый инстинкт. Она закинула руку Реджины себе на плечо и, пошатываясь под её весом, потащила к выходу. В этот момент произошло то, чего она никак не ожидала. Как только их тела соприкоснулись в этом хаосе, Эмму словно ударило током, но это был не разряд боли. В одно мгновение на неё обрушился шквал чужих эмоций и образов. Это было похоже на то, как если бы её засосало в водоворот. Она чувствовала всепоглощающую ярость Реджины, её ледяное одиночество и глухую тоску. Но за этой стеной... за километрами льда... она ощутила нечто иное. Вспышку чистого, незамутнённого счастья: танец, смех, прикосновение тёплых рук к талии. Она увидела глаза из-под маски, полные любви и доверия. А потом, ужасающую боль потери и бесконечную тьму. Это было физически ощутимо. Эмме стало жарко и холодно одновременно. Её собственное сердце колотилось где-то в горле, но она чувствовала и бешеный стук сердца Реджины, сначала частый от паники, а затем всё более медленный и слабый. «Она умирает», - эта мысль пронзила Эмму насквозь. Собрав последние силы, Эмма буквально выволокла Реджину из кабинета в коридор, где дыма было меньше. Там их уже ждал Лерой с огнетушителем. Пожар был небольшим и его быстро потушили. Эмма уложила Реджину на пол и упала рядом с ней на колени. Вокруг суетились люди, но для неё весь мир сузился до одного лица, бледного, с тёмными кругами под глазами. Эмма смотрела на неё и всё ещё чувствовала эхо той связи. Это было не просто воспоминание о сне. Это было живое, дышащее чувство. Чувство абсолютной необходимости защитить эту сломленную, уязвимую женщину перед ней. Та тьма из видения всё ещё пыталась утянуть Реджину за собой, и Эмма поняла с кристальной ясностью: она не позволит этому случиться. Она схватила безвольную руку мэра и крепко сжала её в своей. - Не смей, - прошептала она яростно. - Не смей уходить. Слышишь меня? Ты должна очнуться! Пробуждение было медленным и вязким, словно выныриваешь из глубокого болота. Голова раскалывалась, в горле першило так, будто она наглоталась песка, а каждый вдох отдавался тупой болью в груди. Реджина приоткрыла глаза. Белый потолок. Монотонный писк какого-то аппарата. Резкий запах антисептики. Больница. Она в больнице. Воспоминания обрушились на неё ледяной волной. Мэрия. Пожар. Её собственная беспомощность и удушье. И... Эмма. Эмма, которая тащила её на себе. Эмма, которая... спасла ей жизнь. От этой мысли стало ещё тошнотворнее. Быть обязанной ей. Быть слабой перед ней. Дверь палаты тихо скрипнула, и Реджина инстинктивно закрыла глаза, притворяясь спящей. Она услышала шаги, уверенные, но старающиеся быть тихими. Кто-то подошёл к её кровати и остановился. Она чувствовала на себе взгляд. - Я знаю, что ты не спишь, - раздался тихий, но твёрдый голос Эммы. Реджина поморщилась и с трудом открыла глаза. Эмма стояла рядом, держа в руках пластиковый стаканчик с кофе и пакет. На её лице не было привычной ухмылки, только странное выражение, которое Реджина не могла расшифровать. Сочувствие? Обеспокоенность? - Что ты здесь делаешь? - голос Реджины был хриплым и слабым, но в нём звенел металл. - Пришла проверить, как поживает мой... враг, - ответила Эмма, ставя кофе на тумбочку. - Выглядишь паршиво, должна признать. - Уходи, - прошептала Реджина, отворачиваясь к окну. - Твоя миссия по спасению выполнена. Ты вытащила меня из огня. Можешь теперь с чистой совестью вернуться в свой Бостон. - Я не уеду, - просто сказала Эмма. Это стало последней каплей. Слабость тела и унижение от собственного спасения смешались с яростью на эту невыносимую женщину, которая снова вторгалась в её жизнь. - Не уедешь? - Реджина резко повернула голову, её глаза сверкнули гневом. В них не было благодарности, только чистая, незамутнённая злоба. - Ты... ты врываешься в мою жизнь, портишь всё, к чему прикасаешься! Ты настраиваешь против меня моего сына! Ты уничтожила мою яблоню! А теперь ты смеешь стоять здесь и делать вид, что тебе не всё равно? Ты спасла меня не из благородства! Тебе просто нравится играть в героя! Нравится чувствовать себя нужной! Она задыхалась от крика, но не могла остановиться. - Ты думаешь, если ты вытащила меня из задымлённой комнаты, то я упаду тебе в ноги? Думаешь, это что-то меняет? Ты всё та же сирота из ниоткуда! А я... я мэр! И ты мне не нужна! Ни твоя жалость, ни твоё спасение! Убирайся! Вон из моей палаты! Она отвернулась к стене, её плечи дрожали. Она выплеснула всю свою ярость, свой страх и стыд в этом крике. Она не могла позволить Эмме увидеть её такой, слабой, обязанной жизнью и всё ещё чувствующей эту проклятую тягу к ней. - Вон! - выкрикнула она в последний раз, уже не имея сил на большее. В палате повисла тяжёлая тишина. Эмма несколько секунд стояла неподвижно, глядя на дрожащую спину мэра. На её лице промелькнула тень боли, но она быстро скрыла её за привычной маской безразличия. - Ладно, - тихо сказала она наконец. - Как пожелаешь. Звук её шагов был единственным звуком в наступившей тишине. Дверь закрылась с мягким щелчком, оставив Реджину одну в стерильной белизне палаты. Она победила. Она оттолкнула её. Так почему же вместо облегчения она чувствовала лишь сосущую пустоту?