Глава 104
21 июня 2026 г., 15:50
— Так что, жёлтые реестры Фучжуна уже полностью приведены в порядок? — спросил Лян Фэн, перелистывая толстую книгу перед собой.
После того как была реорганизована военная система, Дуан Цинь целиком погрузился в управление гражданскими делами. Первым делом, разумеется, требовалось подсчитать население владения и количество земельных угодий, а затем составить соответствующие списки.
В обычных округах и областях это называлось бы «внести дворы в реестр и учесть простолюдинов». Но люди в поместье Лян не были обычными подданными крестьянами, которых можно было просто записать в государственный учёт. Это были настоящие скрытые дворы — люди, выпавшие из официальной системы регистрации. Поэтому Лян Фэн изменил название: вместо обычных списков населения они стали называть их «жёлтыми реестрами».
— Именно так, — ответил Дуан Цинь.
Казалось, он стал ещё немного худее и темнее лицом, однако духом был бодрее прежнего.
— В прошлом году в поместье приняли всего триста десять семей беженцев, всего девятьсот семьдесят три человека. Если прибавить к ним прежних жителей владения Лян, общее число дворов уже превысило четыреста.
Цифра была поистине пугающей.
Следовало помнить: сейчас население всех округов и областей пришло в упадок. Даже крупный уезд редко насчитывал больше тысячи дворов, а небольшие и вовсе едва дотягивали до пятисот.
А население владения Лян уже вполне могло бы составить отдельный уезд.
К счастью, беженцев принимали постепенно, и многие успели застать летний посев прошлого года. Освоенные земли дали хороший урожай. Кроме того, продажа фарфора, бумаги и книг, а также добыча после нескольких сражений позволили прокормить такое количество людей.
Однако нынешняя ситуация отличалась от прошлогодней.
Теперь эти беженцы вовсе не бездельничали — всех отправили расчищать целину. Две деревни, присягнувшие Лян Фэну, уже полностью восстановили окружающие поля, а значит, все эти земли считались частной собственностью владения Лян.
Одних только доходов от урожая хватало, чтобы содержать всех крестьян и переселенцев.
— Однако доля военных слуг всё ещё слишком велика, — продолжил Дуан Цинь. — Сейчас у нас уже двести солдат постоянного состава и пятьсот вспомогательных. В них вошла большая часть молодых мужчин поместья. Поэтому количество летнего зерна, поступающего в казну, заметно уменьшится.
Это было неизбежным последствием системы земельных пожалований за военные заслуги.
Одни только военные наделы этих двухсот солдат забирали столько земли, что налоговая база сокращалась примерно на сто дворов. Фактический доход от земельного налога, вероятно, составлял меньше трёх четвертей возможного.
А ведь эти налоги ещё требовалось использовать для содержания армии, мастерских и дальнейшего расширения производства.
Как ни посмотреть — расходов было слишком много.
Так выглядела политика, где армия стояла на первом месте: всё служило военным целям.
Честно говоря, в таких условиях сохранить жизнь подданных и не довести их до положения крестьян при системе казённых военных поселений Цао Вэя — уже было немалым достижением.
Лян Фэн слегка усмехнулся:
— Мне с Жун-эром много не нужно. Главное — кормить народ и содержать войско.
Именно это больше всего восхищало Дуан Циня в своём господине. Как настоящий представитель знатного рода, тот обладал бережливостью, выходящей за пределы обычного понимания.
Он ел лишь столько, чтобы насытиться. Носил только необходимую одежду. Не пользовался никакими роскошными вещами. Даже изготовленную в собственных мастерских дорогую бумагу для сутр и писем почти не трогал — для записей использовал простую грубую пеньковую бумагу.
Его ежедневные расходы, вероятно, были ниже, чем у многих бедных учёных, но к людям под своим управлением он относился совсем иначе.
Не только воины владения Лян — даже принятые беженцы жили лучше, чем те, кто скитался по Гаоду. Именно поэтому все в поместье были ему искренне преданы.
Уметь ограничивать себя и при этом не быть скупым — разве это не признак настоящего правителя?
Однако хороший господин оставался хорошим господином, а денег и зерна всё равно не хватало.
Дуан Цинь кивнул:
— Господин действительно милосерден. Но тогда приобретение прочего будет затруднительным. Если продолжать освоение земель, нам потребуется ещё как минимум пятьдесят быков.
Услышав о деньгах, Лян Фэн снова поморщился.
— Сейчас ещё не закончилась летняя жатва, цены на зерно высокие. Боюсь, много зерна всё равно не выменяем. Лучше уж взять быков. Гончарная мастерская как раз выпустила новую партию фарфора — попробуем обменять его на медь и железо, чтобы кузница могла ускорить производство оружия.
То, что можно было изготовить самому, всё равно обходилось дешевле покупки. Но сырьё требовалось в любом случае.
Рудники принадлежали государству, однако контролировали их в основном князья и знатные роды. А из-за многолетних войн процветала и чёрная торговля.
Но обменять что-либо было непросто.
Обычно приходилось сначала менять фарфор на шёлк, затем шёлк — на руду. Так было безопаснее.
Конечно, это было не что иное, как латание одной дыры за счёт другой, но лучшего способа всё равно не существовало.
Дуан Цинь мысленно отметил это и продолжил:
— Есть ещё дело с шелковицей и коноплёй. Этой весной сады шелковицы дали богатый урожай, но у нас нет шелководов. Боюсь, придётся продавать листья и обменивать их на свежую нить.
Ткачество тоже было огромной статьёй. К тому же раз уж было принято столько беженцев, следовало полностью использовать людские ресурсы.
Лян Фэн кивнул:
— Я также велел столярной мастерской подумать, можно ли улучшить ткацкие станки. Если получится — это принесёт большой доход. Но чем больше думаю, тем сильнее понимаю: водяные колёса, ткацкие станки и подобные вещи нельзя выпускать наружу. Заработать на них будет непросто…
— Сейчас больше всего ценятся предметы роскоши, — ответил Дуан Цинь. — Например, вино, парча, фарфор, стекло или благовония. Если продавать такие вещи знатным родам, даже без обмена на зерно можно получить огромные суммы денег и шёлка. Это настоящее дело с прибылью в несколько раз. Сейчас у нас уже есть белый фарфор. Если добавить ещё один товар — этого хватит, покрыть расходы .
У людей Цзинь любовь к роскоши шла сверху вниз.
Когда после покорения У император У-ди отобрал из дворца царя У несколько тысяч дворцовых девушек и заполнил ими внутренние покои, число красавиц во дворце достигло десятков тысяч.
После этого он позволил родственникам и приближённым открыто растрачивать богатства, и роскошь стала повсеместной.
Хотя война длилась уже больше десяти лет, многие великие роды всё ещё сохраняли привычки эпохи Тайкан.
Их тяга к роскошным вещам и удовольствиям была куда сильнее, чем у простых людей.
— Зерновое вино делать нельзя, — задумчиво сказал Лян Фэн. — А вот фруктовое попробовать можно. На холмах много садов. Посмотрим, получится ли сделать сливовое вино. Что касается стекла — тоже стоит попытаться.
Зерновой спирт, очищенный перегонкой, действительно был бы невероятно прибыльным делом, но сейчас всюду царил хаос, и зерна не хватало. Если производство вина создаст дефицит продовольствия, восполнить его будет невозможно.
Фруктовое вино было другим.
Горы здесь имелись, можно было посадить больше деревьев и попробовать создать вина с разными вкусами.
А стекло… На самом деле это был древний аналог современного стеклянного изделия.
Ещё со времён Хань Китай импортировал немало стеклянных вещей из-за границы. Например, зять императора У-ди, Ван Цзи, использовал стеклянную посуду, а у царя У Сунь Ляна, по слухам, была стеклянная ширма.
Стекло было символом роскоши и статуса, стоило даже дороже фарфора и нефрита.
Для других людей стекло стоило тысячи золотых. Для Лян Фэна же это был всего лишь диоксид кремния.
Раньше технологии не позволяли его производить, но теперь, когда появились меха и высокотемпературные печи, попробовать было вполне возможно.
Эта мысль заставила Дуан Циня удивиться.
Он-то думал, что приказ усовершенствовать ткацкие станки означает развитие производства парчи! Ведь ткачество на севере тоже было процветающим. Как воспевал Цзо Сы: «парча Сянъи, шёлк Чжаогэ, ткани Фанцзы, полотна Цинхэ».
В округах Сы, И и Янь было множество искусных мастеров. Если воспользоваться смутой и собрать их — можно было бы получить огромную прибыль.
Но кто бы мог подумать, что господин сразу заговорит о стекле?
Такое умение было далеко не каждому дано!
Однако мысли Лян Фэна были ещё сложнее. Цена стекла была лишь второстепенной. Главное — линзы.
Если удастся создать нечто вроде военного телескопа, на поле боя появится огромное преимущество. Ведь тот, кто знает себя и врага, может победить в сотне сражений.
— Тогда гончарная мастерская тоже не должна заниматься только керамикой, — решил Лян Фэн. — Лучше разделить её по направлениям. Деревообработка — для сельского хозяйства, кузница — для оружия, печи — для товаров на продажу. Нужно объединить мастерские, перераспределить помещения и людей, чтобы вся система стала стройной.
В голове у него уже складывался план.
Кроме бумажной мастерской и книжного дела, остальные производства теперь имели куда большее стратегическое значение, чем в момент основания.
Естественно, их требовалось заново организовать.
Глядя на уверенное выражение лица Лян Фэна, Дуан Цинь невольно вздохнул про себя.
Кто бы мог подумать, что сын знатного рода настолько хорошо разбирается в управлении хозяйством?
Да, такие «низкие ремёсла» считались делом простолюдинов, но разве они не могли быть основой государства? Без Гуань Чжуна разве существовала бы могущественная Ци пяти гегемонов? Без Фань Ли разве смог бы царь Юэ восстановить своё государство?
Если талант используется там, где он нужен, — это и есть редчайший дар.
С почтением склонив голову, Дуан Цинь произнёс:
— Всё устрою по воле господина.
__________
— Генерал, из Цзиньюнчэн снова пришли вести о нечистой силе. Простолюдинка Ян просит генерала переселить её в другое место…
Услышав тихий доклад доверенного слуги, правый гвардейский генерал Чэнь Чжэнь почувствовал, как по спине пробежал холод.
В Цзиньюнчэне нечисть? Он нисколько не сомневался.
С тех пор как туда попала императрица Ян, сколько князей и знатных людей превратились в узников? Сколько были заперты или умерли в том холодном дворце?
Последняя погибшая… Её сожгли заживо. Крики боли достигали самого неба, и даже солдаты убийцы не смогли скрыть слёз.
Как можно было не испытывать страха, находясь в таком месте?
Ян когда-то была императрицей. Даже если младший брат императора лишил её титула, она не заслуживала такой участи.
— Я подам прошение государю и попрошу предоставить ей другое помещение, — наконец сказал Чэнь Чжэнь.
Как бы там ни было, он был чиновником государя. Он не мог просто смотреть, как бывшая императрица живёт в ужасе и тревоге.
Нынешний Лоян давно перестал быть прежним.
После того как Чжан Фан разграбил дворец, город, уже разрушенный войной и голодом, стал ещё более пустынным.
Императорский брат Сыма Ин давно не мог терпеть этот дворец и вернулся в Ечэн. Здесь остались лишь его цепные псы и разруха, от которой болело сердце.
Неужели действительно позволить этому трусливому Сыма Ину взойти на высший трон?
Чэнь Чжэнь не мог заставить себя с этим смириться. И тем более не хотел становиться частью этого позорного дела.
Когда-то «двадцать четыре друга Золотой долины» уже почти все исчезли. Ши Чун, Пань Юэ, братья Лу… Эти блистательные таланты эпохи, словно увядшие цветы, исчезли вместе с течением времени. А он сам остался заперт в этом разрушенном городе, не находя выхода.
Если бы только кто-нибудь мог нарушить эту мёртвую тишину… Хотя бы дать понять Сыма Ину: при дворе ещё есть люди, верные государству!
Однако даже сам Чэнь Чжэнь не ожидал, что возможность появится так скоро. Сойдя с повозки, он увидел человека, который быстро направлялся к нему.
— Генерал Чэнь, давно не виделись. Всё ещё здравствуете?
Увидев этого человека, Чэнь Чжэнь действительно был поражён. Он поспешно поклонился:
— Как же посмел я утруждать почтенного Дунхайского князя личной встречей…
Но Сыма Юэ не дал ему договорить и сам взял его за руку.
— Двадцать четыре друга Золотой долины прославились на весь мир. Я давно восхищаюсь вами, генерал. Зачем же такая церемонность?
То, что Дунхайский князь ценил знаменитых учёных и талантливых людей, было известно всем, и уже очень, очень давно никто не произносил при Чэнь Чжэне вслух название «двадцать четыре друга».
Его глаза невольно увлажнились.
Он последовал за Сыма Юэ в боковую залу.
Только войдя внутрь, Чэнь Чжэнь заметил, что среди гостей уже сидел ещё один человек.
Лицо его было иссохшим, взгляд — потухшим, а выражение — мрачным. Это был не кто иной, как Шангуань Сы — бывший военачальник покойного Чаншаского князя.
Чэнь Чжэнь никак не ожидал встретить этого человека именно в доме Дунхайского князя.
Его сердце дрогнуло. Он посмотрел на главное место, и, как оказалось, не ошибся.
Сыма Юэ уже поглаживал колено и тяжело вздыхал:
— Никогда бы не подумал, что Шиду погибнет столь бесславно и непонятно… А этот разбойник Чжан Фан и вовсе лишился человеческого облика — хуже зверя! Я слышал, что из-за нехватки провианта в армии он приказал смешать придворных людей, захваченных им во дворце Лояна, с мясом коров и овец… и всех их съел!
— Такое просто невозможно представить!
— Подобные волки и тигры служат великим полководцем Хэцзяньского князя… Как же не содрогнуться от ужаса?
— Теперь же Чэндунский князь действует своевольно, нарушая все законы двора. Если это продолжится, от государства скоро останется лишь название!
— Именно поэтому я пригласил вас обоих. Нам необходимо обсудить этот вопрос…
Услышав это, глаза Шангуань Сы мгновенно наполнились слезами.
— Великий полководец был убит злодеем Чжаном! К сожалению, ваш покорный слуга слишком слаб и не смог добиться справедливости для господина!
— Если Дунхайский князь сможет отомстить за него и смыть эту обиду кровью врага, все наши военачальники готовы следовать вашим приказам!
Ах вот оно что…
В сердце Чэнь Чжэня словно вспыхнул огонь. Теперь он понял.
Речь шла о восстании. О походе против мятежников.
Сыма Юэ с радостью кивнул:
— Отомстить за Шиду — это и моё желание. Но этого недостаточно. Следует также помочь императрице Ян и наследному принцу Таню вернуть их положение, очистить сторону государя от заговорщиков и мятежников — только тогда сердца людей Поднебесной успокоятся.
— Не знаю, что думает об этом генерал Чэнь?
Сыма Юэ посмотрел прямо на него. В его глазах были надежда и ожидание.
Чэнь Чжэнь почувствовал, как кровь ударила в голову. Не раздумывая, он ответил:
— Я, разумеется, готов служить Сыну Неба!
Да. Даже если когда-то он был связан с Цзя Ми — что с того?
Он всё равно оставался командующим императорской гвардии. Он был воином, преданным государству. Он был верным подданным и доблестным генералом!
Стоило Дунхайскому князю поднять знамя — и войска Чэндунского князя можно будет подавить, а Поднебесную вновь привести к порядку!
Глядя на Чэнь Чжэня, переполненного гневом и решимостью, Сыма Юэ довольно кивнул. Именно этого результата он и ожидал.
Ранее, прислушавшись к совету Хуан Мэнлана, он не стал лично уничтожать Сыма И, а позволил Чжан Фану воспользоваться ролью меча, который убирает чужими руками опасность.
Это был поистине блестящий ход.
Теперь бывшие генералы Сыма И ненавидели Чжан Фана и Сыма Ина до глубины души.
Стоило лишь немного разжечь этот огонь — и из них немедленно получалась сильная армия, а с добавлением Чэнь Чжэня, командующего правой гвардией, захватить Лоян становилось почти простым делом.
К тому же это были далеко не все его козыри.
Размышляя об этом, Сыма Юэ лишь сильнее скрыл свои истинные мысли за мягкой улыбкой.
— С вашей помощью великое дело обязательно будет завершено. Когда всё будет подготовлено должным образом… поступим именно так.
